Слабость

–Но я доверяю тебе, Эд. «Даже после всего, что было?» – вопрос чуть было не слетел с уст Загадочника, но он вовремя остановился. Он, как и сам Кобблпот в этот момент, не мог найти хоть какое-то логичное объяснение данному факту. Молчание затягивалось, пока Эд в итоге не спрятал пистолет и не подошёл к Освальду. Только сейчас Нигма понял, как много его связывало с Кобблпотом, хотел он того или нет. Взять хотя бы этот чёртов пирс. Каждый раз, когда они здесь оказывались, один из них так или иначе становился жертвой другого. Но не сегодня. Сегодня они на одной стороне. Сегодня никто, кроме разве что второй личности Нигмы, не пострадает. –У меня огромное желание… – тихо произнёс Эд, едва не запнувшись на полуслове, – …больше никогда не видеть этот пирс. –Ох… согласен. Похоже, Пингвин не заметил этой заминки, что, наверное, и к лучшему. Освальд поспешил к машине, но Эд не торопился следовать за ним. В голове была каша. Возможно, дело было в недавних пытках, но Нигма не был настолько наивен, нет, и слабо верил в подобную отговорку. Он был удивлён, шокирован поступком Освальда. Ведь до сегодняшнего дня он и уж тем более его вторая личность были уверены в том, что Кобблпот не способен пожертвовать своими «хочу» ради кого-то. Да, Освальд беспокоился за мальчика, послал Эда вырвать Мартина из лап Фальконе, наверное, это и был первый тревожный звоночек, который Нигма предпочёл проигнорировать. А зря. Освальд, похоже, изменился. Вздохнув и окинув напоследок взглядом злосчастный пирс, Загадочник пошёл к машине. За рулём уже сидел Пингвин и нетерпеливо ёрзал на месте. –Ну, наконец-то. Я уж думал, ты передумал… Заведя машину, Кобблпот плавно тронулся и не спеша поехал прочь. И чем дальше они отъезжали от пирса, тем расслабленнее выглядел Пингвин. Хотя до полного спокойствия ему всегда было далеко, а после Аркхема покой ему и вовсе, наверное, только снился. Какое-то время мужчины ехали молча. Эд исподтишка разглядывал Освальда, всё ещё пытаясь разгадать загадку его поведения. «Знаешь, даже я уже понял. А ведь ты говорил, что из нас двоих ты умнее», – ехидно прошептал ему на ухо прежний Эдди. Загадочник лишь отмахнулся от этого. Он не Эдди, ему проще сосредоточится на реальности и не замечать эти назойливые галлюцинации. Но факт остаётся фактом, несмотря на то, что Освальд выпустил Загадочника, Эдди-то никуда не делся и отчаянно пытался вернуть себе контроль. И теперь они словно поменялись ролями. Теперь Эдди шепчет ему на ухо всякие гадости, а он не обращает внимания. Но именно эта фраза зацепила Загадочника за живое, а сердце пропустило удар. –Эд?.. – Нигма выплыл из своих размышлений, замечая озадаченный взгляд Освальда. Похоже, он уже давно пытался достучаться до Загадочника. – Что-то не так? –Нет, всё нормально. –Ты мне так и не сказал, где Мартин… –Да, точно… – задумчиво протянул Эд, оглядываясь. – На следующем перекрёстке налево. Всю дорогу до убежища Мартина мужчины молчали. Они приехали на окраину Готэма. И у Кобблпота было нехорошее предчувствие, но озвучивать свои опасения он не стал, ведь это, по сути, означало бы, что он соврал тогда, на пирсе. Эд ухмыльнулся на это, он уже заметил насторожённость Пингвина, но не стал упрекать его. Поднявшись на третий этаж, Нигма постучал в дверь ничем непримечательной квартиры. У Освальда невольно отвисла челюсть, когда он увидел на пороге свою бывшую домработницу. –Ольга?.. – кое-как подобрав челюсть, осипшим голосом поинтересовался Кобблпот, и тут же переводя ошалелый взгляд на Нигму. –С неё должок причитался. В конце концов, это она сдала тебя Барбаре, которая в свою очередь сдала тебя мне, – улыбнувшись своей всё ещё кровавой улыбкой, мужчина посмотрел на женщину. – Как себя вёл юный пингвинёнок? –Очень хорошо, он чудесный мальчик, – с едва заметным акцентом ответила женщина. Эд приглашающим жестом указал на дверь, и Освальд поспешил зайти. Мужчина быстро прошёл в небольшую гостиную, где и сидел мальчик, увлёкшись какой-то книжкой. Нигма не стал смущать Пингвина и вместе с Ольгой удалился на кухню, давая Освальду возможность поговорить с мальчиком начистоту. Загадочник сидел на кухне и попивал чай, прислушиваясь к голосу Кобблпота, слов он разобрать не мог, но