Самые потаённые страхи

Драко всегда недолюбливал ЗОТС. И дело было даже не в постоянно меняющихся преподавателях (которых Малфой, конечно, тоже ненавидел), просто так уж повелось, что с самого первого курса, полеты на метле или, скажем, зелья получались у Слизеринца намного удачнее, нежели размахивания палочкой. Но нелюбимый предмет никто не спешил отменять, да и из школьной программы третьего курса вытекали дальнейшие знания, и просто прогуливать предмет тоже не получалось. Как только Малфой пересек порог кабинета ЗОТС, он уже ненавидел все вокруг, а в особенности Поттера, который явно значился любимчиком у профессора Люпина. Часы пробили одиннадцать, оповещая о начале урока. – Есть предположения, что там? – кивнул преподаватель в сторону большого черного шкафа, нечто из которого явно намеревалось выбраться наружу. Ответ, конечно же, знала одна Гермиона. «Поганая грязнокровка! Сидела бы в своем маггловском мирке, да не высовывалась!» – Малфой уже давно поймал себя на мысли, что когда он злится или раздражается, то мысленно начинает придираться ко всему подряд. – Я думаю, это боггарт, сэр, – в своей привычной манере произнесла девушка, с интересом поглядывая на трясущийся шкаф. – Правильно, мисс Грейнжер. Боггарты – это существа, знающие ваши самые потаенные страхи, потому и считающиеся одними из самых ужасных созданий. Побороть боггарта можно…– профессор выдержал театральную паузу, –… смехом. Представьте, как ваш страх превращается во что-то смешное. Боггарт почувствует это. Ну, кто первый? Дети стали выстраиваться в очередь, живой интерес пробирал абсолютно всех, кроме Драко. Сейчас он с новой силой ненавидел все вокруг, поэтому гордой походкой проследовал в самый конец, но кто-то тронул его за плечо. Готовый заавадить любого смертного, кто посмеет к нему подойти, блондин обернулся, увидев фигуру Блейза. – Зассал, Малфой? Едва не достав себе путевку в Азкабан, парень зло прошипел. – Мне, знаешь ли, не до глупых фокусов с какими-то тварями. – Или кто-то просто зассал. Ох, как же ему хочется стереть эту нахальную улыбку кулаком! Пихнув стоявшего вторым Рона, Драко приготовил палочку, слыша откуда-то сзади злобный смех Забини. «Как только все закончится, убью урода!» Стоявший перед ним Невилл по просьбе профессора вышел вперед и боггарт превратился в… Профессора Снейпа? Драко всегда бесили эти глупые детишки, боявшиеся их декана как огня. Да, Снейп суров, но требует не более, чем школьная программа, и надо быть глупцом, чтобы предполагать, будто он – вселенское зло. По классу эхом разошлось нерешительное: «Ридикулус!» и боггарт на глазах стал меняться, окончательно изуродовав образ любимого профессора. Малфой несильно ударил себя ладонью по лбу. «Прав был отец, говоря, что на Гриффиндоре одни недоумки!» – Мистер Малфой, выйдете вперед, – голос преподавателя вернул светловолосого волшебника обратно в реальность. Драко и сам не знал, чего боится. Но на мгновение, когда образ профессора зельеварений заглянул ему в глаза, внутри все замерло, сердце забилось быстрее, стало слишком холодно. За какую-то долю секунд, богграт быстро-быстро закрутился, перевоплощаясь, и перед всем классом предстал… Гарри? Сильно израненный, с множеством порезов и почти теряющий сознание. Малфой сжался (он и сам не знал почему), в груди слишком закололо, по телу толпой пробежались мурашки, дыхание участилось, палочка выпала из его рук. Поняв, что Драко не в силах справиться сам, ему на помощь пришел Люпин, боггарт превратился в сияющую луну, а после сдулся воздушным шариком. – Ты в порядке? – обратился Римус к ученику, до сих пор пребывающему в некоем трансе. Драко быстро закивал, но взгляд его оставался пустым и остекленевшим. Почему боггарт превратился в Поттера? Неужели его самый большой страх – это увидеть Гарри изувеченным? Но ведь Драко и вправду почувствовал, как у него подкосились ноги при виде искалеченного врага. – Думаю, на сегодня занятия окончены, – профессор обратился к классу, после чего снова повернулся к Малфою, – Тебе лучше отдохнуть. Не все готовы вот так сразу встретиться со своим страхом. Тот словно очнулся ото сна, осознав, что именно произошло. Так стыдно ему еще никогда не было. Теперь вся школа будет думать, что он – Малфой! – боится своего школьного врага. Подхватив сумку с пола, Драко пулей вылетел из класса, в котором уже пошла первая волна слухов. Десятки взглядов устремились на светловолосого юношу, в том числе и пара зеленых глаз через толщи очков. Гарри оставалось только гадать, почему он стал самым большим страхом Слизеринского принца.

