Лу, я так хочу трахаться

Говорят, нельзя любить двоих одновременно, потому что это тонкое чувство не терпит варварства и третьих лиц. Любовь — это таинство. В ней нет и не может быть места для измен. Но что делать, если ты — омега в фазе течки, у которой все ноет и страшно зудит, секса хочется до искр в глазах, а твой любимый, вечно занятой парень снова задерживается на работе, в то время как его лучший друг внезапно решает прийти в гости? Стоишь немой статуей в дверях, пытаясь выговорить такое простое "уходи", но запах альфы пьянит, и губы напрочь отказываются воспроизводить желаемое, вместо этого выдавая: — Лу, я так хочу трахаться, помоги мне. А ведь у парня давно член встаёт колом, когда ты, откровенно провоцируя, щеголяешь по дому в коротких пижамных шортиках. Но дружба с Исином заставляла прятать стояк, списывать желание на вечный недотрах, на отсутствие второй половины, лишь бы не признаться себе, что он бы с удовольствием выебал девушку Лэя прямо на ковре в гостиной или на холодном полу, сдирая с аппетитных ягодиц злополучную пижаму для того, чтобы оголить их окончательно. — Что ты такое говоришь? — входя в квартиру, томно произносит Лухан. Упирается лбом в лоб омеги и, ощущая ещё отчетливее аромат девушки, бегло проходится пальцами по тонкой спинке. — Исин тебя плохо трахает? — пытаясь вытянуть себя из этой агонии, шепчет Хань, попутно упираясь пахом во влажную промежность. — Трахни меня лучше, — шепчешь в ответ и, развернувшись спиной к альфе, призывающе вертишь задницей. Лу утыкается носом в чужой затылок и глубоко дышит, что ему ещё остаётся делать, когда ты сама приспускаешь трусики и начинаешь тереться о грубую джинсовую ткань, пачкая ее выделениями? — Если я вставлю, обратного пути... — Вставь, прошу, перестать меня мучать, — почти кричишь ты и бесстыдно теребишь клитор в попытке хоть как-то уменьшить неприятно тянущее ощущение внизу живота. Рассудок окончательно покидает Ханя, и он дрожащими руками расстёгивает ширинку для того, чтобы как можно скорее вставить член и торопливо начать вбиваться в упругие ягодицы, шлепаясь налитыми яйцами в истекающее лоно. Обвиваешь пальчиками большой орган и вводишь в себя, не оставляя альфе права выбора и время на долгие раздумья. Исин стоял как вкопанный в состоянии, граничащим со смертью, и не мог поверить в то, что хрупкую т/и так грубо отъебывают в коленно–локтевой прямо на полу в гостиной. Из-за собственных стонов уже успевшая пропотеть парочка даже не заметила появления в квартире третьего человека. Лухань прижимался торсом к твоей спине, надавливал ладонью на живот, прижимая ближе; раскачивался медленно, проникал до упора, позволяя насладиться каждым толчком. Лэй поневоле засматривался на то, как плоть друга входила в давно желаемую им омегу и исчезала в горячей промежности для того, чтобы появиться вновь. Чжан старался не замечать этой химии между вами и никогда бы не подумал, что обычные игривые переглядывания могут закончиться изменой и безбожным поревом. Твой аромат усиливался, и теперь Хань чётко ощущал то, что истинными тут и не пахнет, но запах был настолько приятен, что член альфы как никогда обильно сочился смазкой. Оргазмы накрывали один за другим, а Лу не прекращал трахать, даже наконец обратив внимание на вошедшего друга. Он попросту не мог остановиться. — Что за хуйню вы, блять, творите? — только и смог выдавить из себя Лэй. А у самого в штанах зудело. Орган отвердел, и грубые швы на штанах стали неприятно впиваться в головку, требуя их немедленно стянуть. Возбуждение выбивалось изнутри, мешая зачерпнуть воздух, разгоряченная кровь вскипала, смесь запахов губительно оседала в лёгких. — Не стой там, — улыбнулся Хань, заметив увеличивающееся мокрое пятно возле ширинки друга, — Помоги мне выебать твою омегу, она так течёт от меня, что одному альфе тут не справиться. Ты буквально разваливались в чужих руках, высоко задирала задницу, параллельно лаская клитор, но всего было мало, даже толстого члена Лу. Только Лэй знал, как утолить этот голод. Поправляя трясущимися руками брюки, он тёр шею и не решался ни врезать альфе, ни снять штаны, чтобы присоединиться к процессу, но чувствовал себя конченым извращенцем, потому что ничего прежде его так не возбуждало. — Милый, пожалуйста, — стонала ты, извиваясь на чужом члене, — Видишь, я умоляю тебя на коленях... Исин стягивал с себя одежду рывками, утеряв любые намёки на человечность. Да, черт возьми, ему это нравилось, и он того хочет. В конце концов, имеет же право идеальный Лэй побыть немного извращенцем? Такой глубокий отсос заставлял альфу рычать ещё в начале, но то, чего по-настоящему хотелось мужчине, заключалось в утолении твоих желаний. Пусть он будет соприкасаться с чужой плотью, но даст своей омеге сполна насладиться двойным проникновением. Ты лежала между мужчинами, совершенно раскрытая, истекающая смазкой, стонала и обессилено скользила на двух огромных членах. Хань целовал раскрасневшиеся от долгого минета губы, кусал до крови. Исин дышал в затылок, смыкал зубы на загривке. Он так любил входить в тебя сзади, чувствовать сжимающееся вокруг плоти колечко мышц, быть грубым и ненасытным. То, как ты кричала только со своим парнем, вселяло в Лэя такую уверенность, что конкуренция с Лу только придавала ещё большего азарта. Иногда он казался всего лишь приятным дополнением, но быстро перехватывал инициативу, меняя позу. И вот ты уже получала очередной оргазм в руках любовника. Это был не просто секс, а борьба альф за твоё внимание. Бой, в котором одна хрупкая омежка одолела двух крепких и принципиальных альф, став неоспоримым победителем.