Освальд явно волновался. Ольга сидела рядом и помалкивала, зная, что любое неверное действие с её стороны и Нигма её где-нибудь закопает. А женщине ох как не хотелось подобного. Эд всё думал над словами его другого Я и понимал, что тот определённо прав. Другого объяснения не найти. Но почему его это так взволновало? Время неумолимо клонилось к вечеру, им надо было ещё найти Ли и узнать, что там с Фальконе, а ещё им определённо пора привести себя в порядок. Видок у них обоих тот ещё: один в тюремной робе, другой по уши в собственной крови. Поднявшись на ноги, мужчина всё же решил нарушить идиллию, царившую в гостиной. –Боюсь, нам пора. –Секунду, – Кобблпот осторожно положил руки на плечи Мартина, заглядывая тому в глаза. – Осталось совсем немного. Просто нельзя в новую жизнь тащить старую. Понимаешь? – не дожидаясь ответа, мужчина обнял мальчика, наплевав на присутствие Эда, открыто демонстрируя собственную слабость. – Не будь один. Когда мужчины ехали назад, они всё также молчали. День выдался тяжёлым и насыщенным, сил на бесполезную болтовню не осталось. Добравшись до клуба, мужчины застали поистине необычную картину: Ли разбивала в кровь руку этого мерзкого толстяка молотком. Оба так и замерли на месте. Доктор Лесли Томпкинс и мухи бы не обидела, но Готэм сделал своё чёрное дело и с ней. «Это на неё не похоже», – разочарованно прошептал Эдди. Это не могло не порадовать Загадочника. Теперь одной проблемой меньше. Эдди наконец-то увидел всё в истинном свете. Понял, что Готэм просто пережевал ту Ли Томпкинс, к которой Эдди был неравнодушен, и выплюнул то, что осталось. Прямо как самого Нигму когда-то. Когда потерявшую сознание жертву выволокли из клуба, Ли подошла к мужчинам, которых уже успела приметить во время исполнения своего приговора. Женщина была зла на них. Но подойдя ближе и увидев в каком они состоянии, просто велела обоим пойти в медицинский кабинет клуба. –Так, где вы были? – Эд что-то тихо промычал, говорить он не мог, поскольку Ли осматривала плоды трудов Дантиста. –Я так понял, что это Бутч приволок Эда к Софии, – Нигма одобрительно замычал, за что тут же получил ощутимый шлепок по раненой ноге. – Выбор у меня был небольшой: либо убить Софию, либо спасти его задницу. –Это я понимаю. Но вы время видели? –Надо было ещё кое-куда заехать… – уклончиво ответил Кобблпот, бросая на Эда предупреждающий взгляд. – Так что с Фальконе? –Эту суку ничто не берёт, – Док тут же стал мрачнее тучи. – Я выстрелила этой стерве в голову, но она осталась в живых. В коме теперь. –В Готэме хоть кто-то умирает?! – отчаянно воскликнул Кобблпот, который всё ещё не отошёл от Хэдхантера, которого убил лично, что всё равно тому не помешало воскреснуть. –Задаюсь тем же вопросом… Решив отложить насущные проблемы на завтра, мужчины попрощались с Томпкинс и покинули клуб. На этот раз за рулём был Эд. Ехать пришлось недолго. Квартира, в которой поселился Загадочник, до боли напоминала старую квартиру Эда. И Освальд не смог промолчать по этому поводу, радуясь, что в этой квартирке хотя бы две спальни. В ответ на это Нигма лишь ухмыльнулся и протянул Кобблпоту одну из своих пижам и всё необходимое для душа, недвусмысленно намекая мужчине, что от него сейчас не розами пахнет. Оскорблённый до глубины души Пингвин покорно исчез в ванне, а Загадочник смог спокойно переодеться и заняться приготовлением ужина. Когда Освальд появился на кухне, выглядел он немного растерянно, как маленький ребёнок, потерявший в толпе маму. А ещё он выглядел чертовски мило в этой пижаме, которая была ему велика. Когда мужчины ужинали, обоих не покидало чувство дежавю. И Эд наконец-то решился задать интересующий его вопрос: –Ты ведь спас меня, потому что всё ещё чувствуешь что-то ко мне? Кобблпот поперхнулся чаем, едва ли не выплюнув содержимое чашки Эду в лицо. Прокашлявшись, Пингвин негодующе уставился на Нигму, но отрицать данный факт не спешил. Это и был достаточно красноречивый ответ. Натянув на лицо излюбленную ухмылку, Загадочник продолжил свой спектакль, игнорируя эту странную радость: –Пингвины такие однолюбы, знаешь ли… Ха! Мне это даже льстит. –Заткнись, Эд, – просто оборвал его Кобблпот. – Ты прав. Но не к тебе. А к тому Эдварду Нигме, которым ты