Альбус Дамблдор и Зина с огорода

      Всю неделю Зинаида Васильевна устраивала своим ученикам зачёты да экзамены, готовя каждому классу свою полосу препятствий, а её любимый шкаф ей в этом отлично помогал. Все ученики без исключений с лёгкостью выполнили все её задания, и со спокойной душой профессор Огородникова отправляла их на экзамены. Зинаида Васильевна была отстранена мадам Помфри от принятия экзаменов у учеников, не сдающих СОВ и ЖАБА, по состоянию здоровья, поэтому закончив готовить учеников, Зинаида Васильевна со спокойной душой и неспокойным телом перебралась на постоянное место жительства в Больничное Крыло. К началу СОВ и ЖАБА ей стало ещё хуже: кожа начала сереть, боль в сердце отдавалась в ноги и руки, не давая проходу, бессонница вконец измучила старую женщину. Зинаида Васильевна целыми днями лежала в кровати, охая и ахая от постоянной резкой колющей боли. Как-то к ней в палату зашла профессор МакГонагалл и предложила ей госпитализацию в Больницу Святого Мунго. Зинаида Васильевна наотрез отказалась, сказав, что если куда и переедет, то только на площадь Гриммо. Тут в разговор вмешалась мадам Помфри, заявив, что, в таком случае, профессор Огородникова не поедет никуда. Так что, баба Зина осталась лежать в Больничном Крыле.       Амбридж однажды заглянула туда, пытаясь выведать причину отсутствия профессора на уроках и в Большом зале. Зинаида Васильевна, картинно кашляя, заявила, что распространённый ученический недуг добрался и до неё, что она очень страдает от тяжёлой формы амбриджита (болезнь, вызываемая появлением Долорес Амбридж в радиусе, доступном для взаимодействия с потенциальным больным). Директорша наградила её язвительно-жеманной улыбкой, удалилась из Больничного Крыла и больше там не появлялась.       Однако не прошло и двух недель, как в Больничное Крыло вернулась профессор МакГонагалл. Правда, состояние её оставляло желать лучшего. Зинаида Васильевна не смогла ни увидеть в окно, ни услышать, что происходило ночью, поэтому узнала обо всём только из вечернего рассказа Энди, который заглянул к ней чуть позднее ужина, но к тому моменту она даже посочувствовать МакГонагалл не смогла: рано утром её отправили в Больницу св. Мунго. Баба Зина была страшно разозлена на Амбридж и всех её помощничков, что даже не пыталась сдержать своих эмоций:       –Это возмутительно! Безобразие какое-то! Была б я на ногах, я бы пошла с Минервой! Мы бы вдвоём им там надрали задницы! В следующий раз бы вообще сюда не сунулись! Паразиты! Отродье гнилой капусты! Вонючие носки троллей! – ругалась баба Зина на русском, когда услышала рассказ Энди. – Да чтоб им там пусто было всем! Вот как! – завершила она свою гневную тираду. Энди из неё понял только «Минервой» и «троллей», но оно так и было задумано хитрой преподавательницей.       –Ну, всё! Хватит с меня! – не на шутку распалилась Зинаида Васильевна, вскакивая с кровати, решив, что настало время бить тревогу. – Надоело мне это всё! И стены эти каменные опостыли мне! И койка больничная, с которой я не встаю! И стонать да охать мне уже приелось! Что я – старая развалюха что ли? Да я ещё о-го-го! Я тут всем покажу! Не позволю я так обращаться с великими магами! Села, значиться, тут, сложа лапки, да и сижу, а без меня там вона чего творят! Беспредельничают, ироды проклятые! А ну хватит с меня болеть! К чёрту эту болезнь проклятущую! К чёрту эту боль осточертевшую! Соберись, Зина, в конце-то концов! – выругалась по-русски баба Зина, схватив свою волшебную палочку с тумбочки и направляясь к выходу.       –Вы куда собрались, Зинаида Васильевна? – спросила мадам Помфри, перегораживая ей дорогу. – Я Вас ещё никуда не отпускала.       –Я сама себя отпустила! Дамблдор, вон, умотал, и видали вы его! А помогать Хогвартсу кто будет? Кто защищать всех будет? Ну, уж нетушки! Я вам ещё покажу, что мы, русские, тоже не лыком шиты! Я вам всем покажу! – ответила баба Зина, гневно тряся волшебной палочкой, да так, что из неё посыпались алые искры.       –И куда же Вы пойдёте? – спросила мадам Помфри.       –На помощь Ордену! – воинственно ответила баба Зина.       –Я пойду с Вами! – заявил Энди, с готовностью выхватывая палочку.       –Нет, Энди, ты останешься здесь. Это может быть опасно, – ответила баба Зина строго.       –Я не боюсь! Вы целый год учили меня и готовили! Я не брошу Вас!       –Я тебе запрещаю! А если и пойдёшь за мной, я тебя заколдую! – заявила баба Зина и выскочила в коридор.       Боли в сердце тут же исчезли, кашля как не бывало, температура стабильная, а энергии просто через край. Баба Зина спешила в бой, знала, что где-то далеко в Лондоне, на площади Гриммо 12, её ждут. Даже если и не ждут, её помощь никогда не помешает.       Только баба Зина вышла из замка, как вслед за ней выскочил Энди.       –Я готов сразиться с Вами на дуэли! Я пойду с Вами! – воскликнул Энди.       –Ох, Энди-Энди. Не хотела я, да видно придётся, – Зинаида Васильевна резко взмахнула волшебной палочкой, невербально используя заклинание.       Энди не произнёс ни слова, с лёгкостью отбив заклинание. Между ними завязалась невербальная дуэль. Никто не произносил ни слова, палочки двигались с бешеной скоростью, извиваясь в руках дуэлянтов, словно живые змеи.       –Тебе не победить меня, Энди, возвращайся в замок, прошу тебя! – сказала баба Зина.       –Нет! – ответил семикурсник твёрдо.       Неожиданно для Энди палочка бабы Зины выпустила огромный сноп разноцветных искр, чуть ли не ударив ему в лицо. Замешкавшись в этот момент, Энди не успел поставить щит и был скован заклинанием бабы Зины.       –Прости меня, Энди, но я слишком сильно дорожу тобой, чтобы брать тебя с собой. Пока, – сказала баба Зина и левитировала застывшую фигуру Энди в окно башни Когтеврана.