Альбус Дамблдор и Зина с огорода

      –Ты навсегда останешься моей самой родной и любимой бабушкой, – запинаясь, прерываясь на короткие всхлипы, еле-еле выговорил Энди свои самые главные слова. И все, стоявшие там, рядом с ним, слышавшие его слова, были уверены: это было самое важное и искреннее, из всего, что было сказано...       В ту секунду, когда Энди произнёс эти слова, он неожиданно почувствовал, как кто-то обнимает его, позволяя плакать на своём плече. Он решил, что это снова Дамблдор, но от директора школы никогда не пахло свежей выпечкой, зелёной травой и… борщом? Да, это явно был запах борща. А единственным человеком в Хогвартсе, кто любил это блюдо, была… Энди распахнул глаза, поражаясь своей догадке. Его обнимала спокойно сидевшая в гробу и улыбавшаяся во все свои тридцать два зуба Зинаида Васильевна Огородникова.       –Баба Зина! Ты жива! – воскликнул он, от радости чуть не задушив её, осыпая поцелуями её морщинистые щёки.       Вокруг начали раздаваться восторженные охи и ахи.       –Это что ещё тут такое происходит? Похороны, не иначе, – пробормотала баба Зина, оглядываясь. – А кого хоронят-то? Неужто погиб кто вчера?       –Эм… Как бы сказать… Вообще-то вчера ты погибла, – сказал Энди.       –Я? Да не может такого быть! Я ещё всех вас переживу! Русский дух наш непобедим! – тут же отмахнулась баба Зина, перекатыванием вываливаясь из гроба.       К ней тут же подбежал Дамблдор и Флитвик, втроём с Энди помогая выбраться.       –Ух и отлежала же я себе всё, – пробормотала баба Зина, наклоняясь и разминаясь.       Толпа меж тем восторженно перешёптывалась и в одночасье зааплодировала воскресшей из мёртвых бабушке. Услышав аплодисменты в свою честь, баба Зина разогнулась и огляделась. Все ученики, профессора, иностранцы и члены Ордена Феникса аплодировали ей. Кто-то с улыбкой, кто-то восторженно свистя, а кто-то плача от радости. Большой чёрный пёс выбежал из толпы и буквально набросился на неё, повалив на землю и не переставая облизывать лицо. Баба Зина смеялась со слезами на глазах и никто, даже она сама, не мог объяснить, почему все плакали, смеясь.       –Минутку внимания! – воззвал к толпе Дамблдор. – Сонорус! – сказал он, направив палочку на своё горло. – В честь воистину волшебного возвращения профессора Защиты от Тёмных Искусств Зинаиды Васильевны Огородниковой сегодня вечером в Большом зале состоится праздник! Приглашены все! – объявил Дамблдор.       Наконец-то спихнув с себя настойчивого пса, баба Зина встала на ноги и, не отдавая себе отчёта в действиях, подошла к Дамблдору и поцеловала его. Из кармана её пулей вылетела чёрная роза. С каждой секундой чернота уходила, а лепестки становились голубыми и жёлтыми. Роза застыла прямо над их головами и начала кружиться вокруг своей оси. Лепестки отлетали от неё в разные стороны, превращаясь в струи огня и воды. Магия стихий снова ожила, закружилась в неведомом танце, рисуя в воздухе что-то грандиозное. Когда струи закончили своё движение, толпа смогла наконец понять, что они изобразили. Никто так до конца и не понял: было ли это предсказание или это просто мысли бабы Зины и Дамблдора, но огонь и вода слились воедино, создав фигуры невесты в прозрачном водном платье, украшенном огненными розами, и жениха в огненных брюках и пиджаке с чистой водной рубашкой и галстуком-бабочкой. В молодых чертах лиц их можно было, хоть и не сразу, но разглядеть профессора ЗОТИ и директора Хогвартса.       -Зина, я тут подумал, - сказал Дамблдор между поцелуями. – Выходи за меня по-настоящему? Давай свадьбу сыграем, священника пригласим, всё чтоб по канону… Я всегда считал, что времени у нас ещё очень много… Что можно сказать что-то не сейчас, может, завтра или послезавтра… Однако я ошибался… Как всегда, ошибался… Ведь времени настолько ничтожно мало, что можно не успеть сказать то, что хотел, и эти слова могут навсегда остаться несказанными в глубине времён… Прости меня за мою ошибку… Если б я мог начать свою жизнь заново, я бы каждую её секунду провёл вместе с тобой…       Баба Зина в ответ рассмеялась:       -Я не верю, что это ты, Альбус! Ты ж самый великий маг всех времён и народов! Ты ж никогда не ошибаешься!       -Это было давно и неправда, - с улыбкой ответил Дамблдор. – К тому же, всем свойственно ошибаться, не ошибается только тот, кто ничего не делает, и всё равно при этом он совершает самую большую ошибку в своей жизни. Так что, пойдёшь замуж за старый безумный пень?       -За пень, может, и не пойду, а за любимого и ненаглядного мужчину, которому я посвятила большую часть своей жизни, пойду обязательно, - ответила баба Зина, смеясь.       Толпа снова захлопала и засвистела. Баба Зина и Дамблдор были безумно счастливы от того, что наконец-то, хоть и в преклонном возрасте, смогут жить как нормальные обычные люди.