В ночь после свадьбы

Гремела и грохотала свадьба за окнами и стенами Двалинова дома, а Кили и Дарфейн стояли, прижавшись друг к другу и все ещё не веря, что теперь принадлежат друг другу. Ори с крошкой Нанфи был вместе с остальными, Двалин, как и обе другие пары молодых, остались гулять, справедливо сочтя, что свадьба бывает лишь раз в жизни. Что ж, Кили их понимал, но на сей счет у него было собственное мнение. И кажется, оно совпадало с мнением его законной супруги. Дарфейн стояла перед ним, растерянная, немного напуганная и с полными счастливых слез глазами. Кили, не менее растерянный и взирающий на горячо любимую женщину как пёсик на косточку, робко погладил её по переплетенным драгоценными нитями волосам. Дарфейн была очень мала ростом по человеческим меркам, но среди предков у неё были гномы, потому особенно никто не удивлялся. Кили нравилось то, что она была почти вровень с ним, не приходилось ни задирать голову, ни смотреть сверху вниз. -Фейн, - тихонько прошептал он в пухлые губы, словно предваряя прикосновение к ним. Дарфейн напряглась, чуть приоткрыла рот, неловко отвечая на его поцелуи. Кили оторвался, удивленно глядя на женщину. Под его взглядом Дарфейн покраснела и потупилась. -Ну…Торину это было не нужно, - пробормотала она, - в смысле…ну…поцелуи… -К барлогам Торина!- взорвался молодожен. Спустя миг Дарфейн оказалась поваленной на постель, застланную чистым и благоухавшую травами и цветами. Тут постаралась Фал, устраивавшая обе спальни. Она даже таблички повесила с вензелями, чем повергла Двалина в продолжительные раздумья, а Фили и Кили в слегка истерический припадок смеха. -Это чтобы вы по ошибке не поменялись женами, когда выйдете до ветру, - обиделась Фалюмина, чем вызвала усмешку даже у Торина. Про братцев и говорить не пришлось, они просто повалились на пол от хохота. Кили казалось, что он спит и видит волшебный сон. Женщина, по которой он грезил так долго, живая, мягкая и податливая, была в его объятиях. Его Фейн, теперь уже только его Фейн тихонько всхлипывала и постанывала, перебирая его волосы, гладя плечи, спину. Кили прижался к её груди, и от этого сладостного ощущения покоя и почти материнской нежности ему захотелось плакать. -Ты прекрасна…ты так прекрасна, - шептал он, прижимаясь к этому мягкому и теплому телу, зарываясь лицом в пышные формы, поглаживая, с наслаждением вслушиваясь в прерывистые вздохи. Ему хотелось обцеловать её всю, приласкать каждую частичку, облизать эти упругие пышные грудки, с чего он, собственно, и начал. Ах, как сладка была эта грудь! Кили никак не мог насытиться этой нежностью и сладостью. Он чуть приподнялся, так, что эта роскошь уперлась в его собственную грудь, и прижался к губам Фейн. Она ответила на поцелуй, по-прежнему неумело, но старательно, приводя его в полный восторг. Он иногда отрывался и всматривался в её прекрасное лицо, а потом снова и снова покрывал поцелуями дрожащие веки, щеки, губы, даже вздернутый носик. Фейн жмурилась как котенок под его поцелуями и ловила губами его жадный рот. Поддразнивая её, Кили старался целовать теперь только щеки, глазки, подбородок, словом, все, что можно, не касаясь губ. И это буквально сводило с ума. Дарфейн мстительно хихикнула и накрыла ладошками его ягодицы. Кили от неожиданности широко распахнул глаза и клюнулся куда полагается. -Мммммм!- блаженно поведала Фейн, прикусив его губы, наслаждаясь их вкусом. -Мммммм!- согласно похлопал ресницами молодожен, устраиваясь поудобнее. Его давно уже буквально распирало от чувств, которые теснились в основном в районе нижней чакры. Что такое эти чакры, Кили так и не понял, просто запомнил словечко, поведанное неким харадримским мудрецом, за каким-то хреном забредшим в город. Как и то, что эта самая чакра располагалась там, куда доселе заглядывали только Фили и Фалюмина. Фейн утробно застонала, приподнимая бедра навстречу молодому мужу. Даже при мысли о том, что теперь Кили её муж и она имеет право зваться его супругой и госпожой, у неё внутри становилось жарко как в печке и куда-то уплывало сознание, уступая место голодному и жадному, свирепому, тому первобытному, что есть в каждом из созданных тварей. -Кили…- она выгнулась, задохнувшись от его напора. Кили всегда напоминал ей голодного и слегка нервного мальчишку, но сейчас он творил такое, от чего у Дарфейн повылетали из головы все мысли. Больше всего это самое напоминало то, что обычно происходит в брачный сезон у кроликов. Правда, размеры тут были совершенно не кроличьи. Фейн судорожно прижала ладошки ко рту, задыхаясь от стона и восторженного смеха. Кили, добравшись до любимого тела, творил Барлог знает что, все более расходясь. -Ооххх!