был когда-то. Сейчас же передо мной лишь часть того человека. Подобное признание выбило у Загадочника почву из-под ног. Молчание затягивалось, но Освальд уже и внимания на это не обращал, продолжая жадно поедать свой ужин. По сравнению с пищей в Аркхеме, это ему казалось просто сказкой. Он не жалел о своей излишней болтливости, зная, чувствуя каким-то шестым чувством, что Загадочник не станет это использовать против него. –Справедливое замечание, – наконец-то тихо ответил Нигма. – В таком случае, думаю, тебе следует знать о том, что я подумывал всё-таки закончить начатое после всего этого. Использовать мальчика, как приманку. Но как ты уже догадался, я пересмотрел свои планы. –Ну, что ж… Не скажу, что я удивлён. Но почему ты передумал? –Я увидел живое доказательство того, что ты можешь измениться. Остаток вечера мужчины провели за просмотром телевизора, где уже вовсю трубили о коме Софии Фальконе, ранении Гордона, сбежавшем Пингвине и наёмниках, которые наделали слишком много шума. Оба были вымотаны и обессилены. Освальд кутался в пижаму, Эд лениво развалился на диване, ослабив галстук. Наконец-то Кобблпот встал и направился в свою спальню, когда его окликнул Эд: –А ведь у нас действительно что-то могло получиться. –Что? Шокированный взгляд серо-зелёных глаз встретился с абсолютно спокойным взглядом карих глаз. Эд лишь как-то печально улыбнулся, поднимаясь на ноги и подходя к Освальду почти вплотную. Пингвин затаил дыхание, сердце билось быстро-быстро, а ноги стали ватными. Он ослышался? Он же ослышался, да? –Я сказал, – тихо вкрадчиво чеканя слова начал Загадочник, – что у нас действительно что-то могло получиться. Сложись всё иначе, – тихо прибавил он. – Я всегда ведь восхищался тобой, даже сейчас восхищаюсь. А ведь ты явно подумываешь о побеге. Я прав? Нельзя в новую жизнь тащить старую. Так ты сказал? –Верно. И не тебе меня судить. К тому же подумывать и думать это всё же разные вещи. –Я знаю. И не сужу. Не подумай. Более того, я готов помочь тебе с этим. Потому что ты прав, я не тот человек, которого ты знал, как и ты уже не тот Освальд Кобблпот, которого знал я. Но всё же… Освальд не успел возразить, как Эд стремительно сократил расстояние между ними, но не для того, чтобы ударить или схватить за горло, а для того, чтобы поцеловать. Это был какой-то злой поцелуй. Не так себе это представлял Освальд, но всё же это было даже лучше, потому что происходило взаправду. Отчаяние и боль нашли своё отражение в каждом прикосновении чужих губ. Эд прокусил губу Кобблпота до крови, тут же зализывая место укуса. В отместку Освальд зло вцепился в волосы Нигмы, ломая идеальную причёску и заставляя Загадочника тихо зашипеть от боли. Пингвин даже не заметил, как оказался зажат между стенкой и Эдом. Ему было всё равно, лишь бы эти губы никуда не исчезли, лишь бы это безумие продолжалось. Ему этого слишком мало, он хочет большего. Словно в ответ на эти мысли Эд прижался к нему всем телом, заставляя мужчину тихо заскулить в подставленные губы. Одной рукой Нигма упёрся в стену для удобства, второй уже расстёгивал пуговицы на пижаме, пробираясь к бледной коже на груди и лаская так, будто хотел причинить скорее боль, чем удовольствие. Но Освальду всё равно, потому что даже эта боль была для него желанной. Этого всё ещё слишком мало. Так мало, что всё на что хватает мужчину, это прижаться ещё ближе к столь желанному телу. Но не успел Освальд подумать о большем, как всё исчезло. Напротив него стоял Загадочник, прожигая его абсолютно безумным взглядом. Оба они тяжёло дышали и не знали, как повести себя дальше. –Это всё какое-то безумие… – наконец-то выдавил из себя Кобблпот. –Это всегда безумие, когда дело касается нас двоих, – голос Эда такой непривычно грубый заставил Пингвина вздрогнуть. – Жаль только, что это уже ничего не изменит. –Ну, хоть будет что вспомнить… –Доброй ночи, Освальд. –Аналогично. Но, разумеется, даже разойдясь по своим спальням, они так и не смогли уснуть. Утром им предстояло притвориться, что ничего не было, и продолжить совместную работу. Как бы сложно это не было. В конце концов, это была лишь минутная слабость или же отчаянный крик несчастных душ, которым не суждено быть вместе. И второе, увы, вероятнее.