Альбус Дамблдор и Зина с огорода

      Вечером, сидя в своём кресле перед тёплым камином, Зинаида Васильевна глядела в окно, за которым стеной лил дождь, вспомнив одно интересное заклинание. Она отложила в сторону волшебную палочку и начала неотрывно смотреть на капли дождя, бормоча магические формулировки. Сначала она говорила совсем тихо, потом её бормотание начинало набирать обороты, а вскоре и вовсе голос её звучал так громко, будто она сидела на стадионе. Стена дождя меж тем расступалась перед окном именно в том месте, куда она смотрела. Зинаида Васильевна даже увидела полупрозрачные стены коридора, который вёл куда-то вперёд. Она встала с кресла, закончив говорить заклинание, открыла окно и вошла в полупрозрачный коридор. Дождь шёл вокруг неё, капая на стены коридора, барабаня по крыше замка, но она не слышала этого. Здесь было так тихо и спокойно. Точно так же, как и в тот раз.       –Знаешь, я так люблю смотреть на дождь. Когда он идёт вот так: рядом с тобой, но при этом не касается тебя, – сказала она.       –Мне больше нравится быть внутри дождя. Чтобы он обливал тебя всего, касаясь каждой клеточки твоего тела, наполняя её собой, – ответил он. – Дождь наполняет меня энергией, каким-то магическим вдохновением, прямо как ты. Хочется постоянно чувствовать, что вы рядом.       –Я не люблю мокнуть. Я всё время боюсь заболеть, а болеть я не люблю.       –А я не боюсь. Мне нравится болеть. Лежишь в постели, расслабляешься, есть повод отложить все дела и отдохнуть.       –Уж лучше я дела буду делать, чем лежать с температурой под сорок и головной болью.       –Ты просто не умеешь болеть. Болеть – это тоже искусство. Надо наслаждаться каждым моментом своей жизни, даже если это – болезнь. Ты, наверно, никогда не пробовала болеть по-настоящему, когда пьёшь горячий чай с лимоном, лежишь целый день в постели и наслаждаешься спокойствием. А когда ещё за тобой ухаживают твои близкие люди, то болеть – это вообще рай. Где бы ещё ты получил столько внимания и заботы, если б не заболел?       –Значит, мы просто по-разному в детстве болели. Я, когда была маленькой и заболевала, мама только начинала ругать, что из-за меня ей придётся все дела по дому делать. Вечно растирала меня водкой, давала рюмку внутрь и велела идти дальше работать.       –О, да ты и болеть-то хорошо, так и не болела, считай. Это неправильно. Надо навёрстывать упущенное, – и, не давая ей высказать все свои аргументы против, он провёл палочкой над их головами и убрал крышу коридора, отчего вода начала литься прямо на них.       Зинаида и Альбус промокли в мгновение ока. Она смотрела на него сквозь свои испачканные дождём очки-половинки, он в ответ смотрел на неё так же. С его крючковатого носа стекали капельки, падая на бороду, теряясь в ней.       –Вот видишь, ничего в этом нет такого. Зато как приятно. Как хорошо-то! – Альбус раскинул руки в стороны и взглянул вверх в серое, покрытое тучами небо. – Знаешь, Зина, больше дождя я люблю только тебя.       –Ой, да врёшь ты всё! У тебя на лице написано, что дождь больше меня любишь! – отмахнулась Зинаида.       –А вот не вру. Представь себе. Не вру! – Альбус взял её за руку. – Зина, я люблю тебя, – сказал он, глядя в её глаза. – Без тебя моя жизнь скучна и сера, так же, как и эти тучи. Я хочу видеть тебя каждый день, жить тобой. Давай жить вместе? Выходи за меня! – сказал Альбус, по всем канонам опустившись на колено и достав из кармана коробочку с кольцом на бархатном ложе.       Прохладные капли дождя скользили по лицу Зинаиды. Она не понимала, были ли это действительно капли, или это уже её слёзы. Словно в тумане она взяла его за руку и шепнула холодными губами тихое: «Да». Альбус с улыбкой встал, надевая кольцо ей на палец, целуя сначала её руку, а потом и те самые холодные губы, которыми она только что подписала их негласный брачный договор.       Они стояли в полупрозрачном коридоре, целуясь, совершенно не замечая, что дождь уже кончился, а небо озаряет яркая радуга...       –Эх, – вздохнула уже постаревшая Зинаида Васильевна, глядя на омывавший коридор дождь. – Мечты-мечты, где ваша сладость? Мечты ушли – осталась гадость. А ведь я тогда действительно заболела, и Дамблдор заботился обо мне, чай с малиной делал, банки ставил. Вот времена-то были...       Неожиданно мимо неё промелькнул какой-то белый сгусток.       –Альбус! Опять поглядываешь, старый проказник! – поругалась Зинаида Васильевна и пошла обратно в свой кабинет. – Да ёлки-палки! – воскликнула она, когда прямо перед окном крыша коридора исчезла, и дождь за секунду вымочил её всю. – Ну, спасибо тебе, Альбус! Ну, удружил! – она вошла в кабинет и заклинанием высушила свою одежду.