Мгновение свободы

      Очередной долгий день очередной длинной недели начался так, как и любой другой, и обещал пройти так же уныло, скучно и без намёка на что-либо интересное; и даже возникшее было желание устроить себе маленький отпуск и отправиться как можно дальше от повседневной рутины разбилось о шипы реальности, когда в левой части поместья что-то взорвалось, а в коридоре, под громкий вскрик горничной, отправился к праотцам ещё один прибор из дорогого сервиза.       Сидя в кабинете, откинувшись на спинку удобного кресла и скрестив руки на груди, юный граф пытался достигнуть совершенства в способности испепелять вещи взглядом, но все его попытки поджечь угрожающе высившуюся на столе кипу важных бумаг и документов были обречены на поражение, и Сиэль со вздохом прикрыл глаза, не зная, как разнообразить серую однообразность. Королева в ближайшее время не спешила радовать приказами, в которых могли обнаружиться крупицы интереса и необычности повседневной рутины, и Фантомхайв скучал.       Даже Элизабет, должная приехать со дня на день, писала письма и сообщала, что приезд откладывается на неопределённый срок и просила жениха не печалиться её отсутствием; и аристократ сам не знал, радоваться ему тому, что девчушка всё никак не может нарушить одиночество, или же огорчаться — по крайней мере, с Лиззи скучать не приходилось и она вполне могла скрасить серый день. Правда, встреть он её в своём доме, уже не был бы рад происходящему, однако сейчас все способы отвлечься казались хорошей идеей.       Не красил дни и верный демон, постоянно занятый на кухне или в саду; учитывая, с какой скоростью Бард умудрялся рушить недавно отстроенные части поместья, Сиэль уже всерьёз думал, не поменял ли повар профессию и не пытается ли так отточить искусство взрыва. С другой же стороны, взрывы происходили, словно по часам, и граф знал: если в поместье что-то рухнуло — значит скоро подадут чай.       Словно подтверждая его мысли, в кабинет вошёл дворецкий, держа перед собой поднос с чайником, чашкой и блюдцем с сахарным печеньем; комната наполнилась приятным ароматом, и Фантомхайв блаженно зажмурился. Ему всегда нравился запах заваренного чая и свежей выпечки, но признаваться в этом он считал делом неблагородным, а посему лишь прикрывал глаза, делая глоток горячительного напитка и смакуя чудный вкус. Демон улыбался, искоса наблюдая за господином, но, когда на него смотрели, успешно делал вид, что его интересует только до сих пор не уменьшившееся количество бумаг на столе.       Три месяца прошло, как они «начали встречаться», если говорить языком смертных, и события того дня до сих пор пробуждали в сердце и душе юного аристократа тепло; он никогда не думал, что в пылу очередного ворчания по поводу того, что Себастьян был столь неосторожен в битве, что позволил себя ранить, слетевшее с губ мимолётное признание заставит демона вопросительно поднять брови и удивлённо переспросить. Отпираться после сказанного было глупо, и, собрав волю в кулак и пожав плечами, Сиэль повторил свои слова. Приготовившись к колкой насмешке, он лишь замер на месте, когда его губ коснулись в поцелуе. А дальше… Они предпочитали не говорить об этом, но изредка бросаемые взгляды выдавали с головой.       И сейчас, наслаждаясь чаем и приятной сердцу компанией, Фантомхайв со вздохом посмотрел на стопку бумаг и, неожиданно для самого себя, пожаловался:       — Приказы, дела, собрания, встречи… — бурчал мальчик себе под нос, отправляя в рот кусок печенья и пережёвывая, недовольно хмурясь. — Ни минуты покоя, — вздохнул он после того, как проглотил содержимое рта.       — Мне кажется, сейчас Вы отдыхаете и ничем не занимаетесь, — усмехнулся дворецкий, присаживаясь рядом с аристократом на корточки и поднимая взгляд. — Или мне что-то неведомо?       — Я устал, — вздохнул Сиэль.       Михаэлис приподнял бровь и склонил голову к плечу, искренне не понимая, как можно устать, когда целый день сидишь за столом и только и делаешь, что ничего не делаешь; по крайней мере, граф наслаждался видами из окна, изредка брал в руки исписанный аккуратным подчерком листок, что-то отмечал для себя, вздыхал и откладывал документ в сторону, вновь принимаясь наслаждаться пейзажем.       — Устали? — сомнительно переспросил демон, клоня голову к плечу. — Тогда Вам следует отдохнуть, юный господин, до занятий ещё есть время.       Фантомхайв поморщился и отвернулся, удостоив взглядом стену, а после задумчиво прикусил губу. Он прекрасно знал, что дворецкий имеет полное представление о том, чего сейчас хочет сердце мальчишки больше всего, но озвучивать им обоим ведомую информацию не спешил; желание получить полную свободу действий хотя бы до конца дня ещё не пересилило ворчащую в глубине сознания гордость, посему аристократ лишь цокнул языком, возвращаясь к документам, надежда разобрать которые с каждой секундой становилась всё меньше и меньше.       — Отдых ничего не даст, если после него последует работа. Лучше покончить со всем сейчас, чем потом засиживаться допоздна.       — Так быстро поменяли своё решение? — усмехнулся Себастьян, но тут же поспешил спрятать улыбку, заметив, какой взгляд обратил в его сторону Сиэль. — Тогда… Исчезнем? Я знаю одно чудесное место, Вам там понравится.       — И позволим слугам во время нашего отсутствия разнести многострадальное крыло поместья?       — Кухня уже лежит в руинах, — пожал плечами Михаэлис. — Так что рушить больше нечего. Если, конечно, они не решат посетить сад. Вас это так волнует? Хотите, можем устроить Ваш выходной в другой день.       — Мне казалось, отказываться от своих слов в привычку демона не входит, — поспешно встав, победоносным взором окинув оставленные в гордом одиночестве бумаги, граф подошёл к настежь распахнутому окну. — Идём?       — Как Вам будет угодно.       Подняв аристократа на руки и подождав, пока тот неловко обнимет мужчину за шею, дворецкий легко вскочил на подоконник, оттолкнулся от деревянной поверхности и взмыл высоко в небо, оставив позади одиноко высившийся посреди пустынной природы особняк; с высоты птичьего полёта огромное здание казалось маленькой тёмной песчинкой среди зелени деревьев и красоты распустившихся цветов.       Прижавшись щекой к плечу Себастьяна, мальчишка позволил себе едва заметно улыбнуться, порадовавшись, что сегодняшний вечер будет гораздо интереснее предыдущих, и крепче сжать кольцо объятий; слишком много времени прошло с тех пор, как они последний раз снимали маски и переставали играть отведённые им роли, и аристократ хотел наверстать упущенное, ведь кто знает, когда им в следующий раз представится похожая возможность. Слишком часто что-либо встаёт на пути к совместному времяпровождению, и зачастую после устранения препятствий на встречи не остаётся ни времени, ни желания.       Когда перед глазами окружающий мир начал превращаться в калейдоскоп многочисленных красок, соединиться в картины которым не позволяла развитая тёмным существом скорость, граф закрыл глаза; Фантомхайву не хотелось, чтобы они делали остановку лишь потому, что недавно съеденное печенье попросилось на свободу.       Через несколько минут Михаэлис сбавил скорость, с которой мчался под палящим солнцем, а после и вовсе остановился.       Подняв веки, мальчишка запрокинул голову, чтобы посмотреть на демона, а после перевёл взгляд в ту сторону, куда был устремлён взор дворецкого; от открывшегося пейзажа перехватило дыхание, и Сиэль, жестом попросив опустить его, тут же подошёл к самому краю утёса, на котором они оказались. Куда ни посмотри — вокруг был бескрайний простор водной глади, посверкивавшей от солнечных лучей, волны которой ударялись о камни и шумели, нарушая спокойную тишину; ярко-голубое небо без единого облака, раскинувшееся на многие километры над головой, готовое объять весь предоставленный мир; приятный тёплый ветерок, завладевший прядями волос и заставивший их щекотать кожу шеи и щёк; и запах… запах роз, коими полностью был усеян весь край скалы, — цветы, как вымощенная камнем мостовая, создавали хитросплетение дорог, которые вели в одни им ведомые дали.       Раскинув руки в стороны, запрокинув голову и замерев, аристократ почувствовал себя безгранично свободным, словно перед ним были открыты все пути, все возможности; будто в этот момент времени он мог сделать всё, чего бы ни пожелал.       