***

Ожидать, будто слухи не выйдут за пределы его параллели, было глупо. Складывалось такое ощущение, словно каждый ученик Хогвартса считал своим долгом посмеяться или напомнить Малфою о том случае на ЗОТС. Насмешки сыпались буквально отовсюду, даже от тех, кого совсем недавно блондин мог назвать друзьями. Но, как ни странно, единственным, кто с вожделением не насмехался бы над ним, был Поттер. Каждый раз, когда тот проходил мимо, сердце Драко вздрагивало, вновь и вновь прокручивая в памяти тот злополучный день, заставляя парня судорожно отводить глаза от стыда. Гарри тоже много об этом думал, но в том-то все и дело, что это были лишь догадки. Любая версия, гипотеза – все оставалось лишь домыслом, разумеется, имеющим место быть, но не подтвержденным. И из всего исходило только одно решение – поговорить с Малфоем лично, ведь с того самого случая они и фразой не обмолвились. За окном Гриффиндорской гостиной сгущалась ночь, время близилось к первому часу, но во всей спальне горела только одна свеча – у кровати Поттера, который, сколько бы не старался, заснуть так и не мог, поэтому единственное, что ему оставалось – это лежать и пилить потолок взглядом. В его голове словно что-то щелкнуло, повернув голову к прикроватной тумбочке, парень увидел карту Мародеров. Эта вещица уже давно его интересовала, поэтому карта быстро оказалась у него в руках. Взор его быстро скользил по извилинам замка, наблюдая, кто сейчас не в постелях. Дамблдор расхаживал у себя в кабинете, профессор Макгонагалл стояла у окна (наверное, о чем-то напряженно думая), но Гарри решил переключиться на другую часть Хогвартса. Вот он пробегается глазами по длинному переплету лестниц, мысленно направляясь к Астрономической башне, и… Он колеблется, когда замечает черные, словно разлитые по пергаменту, буквы, образующие имя «Драко Малфой». «Сейчас или никогда!» – брюнет рывком поднимается с кровати, понимая, что еще одного такого шанса поговорить с Малфоем может и не быть. На нем быстро оказываются джинсы и первая попавшаяся футболка. Дверь Гриффиндорской спальни тихо закрывается, а ночная темнота поглощает в себя тело подростка, крепко сжимающего в руке карту Мародеров.

***

Сон у Драко не шел от слова совсем, поэтому, наверное, впервые в жизни, он повелся спонтанному желанию, коим оказалась прогулка по ночному замку. Ноги сами привели его в Астрономическую башню. Тучи на небе рассеялись, обнажая галактики и созвездия, и не кому-то там, а Драко. Он никогда не любил смотреть на звезды, считая это глупостью, недостойной его внимания, но когда он только увидел ночное небо, со всеми его тайнами и красотами, то понял, почему оно так вдохновляет мечтателей. Тысячи огней, снов и надежд, нужд и желаний, небо столько скрывает каждый день, открываясь лишь по ночам, и то не всем. В такой момент Малфой почувствовал себя избранным, как и хотел ощущать всегда. Со стороны лестницы послышались шаги, блондин резко обернулся. Он не ожидал увидеть Поттера в такой час. «Пришел посмеяться, верно? Посчитал, что мне от его дружков мало достается?» – Привет… Я присяду? – было заметно, что Гарри был взволнован. – Да, конечно, – волшебник насторожился, но решил пока об этом промолчать. Повисла напряженная тишина. – Почему ты не спишь? Завтра матч по квиддичу. Драко неуверенно обернулся к собеседнику. Было странно, что его враг пришел вот так просто поговорить, но портить ситуацию едким замечанием совершенно не хотелось. – Могу задать тот же вопрос. – Какая команда по-твоему выиграет, если оба ловца не спят, почти как два часа? – хихикнул Гарри, пытаясь разбавить напряженную атмосферу. И… у него получалось! На худом лице мелькнула слабая улыбка. – Зная, как ты играешь, то скорее всего ваша, – усмехнулся Драко, но мгновенно поняв, как это звучало, быстро покраснел и отвел взгляд. Подобных слов от кого-то из Слизерина Гарри не ожидал, но, слегка покраснев, продолжил разговор. – Там, на поле… столько жестокости. Признаться, тогда, перед первой игрой, я ужасно боялся. К тому же, Оливер рассказывал столько баек о травмах во время квиддича. – А я, когда на втором курсе упал с метлы, выслушивал целую лекцию от остальной команды о том, кто я такой и что со мной за это надо сделать, – усмехнулся Малфой. – Оу, наверное, это было обидно, – Поттер повернулся к собеседнику, который еще раз усмехнулся. – Да, я тогда старался, а в ответ слышал лишь грубости. За то, что мне и вправду удавалось, так это зелья. Снейпу всегда было не к чему придраться. – А я вот их никогда не понимал. – Это же не сложно: берешь и следуешь рецепту. – Который надо выучить, а потом по тому, как ты запомнил, сварить. А меня на такую память природа обделила, – хмыкнул Поттер, получив улыбку в ответ. Ночь летела быстро, созвездия, завершив свое ночное выступление, удалялись под первые солнечные лучи, а Драко и Гарри продолжали болтать не о чем. И было так странно: казавшиеся всю жизнь врагами, они и не задумывались, что очень похожи. Всего лишь за одну ночь трехлетняя вражда, словно по взмаху волшебной палочки, осталась в прошлом и могилой ее стала старая Астрономическая башня. Занимавшийся рассвет одарил их первыми лучами солнца, напоминая, что все хорошее когда-либо заканчивается. Гарри первый вспомнил о времени. – Уже утро. Время летит слишком быстро, тебе так не кажется? – Однозначно, но… Может, мы встретимся тут еще раз? Завтра, или… – Завтра, – Гарри кивнул и протянул ему руку, – Друзья? На мгновение Малфой колебался. Он вспомнил этот момент с точностью наоборот, и… – Друзья, – улыбнулся Драко и эта улыбка показалась искренней, заставляя Гарри улыбнуться в ответ. Он уже и забыл, о чем хотел спросить.

***

Они все чаще стали пересекаться в коридоре, обмениваясь улыбками, а иногда затевая и шуточные споры, которые доставляли обоим удовольствие. А самое главное, Драко чувствовал, что он больше не один. Его секретом стал один волшебник со шрамом с другого факультета, который теперь редко возвращался по ночам в свою спальню.