- выгнулась Фейн, задохнувшись от странного ощущения, жаром затопившего, сводящего с ума. Иногда, очень редко ей удавалось испытать такое с первым мужем. С Торином лишь однажды, спустя время после родов, когда его крупное орудие стало ей как раз по размеру. Но с Кили… это было во много раз сильнее и безумнее. Фейн забилась, крича, царапая спину мужа, почти рыдая от сумасшедшего чувства наполненности и света. Её почти выбило из мира, и она лишь плакала и слабо дрожала в его объятиях, чувствуя себя былинкой, несомой ветром. Кили покрывал поцелуями её покрытое бисеринками пота лицо, ловил мягкие дрожащие губы и рваные всхлипы: «Кили…мой Кили…» Когда-то он боялся смотреть на её, боялся, что не вынесет этой пытки- смотреть на неё, знать, что она принадлежит его дяде, знать, что никогда не станет его… Теперь же он боялся закрыть глаза и отвести взгляд, боялся, что она исчезнет, словно волшебный сон. Он приподнялся над ней на руках, прижимая нижней частью тела, всматриваясь в прекрасное заплаканное лицо, в нежную улыбку, теперь ЕГО улыбку. И словно в омут с головой бросился вниз, на неё, к ней, к женщине, которая была его мечтой, а стала частью его. -Ты моя! Моя навсегда!! Дарфейн плакала и смеялась, не зная, как ответить ему кроме как поцелуями и ласками. Её нежному и сумасшедшему мальчику, её мечте и грёзе, которая сбылась так странно и неожиданно. -Кили…мой сладкий, мой любимый мальчик…мой…мой… Он с такой силой прижал её к себе, что, будь она хрупче, наверняка переломил бы пополам. Но Фейн только с радостным смехом потрепала его по лохматой шевелюре. -Смотри на меня! Я здесь! Я твоя! Я никуда не уйду! Кили поцеловал её, поглаживая по пышному бедру. -Не могу насмотреться на тебя, - прошептал он, касаясь губами её лица. – Фейн… моя прекрасная… я хочу тебя видеть… Он перевернулся на спину так, что она оказалась на нем. Дарфейн облизала губы. В этом красивом парне было столько жизни, столько света и нежности! -О Махал, владыка, благодарю тебя за этот великий дар, - прошептала она, трогая губами его тело, ключицы, грудь, поросшую мягким темным мехом, горошинки сосков. Кили млел под её ласками, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть эту милую птичку. Однако Фейн была не из пугливых. Оседлав бедра мужа, она слегка потерлась попкой о его уже готовое к бою орудие. С губ Кили сорвался утробный стон. И тогда медленно, мучительно медленно Дарфейн принялась опускаться на его бедрах. Кили прикусил губу, глядя на жену затуманенными глазами. Боги, какая женщина! Какая восхитительная, нереальная женщина! Фейн чуть шевельнула бедрами, до упора принимая в себя его плоть. Кили смотрел на неё неотрывно, вбирая в себя каждую черточку, каждый отсвет на её теле. Её роскошные волосы, струящиеся изобильной волной по спине и плечам, по пышным крепким полушариям грудей, по мягкому шелковистому животику, по упругим бокам и пышным белоснежным бедрам. Её улыбка, от которой ему хотелось одновременно кричать и бегать как шкодливому ребенку, и накинуться на неё, сотворив все, что придет в голову. Она приподнялась, гордо держа осанку, откинув голову чуть назад и улыбаясь ему. Перед глазами поплыло. Так же медленно она почти выпустила его из себя и тут же вобрала обратно. Это было безумие, совершенная женщина! Кили вскрикнул, когда она снова стала подниматься, это было выше его сил. Он зарычал, выгнув спину, и приподнял бедра. Но маленькая ладошка легла на живот, удерживая его. То замедляясь, то убыстряя движения, Фейн доставляла такое глубокое и всепоглощающее наслаждение, что Кили уже не знал, сошел ли он с ума или это на самом деле. Он снова подал бедра чуть вверх, и его движение совпало с тем, как она опускалась. По её телу прошла сладкая судорога и стенки её лона так плотно обняли корень молодого мужчины, что Кили забился, выплескиваясь в неё, почти теряя сознание, такой ослепляющей и оглушительной была эта последняя волна. Он лишь понимал. Что она рухнула на него и что его собственные руки нежно поглаживают слабо вздрагивающее женское тело. За окном светало. Где-то ещё слышались отголоски празднества. Кили лежал, глядя в потолок, голова Дарфейн покоилась на его плече, и чуть-чуть холодило грудь её дыхание. Он вспомнил серебряное запястье, брошенное в жерло Сердца Горы. Пожалуй, стоило бы добавить к нему ещё парочку золотых. И когда-нибудь крошечные мохнатые ножки затопают по его собственному дому. Ножки их детей.