Наша жизнь, наша любовь!

Шли дни, недели, месяцы. Уже миновали эти злосчастные экзамены и начались каникулы, а старший сын из семейства Осаму и Чуи так и не съездил в лагерь, хотя несколько недель умолял родителей о путёвке, так и не сходил на море, хотя так ждал этого. Он сидел дома, зажавшись в самом темном и прохладном уголке, прижимался к брату-близнецу и плакал. Прекрасные глаза мальчишки всегда были на мокром месте, а постояная краснота не падала даже после капель. У Куникиды начиналась клиническая депрессия, которую пытались лечить, но исходя из его текущего положения это было затруднительно. Третий месяц, последний шанс сделать аборт и успокоиться. Забыть об этом, как о страшном сне, но... Он не может. Да, этот ребенок не от любимого человека, да, он сам еще подросток, да тяжело, да больно, но... Это же его ребенок. Его маленькое детя, что тоже может и хочет жить. Он не сможет дать своего согласия. Ему не хватит ни физических, ни моральных сил, чтобы это сделать. —Хей... Братик...Ну хватит, прошу...,— Ода изо всех сил пытался успокоить брата, успокоить самого дорогого для него человека. Успокоить того, кто все детство помогал ему и вытаскивал из всех передряг, кто всегда был рядом, даже в самый трудный час и тот, кто чувствова его боль, даже когда Ода улыбался. Сейчас настала его очередь успокаивать и помогать. —Братик.. Я... Я... Я не могу.., — омегу трясло. Он исхудал. Беременность забирала его силы, забирала его психику и самообладание. Он не мог находится один. Ему всегда нужен тот, кто поможет или просто будет рядом. Только сейчас парень осознал всю тяжесть и сложность жизни в теле омеги. —Сможешь, ты же сильный... Вспомни, кто в детстве меня всегда спасал? Ты. Только ты всегда был за меня и теперь, я всегда с тобой..., — нежный поцелуй в губы и слезы тут же прекратились. Зачем он это сделал? Да просто так, чтобы успокоить. Они же постоянно так делают, постоянно обнимаются, целуются и даже дрочат вместе. Это же нормально. Они же как одно целое. Они же близнецы. Те - кто с самого рождения связанны тонкими ниточками подсознания и имееют тонкие ментальные связи. —Б-братик... Ты чего? — и вот, до этого бледнв щёки омеги забились краской. Как же это все-таки мило. Как же это все-таки заводит сознание. —Я же люблю тебя.. И ты меня любишь... Давай это будет наш с тобой ребенок? Я уверен, он будет здоровенький... Мы же сами не сможем, мы же братья, а так.. Ну, ты же согласен? — в глазах младшего была Надежда. Он всегда любил моего брата и тот всегда отвечал ему взаимностью, не замечая этого. —Да... Я тебя тоже, братишка..., — и новый нежный поцелуй, от которого сердце начинает биться чаще, а к щекам и шее поливает кровь. Это де просто волшебное чувство, которое сопровождает парней повсеместно. —Ну что? Согласен растить этого малыша вместе? — альфа взял омегу за руку, а вторую положил на маленький еще животик. —Конечно) — и вот, впервые за три мемяца младшему удалось заставить старшего улыбаться. Улыбаться как раньше. Это так греет сердце, — Тогда, давай на море сходим? Как раз раннее утро..., — младший брат посмотрел на часы и чуть усмехнулся. 4.20. Да, самое время для прогулок по присани. —Да... Я очень хочу..., — и вновь сладкие поцелуи, а потом пара минут на сборы и вот, близнецы уже гуляли по пристани, слушая шум прибоя и звуки пробуждающегося города. Это все так завораживало близнецов, что те не заметили, как забрали в лес. Да, неувязочка вышла, но сидеть на пигорке, под ветвями большого дерева, что раскинулось прямо над их макушки было не менее приятно. Птицы пели, а вместе с их пением приходило успокоение для обоих братьев. Они просто рады, что все хорошо, что теперь, все наладиться. —А я всегда говорил, что все будет хорошо...) — Ода вновь лучизарно улыбнулся и чмокнул братишку в нос. —А я всегда тебе верил!