Прости меня

- Что случилось, Вера? – голос Фредерика тихий и спокойный, местами даже удивленный. Девушка, стоявшая в проеме, нервно сглатывает слюну. - Ничего, - отвечает та поникшим голосом, - просто пришла поговорить. - Ну, насколько мне известно, то с таким поникшим лицом объявляют о смерти любимой собаки, - мужчина в комнате лишь рассмеялся. - Это серьезно, Синклер. - Не нравится мне твой официальный тон, милая. Выкладывай! – он стремительно подходит и своими длинными пальцами приподнимает её подбородок. Вера Киз – самая очаровательная воровка, по словам Дина. Сколько раз она обхаживала богатеньких и зажиточных мужчин, а потом просто оставляла за собой шлейф духов. Но Фредерик Синклер – другое дело. Вера не знает почему, но она не может уйти от него, хотя он не будет её держать. Странно получается, ведь все это: и казино, и Виллу, он строил лишь для неё одной, а Вера хочет украсть то, что и так принадлежит ей. Нелепица, не так ли? Только вот есть один нюанс: Дин Домино. Казалось бы, оба – порядочные, интеллигентные, но нет, человеческой алчности нет конца. А Вера - просто марионетка, которой так уверенно крутит Дин. Но, известно, что марионетка может поменять своего хозяина. На смену Дину пришел Фредерик. Хотя, его и не назовешь умелым манипулятором. Он просто хочет, чтобы Вера принадлежала ему, а еще, чтобы она была в безопасности. - Тебе не понравится то, что я сейчас скажу, - говорит шепотом, ведь сейчас ей кажется, что даже у стен есть уши. - Говори, - все тот же настойчивый тон. - Мы собираемся… - Что? И кто МЫ? - Ограбить казино. На секунду его глаза не выражают ничего, но затем в них появляется искорка злости: - Кто «мы»?- все так же настойчиво повторяет он. - Я и Дин. - Так и знал, - он отнимает руки от её лица и отходит в дальний конец комнаты. Тишина. Только слышно, как Вера начинает плакать. Фредерик ненавидит слезы, особенно женские, поэтому разворачивается и пристально смотрит на неё. Она все-равно кажется ему прекрасной, сколько бы боли не принесла в его жизнь. Темные волосы, спадающие локонами до лопаток, пронзительные голубые глаза, бледная кожа и нежно-розовые губы. Синклер запомнит её именно такой. Вечно молодой и вечно красивой. - Перестань, Вера, что сделано, то сделано, - и она уходит из его комнаты. Без единого возгласа, без единого извинения. Просто уходит, ставя точку в совершенном ей коварстве. «Он отомстил Дину за все, но прежде всего за Веру. Но не так должно было быть, она не должна была пострадать», - мысли умирающего Синклера мечутся из одной крайности в другую. Два месяца назад атомная бомба упала прямо на казино. Он успел отправить Веру вниз, но потом слишком поздно понял то, что она не спасется. Да, радиация туда не проникнет, но и никто другой тоже. То, что он хотел защитить больше всего, ушло под землю, в переносном смысле слова. Синклер умирает, радиация разъедает его изнутри. Он уже не двигается, потому что его парализовало, только слышит тихий голос Веры, который повторяется с помощью забранного с казино прослушивающего аппарата: «Синклер, Синклер, почему ты оставил меня? Синклер! Охрана не выпускает никого, я тоже не могу выйти из этого проклятого убежища. Каждый божий день я молюсь на то, чтобы ты пришел и забрал меня отсюда. Мне страшно, Синклер, умоляю, забери…», - затем её голос словно затихает, но снова повторяется. Когда Вера умрет, а он уверен, что это случится скоро, появится её голограмма, которая будет говорить эти слова много-много раз. Возможно, по окончании войны, кто-то и проникнет туда, и найдет её труп. Говорят, что люди учатся на своих ошибках. В случае Фредерика –люди платят за свои ошибки. Слишком поздно он осознал, что казино – не что другое, как ловушка. В которую он посадил Веру, обрекая её тем самым на смерть. Сейчас, он только надеется, что увидит её на небесах, если вообще попадет туда. Синклер закрывает глаза и считает: - Один, - дышать становится труднее. – Два, - тело не слушается. – Три, - сердце пропускает удары. - Четыре, - ему трудно дышать. – Пять, - сердце утихает. – Шесть, - Фредерика Синклера нет в живых . Напоследок он успевает прошептать: - Прости меня, Вера, я люблю тебя.