Парадоксы персонализации

Подкрадывается, как всегда, незаметно, почти нежно опускает горячую ладонь на острое плечо и с шумом втягивает воздух над твоим ухом. Задерживает дыхание на долгие секунды, прикрывает глаза, а потом рывком утыкается носом тебе в шею, опаляя чувствительную кожу медленным выдохом. Ты не дышишь вообще. Это стало чем-то вроде взаимной надобности. Тебе внушают, что так и есть, так правильно, без этого никак. Ты не имеешь даже малейшего выбора в этой ситуации. Твои лёгкие горят, а рёбра выламывает изнутри, и ты не сдерживаешь болезненного стона. Щёки влажные от солёных слёз, нижняя губа слегка подрагивает, но ты не говоришь ни слова. Молчишь, как и молчит большой злой волк. Ты чувствуешь чужие пальцы, скользящие по впалому животу, за спиной — тихое рычание. В следующую секунду тебя прижимают к тёплой груди крепкими руками. Не извиняется, но искупает вину. Чужую вину, если точнее. Сам он на деле ничего и никому не должен, а ты просто позволяешь… Думаешь, что недостоин. Поздно осознаёшь, что так и есть. Ты хочешь прогнать, дать шанс на спасение, но лишь молча пялишься в открытое окно. Никогда не озвучиваешь пугающие мысли, потому что вдвоём и умирать легче. Так бывает. Дни сливаются в недели, недели — в месяца. Ты даже не способен вспомнить, как всё началось. Увы, упустил момент, когда крошечный сбой в системе нарушил изящно выстроенный механизм притворного существования. Ты, несомненно, получил бы золото за таланты. Проиграл красиво. Тебя трясёт и ломает, а чёртова луна за окном, как назло, невероятно яркая. — Останови это, Питер, — получается слишком хрипло и недостаточно громко, но ты не спешишь повторяться. Тебе и не нужно. — Стоит только разрешить, лисёнок. Признай меня, — он осторожно касается места за ухом, и ты невольно расслабляешься в его руках. — Признай меня, Стайлз. Тихий шёпот, кажется, заполняет каждую щель твоей души, крики разума давно звучат где-то на заднем фоне, а тело больше не подчиняется тебе одному. Сейчас оно прогибается под чужими ласками, и волк довольно урчит долгожданному подчинению. Ты чувствуешь себя эгоистом и дураком, ведь сопротивлялся слишком долго, чтобы в один момент всё разрушить. А он никогда не расскажет, что волчья регенерация не спасает от последствий отказа пары, потому что позволял тонуть и тебе. Ты повторяешь лживые слова, говоришь о сумасшествии мёртвых оборотней и сам же протягиваешь руку, отдаваясь полностью и без остатка.