Невольно вздрогнув, когда бескрайние просторы неба, куда был устремлён взгляд Фантомхайва, сменил склонившийся над господином демон, мальчишка лишь тихо хмыкнул, закрывая глаза, когда дворецкий сократил и без того небольшое расстояние и накрыл губы графа своими, вовлекая того в пряно-сладкий поцелуй; оставшееся послевкусие после печенья дало о себе знать. Отвечая на столь непозволительно роскошный жест проявления чувств, Сиэль одной рукой обхватил дворецкого за шею, тем самым создавая для себя опору, а пальцами второй легко коснулся щеки Себастьяна, — такой тёплой, словно у живого человека.       Руки мужчины сомкнулись на юношеской талии, тем самым обрубая все пути к отступлению; в то же время они служили гарантией, что в непредвиденный момент мальчишка не упадёт, не сумев сохранить равновесие.       Горячие губы демона скользнули вправо, целуя щёку, а после спустились к шее аристократа; дыхание опалило покрывшуюся мурашками кожу Фантомхайва, лёгкое прикосновение языка заставило задержать дыхание, блаженно зажмуриться, а ноги подкоситься. Из груди вырвался приглушённый вздох.       Видя реакцию господина, Михаэлис лишь усмехнулся, в очередной раз за много лет своего существования отмечая, как легко вызвать подобные чувства у человеческого существа; но как многое они могут дать тому, к кому эти эмоции направлены, до недавнего времени Себастьян не знал.       Отстранившись, своим действием заставив аристократа разочарованно на него посмотреть и опустить руки, дворецкий с привычной ехидной усмешкой подхватил введённого в ступор быстрой сменой положений Сиэля на руки, посоветовал задержать дыхание и сделал широкий шаг вперёд; когда Фантомхайв осознал, что собирается делать Михаэлис, препятствовать было уже поздно, — тот оттолкнулся от края скалы и прыгнул в словно поднявшиеся навстречу волны.       Успев только зажмуриться и вдохнуть как можно больше воздуха, мальчишка вскоре почувствовал, как погружается в удивительно тёплую воду; вцепившись пальцами правой руки в ткань фрака демона, граф пообещал самому себе потом как-нибудь высказать дворецкому всё, что он думает о таком его поступке. Однако все мысли вылетели из головы в тот момент, когда Сиэль ощутил нежное прикосновение чужих губ к своим и понял, что может дышать. Широко распахнув глаза, отметив, что неприятных ощущений, как это обычно бывает, не последовало, аристократ удивлённо посмотрел на Себастьяна, что, прервав поцелуй и отстранившись, только улыбнулся.       Позволив Фантомхайву свободно контролировать свои действия и оставив между ними примерно метр расстояния, демон кивком головы указал в бескрайние водные просторы, ведущие в неизвестность, и протянул руку; прекрасно понимая, что выбора, как такового, ему не оставили, мальчишка, тем не менее, позволил сжать свою ладонь, не допуская ни единой мысли о возвращении на сушу.       Спустя несколько часов они сидели на краю утёса — на том же самом месте, где оказались изначально — и смотрели на то, как солнце скрывается за горизонтом, окрашивая водную гладь в золотой цвет. Уже в сухой одежде, без единого следа недавнего купания, умиротворённые и отдохнувшие; если бы не завтрашний день, Сиэль бы сказал, что он счастлив.       — Знаешь, Себастьян, когда я говорил, что устал, то не это имел в виду, — сделав жест рукой, охватывая окружающее их пространство, произнёс Фантомхайв.       — Вы разочарованы, мой юный избирательный господин?       — Напротив, — качнул головой аристократ. — Но всё же пора возвращаться. Если есть, куда. Надеюсь, слуги оставили хоть что-то.       — Не волнуйтесь, милорд, им будет, чем заняться, помимо разрушения поместья.       — И чем же? — вопросительно посмотрев на дворецкого, поинтересовался мальчишка; и тут же пожалел, что спросил, увидев, как лучезарно улыбнулся демон.       — Леди Элизабет утром прислала письмо, что прибудет в особняк ближе к обеду. Как раз к тому моменту, когда мы отбыли. Вы уверены, что хотите вернуться?       — Сначала досмотрим закат, — замешкавшись, изрёк Сиэль.       Вздохнув, услышав смешок демона, он вновь обратил взгляд на заходящее солнце; граф бы никому никогда не признался, включая самого себя, что не хочет, чтобы этот момент заканчивался. И, немного погодя положив голову Михаэлису на плечо, Фантомхайв мимолётно улыбнулся; всё же хорошо, что в наполненной однообразием жизни есть такие моменты, которые могут подарить счастье, надежду и скорейшее ожидание продолжения. Может быть, в любой свободный день…