Паренёк из 214 аудитории

Из дневника моего дедушки:

12 сентября 1999 года «Правда, которую хранить больше не могу»

Я видел его лишь несколько раз… Эта тусклая серая одежда сидела на нём просто потрясающе, светлая кожа выглядела слаще сахара, и томный, пронзительный взгляд голубых очей… Эти зрачки от природы были больше обычного, а нежный, лазурный океан переливался всеми оттенками синевы в его глазах. Он ранил моё слабое сердце тонкой иглой, что оставила шрам на долгую память о моей первой и безответной любви… Я помню эти губы... Волшебные уста, срисованные самой дорогой акварелью у известных художников. Их пухлость выражалась под чуть вздёрнутым носиком, принося эффект идеальности. Неповторимое творение Да Винчи не в коем разе не могло сравниться с натурой, с этими прекрасными, чуть суховатыми губами, подобными редкому виду алой розы… Я влюбился с первого взгляда… Он всегда был тихим, не выделялся из толпы, не любил внимание. Я ведь толком его и не знал, никогда не разговаривал, просто наблюдал, подобно чёртовому сталкеру. Меня бесила моя боязнь подойти к нему, я считал себя недостойным этой искренней полуулыбки и таинственных полумесяцев, сверкающих на лучах солнца. Я его Боготворил… У него была лёгкая и красивая походка, маленькие аккуратные шажки. Чуть развёрнутые стопы, в последствии долгих и упорных тренировок, мощные бёдра имели свой непередаваемый шарм. Он был заинтересован в жизни, в радости жить и быть счастливым, редко можно было проследить за грустным взглядом океана, ещё реже, когда тот самый океан лил свою драгоценную воду порождая реки отчаяния, теряя влагу от несправедливых людей. Он любил жить, его невозможно было оторвать от танцев, увлечение фотографией давало ему то волшебство, о котором часто упоминают в детстве, рассказывая своему чаду про маленьких фей и радужных единорогах. Он умудрялся видеть в людях то, что они скрывали семью замками из чистой стали. Его руки необычайно женственны, маленькие аккуратные пальцы с серебряным колечком и гравировкой, тонкое запястье всегда охватывал чёрный плетёный браслет из кожи… О, Боже, как была шикарна эта шея. Я был удивлён с самого себя: как у меня хватало терпения просто наблюдать? Сколько было твёрдо сдержанных порывов провести носом по бархатно-сахарной коже. О, как мои губы желали оставить свой след, свой отпечаток на нём. Собственничество подавлялось во мне с каждым днём, как только представлялось наблюдать за ним… Я был безвозвратно очарован… Тогда была среда, где-то полдень, я проходил по серым коридорам своего университета к выходу. Где-то, из заброшенной глубины коридора послышался лёгкий гул, подходя ближе, мои шаги заставила прекратить тихая музыка из дальней аудитории… Если где-нибудь в мире есть облачное государство, то Он точно давно потерянный принц. В тот день, я увидел ангела, плавно парящего на старом захудалом паркете. Его осторожность и точность, его мимика и эмоции, его батманы и пируэты… В ту чёртову среду я лишь подтвердил свои запретные и такие трепетные чувства к миниатюрному пареньку из 214 аудитории… Мои чувства неправильны. Мораль этого мира не позволяла любить себе подобного, а что делал я? Я бесконечно долго и терпко влюблялся в русые выгоревшие волосы, в его таинственный и очаровательный океанический взгляд, в его нежную улыбку, в его походку, в его танцы, в его фотографии, чёрт возьми! Каким я был идиотом! Я собственноручно оборвал тонкую нить своих невинных чувств. Я убил в себе Его. Я отворачивался от его взгляда, хмурился на его великолепную улыбку и сбегал, сбегал от него… На самом деле сбегая от самого себя. Мне не хватило смелости остаться в этом месте, в городе, в стране… Я сбежал от своих чувств, как испуганный зверёк. Но мои чувства оказались выше разума, а любовь — прочнее стали… И сейчас, спустя 40 лет после нашей последней встречи, я до сих пор с той же трепетной невинностью и жаждой люблю его, желаю только его, и чертовски сильно ненавижу себя…