Маленький ныряльщик

Хотите узнать, чем всё закончилось? Так ничего не закончилось. В Севастополе наши корабли встретили сдержанно. Пирсы были оцеплены, так что публику к трапу не пустили, а начальство, выполнив ритуал приветствия, куда-то быстренько укатило. На берег не выпустили никого. На другой день мы отбежали подальше в море и уничтожили все до одной торпеды. Взорвали их, попросту говоря. «Веста» тоже. Ныряльщики бережно сгрузили в вагоны и увезли под охраной. Потом Макаров провёл политинформацию. Объяснил, что с турком мы помирились, потому что он все наши требования принял, в чём и подписан договор. Маленько земли по нему отошло России, а вдобавок к этому – право ходить проливами, когда пожелаем. Ещё он поминал про Сербию с Черногорией, Боснию с Герцеговиной и Болгарию с Румынией. Признаюсь, я не понял, зачем оно мне надо, и не сильно вслушивался, а только Австрия почему-то этим ужасно недовольна, отчего русские войска пока не распущены по местам расквартирования и стоят летними лагерями на левом берегу Дуная. Так что, если и случится какая заваруха, то скорее всего, сухопутная. Потому что Турция обещалась в случае чего австрияков через проливы на Черное море не пропустить. Я ещё подумал: «С чего бы они через них полезли? Отродясь сухопутная была страна, хоть бы и с Венгрией в придачу», - но потом вспомнил про фильм «Звуки музыки», где во время аншлюса красиво пел под гитару многодетный вдовый морской офицер, и сообразил, что какая-то лазейка к Средиземному морю в эти годы у будущей альпийской республики вполне может быть, хотя ни одного упоминания о флоте этой страны на память не приходит. Главное же – попросил Степан Осипович всех нижних чинов забыть про подводную лодку и не забывать про дельфина Кешу и подружку его – козу Машу. Про них и рассказывать всё, что на ум взбредёт, только если к разговору, конечно, придётся. Народ у нас с понятием, так что успокоили командира – всё, мол, сделаем в лучшем виде. По всему выходило, что война для нас завершилась, и я с флота уволился. Перебрался к Евдокии Ниловне – лад у нас с нею – и наведался в гимназию, поискать себе места. Однако вакансии для меня не нашлось – сказал, правда, директор, чтобы я ещё в конце лета заглянул, вдруг что-то изменится. Мы с сыном сожительницы моей купили лодку и занялись рыбным промыслом. Он хоть и пацан ещё, но о деле этом понятие имеет. По всему выходит, что наших уловов и на жизнь хватит, и на маленькие радости останется. Старшая-то дочь заневестилась уже - надо собирать ей приданое. И с мальцом, опять же, заниматься нужно той же математикой, да физикой с химией. Будущее, знаете ли, оно ведь в детях. Это если Вы скорбите об убивалках всяких или о судьбах государства. Да и не будет больше войн на моём веку. Ни одной не помню из истории до самой Русско-Японской. А там уже с деревянными торпедами или педальными подводными лодками делать нечего. Да и не при моей жизни она случится, так что груз её на своих плечах нести выпадет нынешней детворе и молодёжи. На них, на подрастающих наших сменщиках, и стоит сконцентрировать усилия, раз уж меня сюда занесло. Хоть что-то действительно полезное сделаю. Жизнь налаживалась. Ниловна моя приносила новости, так что я был в курсе, как щедро наградили экипаж «Весты» за утопление «Фетх-и-Бюленда», Баранову присвоили очередное звание – он теперь капитан второго ранга. А вот наших отметили только за Батумское дело, но тоже от всей души. Офицеры стали капитан-лейтенантами. Все. Даже мичман Подъяпольский. Как-то там хитро поступили – ну да по мне – всё правильно сделали. Он зрелый офицер и большой умница. А вообще-то как-то всё вокруг затихло. Корабли от причалов никуда надолго не убегают, Нилович заходил – ничего не рассказал. Всё больше нашими делами интересовался. Да, еще привёл корабельную козу. Сказал — подарок от команды