Бракованные

— Солнышко, даже если ты альфа и восстанавливаешься в два счета, больше так не делай. — Ловкие пальчики доктора скользнули по предплечью и туго затянули жгут. — Поработай ручкой. — Из тонких алых губ эти слова звучали крайне эротично. Кенсу стоял у выхода и стискивал зубы, глядя на этого выскочку и смущённую т/и, которая краснела при каждой игривой шуточке юного врача. Худшие опасения подтвердились, когда омега услышал слова, что бессовестно покидали твои уста: — Доктор Бён, почему в больнице пахнет совсем не лекарствами, а спелой вишней? — Фруктовый сад, блять, — пробубнил Кенсу. Какая ещё, нахрен, вишня? Т/и с ума сошла? Перепила таблеток? Ещё и этот раздражающе смущается, словно девчонка на первом свидании, то и дело прикасаясь к ещё бледной девушке под всевозможными предлогами. А когда доктор закончил свои процедуры, ты наградила чужую спину восхищённым взглядом, но До отчётливо уловил его плавное перемещение на мужские ягодицы. Выходит, парень сторожевым псом охранял эту палату, не спал несколько суток для того, чтобы сейчас ты в упор не замечала ни присутствия омеги, ни... запаха? — У тебя очень чуткое обоняние. А Вам, юноша, не помешало бы выспаться, — улыбнулся Бэк, опустив ручку на плечо потрепанного парнишки, за что Кенсу чуть не ударил уже сжатым кулаком по смазливому личику, но вовремя опомнился и не посмел поднять руку, — я позабочусь о т/и. — Правда, До, сходите домой, я в надежных руках, — добродушно подтвердила ты, всё ещё рассматривая спину Бёна, то, как свисал с хрупких плеч белый халатик. Этот мужчина казался до того ранимым и маленьким, что его незамедлительно хотелось раздеть. А запах, его запах просто лишал дара речи. Никогда прежде ты не чувствовала ничего настолько дурманящего, что пропадало желание разговаривать, чтобы не утерять ни единого вдоха в массе ненужных букв. Это чувство было сильнее привычного возбуждения и обнуляло все предшествующие ему эмоции. — И пойду. — Омега не хотел демонстративно хлопать дверью, поэтому прикрывал её нарочито медленно, от чего ситуация казалась ещё более неловкой. — Я чуть позже к вам загляну, — растеряно цокнул Бён, но тут же скрестил из большого и указательно пальца непропорциональное сердечко для того, чтобы на твоём лице снова засияла улыбка. Палата осталась пустовать в то время, как рассерженный омега уже без стука врывался в кабинет Ким Минсока и, наплевав на телефон возле уха друга, гневливо крикнул: — Какого хуя этот сопляк возле неё трется? Ким извинился, завершил вызов и спокойным тоном ответил: — Во-первых, не забывай, что ты такой же сопляк и сейчас разговариваешь с хёном. То, что мы знакомы с детства, не даёт тебе права вести себя так, будто я не старше почти на десяток лет. — Голова Кенсу виновато опустилась. — А, во-вторых, опытные врачи в нашей клинике заняты более важными делами, чем колоть капельницы суицидникам. Ты же нормальный парень, но, когда в тебе просыпается омежка–истеричка, начинаешь меня ужасно раздражать. Иди домой и выспись, твой мозг уже не варит. Да и т/и не твоя альфа, помнишь? Так какого черта ты творишь, Кенсу? Так и не поверив в то, что в огромной больнице, в мире где парней-омег днём с огнём не сыщешь, назначение Бэкхёна являлось обычным совпадением, До направился домой, потому что в одном они все точно были правы — ему действительно следовало поспать. Двум вещам омега всё-таки был рад: первая течка прошла для него незаметно и почти без последствий, и ты наконец очнулась. Принимая душ, Кенсу потянулся за гелем, но передумал, пообещав себе купить что-то персиковое. Почему-то сейчас ему впервые захотелось, чтобы его природный аромат никуда не пропадал.