Бракованные

Наконец-то больничная палата сменилась на привычный офис. Звуки принтера, что раньше раздражали, сейчас действовали расслабляюще, как и цокание тонких каблучков Тэхи. Вот оно, значит, какого это – соскучиться по ненавистному когда-то офису. Ты вытянула руки к потолку и вдохнула полную грудь насыщенного кислородом воздуха. В кабинете даже дышалось легче. На ножках красовались любимые чёрные туфельки, строгая одежда приятно обтягивала тело. Свобода настолько растяжимое понятие, что одни вешаться готовы после восьмичасового рабочего дня, а тебе даже переехать сюда захотелось. Ярко-жёлтые лучи солнца пробивались сквозь серые облака. Неделя проливных дождей подошла к концу. Но мысль о том, что в другом отделе сейчас запищит от счастья твой омега, когда обнаружит новые игрушки, согревала куда больше. Но Кенсу не пищал. Если бы парень был типичным омегой, то сейчас его рабочее место было бы по колено залито слезами. До всё ещё нуждался в деньгах, с чем бы ему не пришлось столкнуться в офисе, это было куда лучше, чем принимать подачки или оказаться на улице. Он хотел полностью погрузиться в цифры и буквы мелькающие на мониторе, но не узнал свою технику, а наклейки с фамилией поставщика окончательно вывели из состояния покоя. — Нравится? — улыбнувшись, воскликнула ты, — Я надеюсь, этот мерзавец меня не обманул, и тут действительно последние разработки? — На старом была нужная мне информация. — Кенсу хотелось бы обижаться или злиться, но юноша чувствовал неимоверную радость от появления начальницы. Вот только шея стала зудить сильнее. Почёсывая ее, До вспоминал, как вчера Чанель больно вгрызался во время оргазма, как рычал и ударялся в ягодицы. От этих мыслей омега почувствовал сквозную дыру в желудке. — Все старое мы сохранили, можешь не переживать, — ты приближалась к мальчику со спины и сжала упругие ягодицы. Подчинённый дёрнулся от боли, ведь гематомы красующиеся на заднице были совсем свежи. — Да что с тобой? — Ты начинала злиться. Разве за столько дней без тебя, омега не должен был соскучиться и сам прыгнуть в объятья, а не шарахаться при любом физическом контакте? — Простите, мне нужно приступать к работе, — только и смог сказать До. От его холода портилась даже погода. И когда ты решила, что настало время начать винить себя, из-за воротника мужской рубашки показалось то, от чего захотелось лишиться зрения. — Кто она? Это из-за неё ты такой? — Кенсу продолжал оставаться неподвижным. — Откуда, мать твою, эта метка? Откуда она взялась? Это причина, по которой я больше не чувствую твой запах? Пока я лежала в больнице, в которую попала, чтобы с тобой, сука, не трахаться, тебя выебал кто-то другой и слюни свои оставил? — Зато вы хорошо чувствуете вишнёвый запах. Пожалуйста, возвращайтесь в свой кабинет, если нужно, я напишу заявление об увольнении. — Не нужно, — выдохнув, ответила ты, — я умею разделять работу и личную жизнь. — Спасибо, — безразлично ответил Кенсу. Но когда начальница покинула этаж, разревелся как самая обычная омежка. А ты вернулась в кабинет и достала виски, в компании которого продолжила разгребать накопившиеся отчёты, переодически напоминая себе о том, что альфы не плачут.