и господ офицеров. Дуся была рада. Они ведь небогато живут. То есть теперь уже мы. Живём. Она швея-надомница, заработок у неё невелик, так что молоко лишним не будет. У меня же денежки имелись. И жалование никуда не девалось, и доля от... ну, вы помните. Так что мы с Игнатом, приёмным моим сыном, досок прикупили и кое-что по хозяйству починили. Жизнь потихоньку наладилась, я еще репетировал одного недоросля из купеческой семьи, коим преподаватели гимназии были столь недовольны, что родитель его на всё лето засадил чадо за буквари и... он с нами тоже хаживал в море. Меня обучили обращению с парусом. Да всё удачно складывалось. Варька приехала хвастаться тем, что закончила гимназию с отличием. Знаю я эти хитрости, небось к мичману Снегирёву Роману Евгеньевичу примчалась. А вот и не угадал я. К капитан-лейтенанту Макарову Степану Осиповичу, как оказалось. Ну да, они в аккурат год как познакомились, это по нынешним временам обычный срок жениховства. Намерены обвенчаться. Такая вот адмиральша будет певучая у непоседы нашего. Словом, настала для меня спокойная размеренная жизнь. *** Лежу я себе в тенёчке на самом бережке и обвязываю верёвкой камень. Это будет грузило. Игнат как раз за полотнищем растянутого на кольях паруса, на солнцепёке считай, работает свайкой — вплетает узелок в какую-то верёвку. И наблюдаю я сапоги. Они появились по ту сторону моего наклонного тента и возникло впечатление, как будто я их уже где-то видел. Солдатские. Хорошо начищенные перед тем, как в них прошли по песку. Судя по положению обуви, человек глядит как раз в ту сторону, где трудится мой пасынок, но близко не подходит. Зато слышны мальчишеские голоса. - А я юнгой был на «Великом князе Константине». - А я сам шкипер этой ласточки. - А мы в Ливадию едем. - А я сам, когда захочу, могу туда пойти. - На этом корыте? - У тебя и такого нет. - Нет, зато у моего папы есть яхта. Пауза. Игнат не любит врать, и сейчас для него настал трудный момент. Наконец он отвечает: - Ласточка тоже не моя. Папина. Но командую на ней я, и он меня слушается. Вот так. Молодец. Вообще-то он меня Петром Семёновичем зовёт, но, гляди-ка ты, чужим дядей уже не считает. И ещё я окончательно узнал сапоги. - Александр Александрович! Идите в тень. Жарко ведь! - Здравствуйте, Пётр Семёнович. Я обещал Минни не спускать с Ники глаз, а из вашего укрытия не смогу этого делать, - цесаревич с сыном почтили меня своим визитом. - Знаете, не пропадёт ваш первенец с Игнатом, ну да коли обещали смотреть безотрывно, делать нечего, - я обогнул парус. - Здравствуйте, Ваше Высочество. Сын ваш плавать умеет? - Нет, его не учили. - Боюсь, это положение сохранится недолго. Мы повернулись в сторону мальчишек и прислушались к их разговору. Точно! - Зато нырять умею с маской. Через неё всё дно видно. - Покажи. Да, это я склеил маски и себе, и Игнату. Мы оба любим купаться и иногда ныряем в тех местах, где есть чем полюбоваться на дне. Да и мидии так значительно удобней драть — один из вариантов наживки для наших снастей. Одним словом — чем сейчас займутся мальчишки, я знаю. - Отдыхать едете? - я не очень жажду начала разговора о делах и предпочитаю уделить побольше времени пустопорожнему трёпу. - Нет, я тут по делам. Ники уговорил меня взять его с собой ради того, чтобы явиться на корабль в форме юнги — всё рвётся на настоящую службу. - Да, с ним там обошлись, как со взрослым. Без скидки на возраст, - хотел ещё добавить: «и происхождение», - но воздержался. Мальчишки уже забрели по колено в воду, каждый в своей маске, и потихоньку удалялись от берега, потому что неудобно низко сгибаться, чтобы видеть то, что творится под водой. Время от времени они обменивались сведениями, успевая отдышаться, и снова погружали головы в море. Пинали ногами невидимые нам камни, тянули руки к дну. Вот царевич заперхал, хлебнув водицы, получил ладонью между лопаток и, откашлявшись, устремился к отцу. - Прикажите ему снять одежду, чтобы не простыл. - Вы юнкер флота, вы и приказывайте. - Юнга! Смирно, - елки! Это же не этого времени команда. Ладно, сойдёт. - Развесьте одежду для просушки. Знаю ведь, что бежал жаловаться. Но вектор внимания уже переключен, а сдирать с себя мокрую одежду не так-то просто. Игнат подошел с горсточкой камушков: - Держи, Колька, я собрал, что ты обронил. - Покажи юнге, как вплетается кноп в конец, тем временем обсохнете, а уж тогда снова в воду можно будет лезть, - я не хочу разговора ни о каких государственных интересах, потому что уже догадался — наследник престола тут про мою душу. - И даже не вздумай катать Николку на ласточке. Он плавать не умеет, - это уже вдогонку. Мальчишки подвижны, как ртуть. - Пётр Семёнович! Степан Осипович рассказывал о ваших намерениях построить значительно более мощную и быстроходную субмарину. Скажите, тот род деятельности, который вы избрали, это что, шаг к осуществлению столь величественной цели? - ну вот, очарование тёплого солнечного дня пошло коту под хвост. Я уже чувствую на себе ремни сбруи и прикидываю, сколько нагрузят на тележку, в которую меня намерены запрячь. Между тем цесаревич продолжает: - Макаров определённо предупредил, что вас категорически нельзя запугивать или соблазнять посулами, нельзя награждать, вознаграждать или возвышать. Собственно, мы с Его Величеством в отношении вас так и поступали и, признаться, остались премного довольны результатами. Теперь же никто не знает, каким образом побудить вас к нужным действиям. Традиционные методы, как выяснилось, не годятся. Пожалуйста, подскажите. - Моя страна готовилась к войне, а потом воевала. Я делал то, что помогало ей победить. Сейчас мир. Время, когда нет ничего важнее воспитания детей. Ещё в мае я был бездетен, а вот теперь есть у меня мальчик и девочка. Кажется, я перемудрил. Сан Саныч выглядит ошеломлённым. Но, это не длится долго. Он так легко не отступится, я в этом уверен. Потому что вычислил его. Этот человек по складу своему — работник. Как раз тип людей, которых я уважаю и полагаю главными в этом мире действующими лицами. Они могут ошибаться или даже отступаться, чтобы зайти с другого бока, но всё равно продолжат делать работу, что легла на их плечи. Именно вот этот — править Россией. Сейчас начнётся новая атака. Он даже не смотрит, как ребятишки барахтаются. Точно знаю, ещё пара таких приступов детского веселья, и сын его забудется и потеряет ногами дно, потому что Игнат на полголовы выше и уже зашёл по шейку. - Вы знаете, абсолютно ничего не удалось выяснить о вашем прошлом, - ага, вот чую я — сейчас начнётся тонкая лесть. Меня оплетут комплиментами. Хотя — пускай его. Лишь бы не обращал внимания на пацанов. - Однако о событиях, последовавших за появлением на людях, выяснить удалось многое. Во-первых, вы начисто лишены чувства страха. Не в смысле - инстинкта самосохранения, а никогда не принимаете решений, продиктованных испугом. Во-вторых, не обманываете. Причём это распространяется на любые высказывания. То есть, или данный вами совет верен, или он просто не даётся. Правда, большинство их носит характер предупреждения о неправильных действиях или решениях. Хм! А меня, похоже, крепко обложили. Немало фактов нужно проанализировать, чтобы высказать такое суждение. И ведь воздействие на моё самолюбие проведено неслабое — затронуты чувствительные струны человеческой души. С одной стороны, очень лестно услышать подобное про себя. Но, с другой, я-то знаю - даже если подобные выводы были действительно сделаны, то это значит лишь то, что мои попытки выглядеть настоящим крепким мужиком были успешны и ввели окружающих в заблуждение. Есть у меня страх, но я не демонстрирую его. И лишнего стараюсь не болтать. Только и всего. Между тем, Ники явно попробовал потонуть, но оттолкнулся ногами от дна и переместился на более мелкое место. - Мальчики! Обсыхать! - Вы уже поняли, что за пацанвой я наблюдаю не менее внимательно, чем слушаю слова будущего императора Александра III. И мне важно, чтобы будущий Николай Кровавый не испытал слишком сильного испуга, когда Игнат пихнёт его на глубину. Почему я уверен, что это обязательно произойдет? Так сам когда-то был таким. И сейчас беседа с цесаревичем занимает меня много меньше, чем наблюдение за его сыном, тем, при чьём правлении начнутся события, о которых было столько полемики. Нет, я не в курсе ни фактов, ни их объяснений — история ужасно неоднозначная дисциплина — всё время в ней что-то меняется. Но царь, отрёкшийся от власти в то время, когда его страна ведёт войну — это не мужик. Сачок. Сопляк. Мальчишка. Слово «дезертир» по отношению к подобному поступку даже мысленно не могу произнести — оно слишком взрослое. Поэтому с нетерпением жду, когда ребятишки полезут в воду в следующий раз, и слушаю монолог наследника престола: - Вы ведь не раз толковали со Степаном Осиповичем, что флот — сложный сбалансированный организм, где корабли разных назначений должны сочетаться для наилучшего выполнения решаемых задач. Те же торпедные катера для действий в тесных местах, миноносцы для нападения на эскадры в открытом море, минные заградители и тральщики — по этим направлениям в Адмиралтействе сложилась определённая концепция, как, впрочем, и в отношении крейсеров или броненосных кораблей. В отношении подводных лодок ситуация выглядит курьезной. Наши эксперты, внимательно ознакомились с обоими вашими ныряльщиками и выразили единодушное мнение о полной непригодности их не только к боевому применению, но даже просто к плаванию, как над водой, так и под её поверхностью. Разумеется, чтобы не влиять на оценку, их никто не уведомил о трех потопленных вами боевых кораблях. Пока Сан Саныч это проговаривал, я увидел, наконец, то, чего ждал. Ники поплыл. Он зашёл в воду по грудь, наклонился, увидев что-то на дне, и потянулся за этим «что-то» рукой. Ноги оторвались ото дна, и на мгновение в воздухе сверкнули пятки. Отлично! Пару секунд тело было лишено опоры на твердь земную. Ещё несколько подобных нырков, и привычка паниковать от отсутствия ясно осязаемой опоры совершенно устранится. - Так уж и все, Александр Александрович? - Степан Карлович Джевецкий высказался в том смысле, что, если увеличить внутреннее пространство и отрезать плавники, то из этой затеи вполне может получиться толк. Хотя плавники можно и оставить. Впрочем, тут, может быть, и ревность взыграла. Он ведь сам нечто похожее нынче сооружает. - Ревность — сильное чувство, - сам не знаю, что это меня потянуло на общефилософское высказывание. - А более никто ничего определённого не выразил? - Иван Фёдорович Александровский заметил, что вполне может приспособить своё торпедо к запуску со спарки. Хм! А ведь я и не вспомнил о старике. Читал же уже здесь в публикациях, собранных Макаровым, и о его пневматической подводной лодке, и о торпедо, которое появилось в те же годы, что и детище Уайтхеда, вполне будучи с ним сопоставимым. - Чем дело закончилось, Александр Александрович? - Они со Степаном Осиповичем принялись обсуждать разные тонкости, и я откланялся, чтобы им не мешать. Вот незадача! Увлёк ведь меня беседой коварный царевич. Заговорил зубы, что называется. Неучтиво будет, если я продолжу изображать из себя неприступную твердыню. Надо тоже поделиться информацией. - Видите ли, Ваше Высочество, концепция педальной лодки для диверсионных вылазок в порты уже сложилась. Если работы над ней, как и над торпедо Александровского, станут вестись на казённом заводе за казенный счёт да под высочайшим присмотром, то опытные инженеры сумеют сделать значительно более моего. При иных же условиях в этом направлении проку от любых потуг не будет. - Это, как я понимаю, совет, - мой собеседник довольно щурится. - И вправду, что это я? - вот уж чего не хотел, так это назидать, а поди ж ты! Ведь тому, как управлять государством, меня никто не учил. - Полно вам смущаться, Петр Семёнович. Коли уж присоветовали, непременно исполню, - а у самого весёлые искорки в глазах. Не, ну право, нормальный дядька, чесслово. Потом мы дурачились немного, а затем провожали гостей до причала, где ждала их «Веста». Они намеревались зайти в Ливадию, посетить Батум и вернуться в Питер через Одессу. Такая вот деловая ознакомительная поездка и заодно, оказывали честь заслуженному кораблю, где для путешествия высоких гостей имелись вполне комфортабельные условия. По дороге Игнат показывал нашим гостям Севастополь — он здешний и всё тут знает. Мы с Сан Санычем шли позади мальчишек, и я жаловался ему на то, что некуда пока дальше развивать подводный флот, потому что не только российская, но и мировая промышленность пока не готовы ни технически, ни технологически. Что нет ни толковых электромоторов, ни аккумуляторов, ни генераторов, ни двигателей, способных, работая в тесных отсеках, эти генераторы крутить. Знаете, многие встречные узнавали цесаревича и раскланивались, на что он отвечал наклонами головы. А вот чтобы валиться в ноги или руки лобызать — не было такого. Ну, это к слову. Главное — огорошил он меня, считай у трапа. - Повеление моё, однако, будьте любезны исполнить, уж не огорчайте цесаревича отказом, - не, ну ехидный какой! - Станут вам из Адмиралтейства присылать деньги на домашний адрес с припиской, что для Маши. Это якобы на содержание козы. Там же, в Санкт Петербурге, их проводят по графе: «Содержание дельфинариума». Так вот, средства сии предписываю я издерживать по собственному вашему разумению на надобности любого свойства. Коли иным образом споспешествовать государственным интересам не полагаете возможным, то операцию по дезинформации, как вы выражаетесь, заграницы, извольте и далее вести должным образом. То, что кораблестроительные программы в Британии, во Франции, да и в других странах приостановлены в связи с пересмотром проектов, радует государя. А начало отлова дельфинов и косаток, а также иных ластоногих для привлечения оных к участию в минных проектах мы, когда остаёмся с батюшкой вдвоём, обсуждаем с великим веселием. *** Кого я действительно хотел увидеть — жену Сан Саныча Дагмар Датскую — так она нигде не показалась. Поговаривают, что она нынче непраздна, так что могла и дома остаться, в Питере. Отчего, спросите, такой интерес? А супруга моя, та с которой мы вместе до внуков дожили, обожала читать про царскую фамилию и именно про эту особу всегда отзывалась исключительно с одобрением. Ну да не сложилось. Простились мы у трапа, а как поворотились обратно, разглядел я и коляску, и конвой, и группу «товарищей» в штатском, одетых кто барином, кто грузчиком. Мелькали их лица раньше, хотя и не так, чтобы сильно мозолили глаза. Когда возвращались домой, тут и дошло до Вашего покорного слуги, что хомут-то на меня всё-таки возложили. Может, Сан Саныч и не знает ещё, какой именно, но я уже почуял, что начну работать над электродвигателем постоянного тока. Теорию знаю. Когда возился с машиной ещё в период дефицита запчастей, разбирал, перематывал даже. И генератор, кстати, тоже. Остальное соображу или опытным путём постигну. Так что заглянули мы с Игнатом в скобяную лавку поглядеть на медные провода, лаки и расспросить о графите. В каком он виде нынче, и вообще, можно ли купить? А то не знаю, из чего ещё можно делать щётки. Не подумайте только, что электродвигателей нынче никто не выпускает. Используют их уже давно и успешно, а только пока не сильно широко. Те модели, что упоминались в журналах, куда я заглядывал, как-то мне не показались.