Отправляюсь в ад.

-Когда меня убьют из-за твоих связей, я буду доволен тем, что моя бывшая девушка была не такой стервой как ты, Алекс. Кристофер был настолько важной соской, что мне понадобилось время, чтобы его отправить за решетку. Ах да, мы же не знакомы. Меня зовут Алекс Волтер и мне 25 лет. Я работаю в сфере расследований, то есть я детектив. Я долго гнался за Кристофером — он настоящий засранец. Ему всего лишь 20, а он успел убить 27 человек и 15 из них съесть. Он не воспринимает меня всерьез. Кристофер всегда говорит что я «никчемная деталь лего, из-за которой вся сфера расследований падёт прахом». Я уже привык к этому и не придаю его словам никакого значения. Хотя каких-то 5 лет назад я дёргался из-за каждого его взгляда и слова. Он с 15 лет работал в этой сфере расследований, но в один прекрасный момент он решил сойти с дороги справедливости. Как сейчас помню — это было летнее утро 10:20 на часах, поют птички, отдел бегает туда-сюда, работая до седьмого пота, и вот ко мне подходит Кристофер: -Алекс! Скорее! Мне нужна твоя помощь! Я не успеваю ничего сказать, как он тащит меня за рукав в свой кабинет. Его кабинет всегда просторен, ничего лишнего: полки с книгами, стол, стул и окно. Все идеально чистое, без единой пылинки и ненужной вещи. Меня не сильно беспокоит порядок, в кабинете всегда огромные стопки листов, разбросанные по всему столу папки и кружки. Я слишком занят работой чтобы беспокоиться о чистоте. -Что ты хотел мне сказать, Кристофер? — мне было интересно узнать что он хочет от меня. Только сейчас я понимаю, что зря спросил, нужно было молчать. Отвернувшись от меня и посмотрев в окно, Кристофер сказал: -Я убил человека. Потеряв дар речи, я молчал и просто смотрел на него со страхом в глазах. Он понял что я ничего не спрошу и решил продолжить. -Дженни Карнелиус — моя бывшая подруга. Мы дружили с ней с первого класса, она меня поддерживала и была уверена что в будущем я буду хорошим детективом. Она была не права… — остановившись, он сделал глубокий вдох и продолжил. — Мы встретились с ней пару недель назад; она рассказывала про то, какая у неё большая и счастливая семья — муж и двое детей, большая чистая квартира, собака и две кошки. Она рассказала как поживает ее мать, рассказала про путешествие в прошлом году в Турцию… После того как она наговорилась, спросила у меня вот что: «Ты до сих пор меня любишь?». Я решил не скрывать это и сказал: «Да». Она улыбнулась и сказала что я милый, но не может быть со мной: «Ты же знаешь, у меня семья и любящий муж». В этот момент в моей голове уже возник план. Я предложил ей пойти к себе как предлог последней встречи. Все замужние женщины хотят провести хоты бы один вечер без этой однообразной семейной рутины. Она — красивейшая из женщин, каких я когда-либо видел: высокая, блондинка, с безукоризненной белой кожей, — она поразила меня своей изящностью. Я приглашаю её домой на японский ужин — и она пришла. После еды я прошу её прочитать любимую поэму немецкого экспрессиониста. Пока она читает, я не могу отвести от неё глаз. Я прошу её прочесть поэму ещё раз. Говорю, что хочу записать это на плёнку. Она улыбается. Я вижу её жёлтую майку, чудесные белые руки, чувствую запах её тела. Я включаю магнитофон. Она начинает читать. Она говорит по-немецки безупречно. Я тянусь к спрятанному за комодом ружью. Я медленно встаю, навожу ружьё на её затылок. Я не могу сдержать себя. Громкий выстрел — её тело падает со стула на пол. Как-будто она смотрит на меня. Я пытаюсь говорить с ней, но она больше не отвечает. Очень тихо. Только молчание смерти. Я начинаю её раздевать. Это непросто снять одежду с мёртвого тела. Наконец всё сделано. Её красивое белое тело передо мной. Я так долго этого ждал — и наконец это моё. Я фотографирую её труп с глубокими ранами. Я занимаюсь с ней любовью. Когда я обнимаю её, она делает выдох. Я вздрагиваю — она как будто живая. Я целую её и говорю, что я её люблю. Потом я перетаскиваю её в ванную. Потом я включаю магнитофон с записью её чтения немецкой поэмы и ем её. Но не чувствую вкуса. Я добавляю соль, горчицу — вкус бесподобный!.. Наконец она у меня в желудке. Наконец она моя. Это лучшая из всех трапез в моей жизни… В качестве салфетки, я использую её трусики. Они ещё сохранили запах её тела. Потом я засыпаю рядом с ней. На утро она ещё здесь. Она совсем не имеет плохого запаха. Наконец я отрезаю кусочки от её интимных частей. Когда я прикасаюсь к её волосикам на лобке, у них довольно неприятный запах. Я кусаю её клитор, но перекусить не удаётся — он как резиновый. Тогда я бросаю его на сковородку, жарю, а потом кладу в рот. Я медленно и осторожно жую его, потом проглатываю. Он такой сладкий. Я переворачиваю её тело и раздвигаю её ягодицы, обнажая её анус. Я ковыраю его ножом и пытаюсь положить это себе в рот. Слишком сильно пахнет. Я кладу это на сковородку и пробую ещё раз. Всё равно пахнет. Я сплёвываю. Прошло уже двадцать четыре часа. В ванной летают и жужжат большие мухи. Я пытаюсь их прогнать, но они возвращаются. Они облепили её лицо. Как будто они говорят мне, что я навсегда потерял её. Это уже не она. Где она? Она ушла далеко. Наношу несколько ударов топориком. Это тяжёлая работа. Я отрубаю её бедро. Тело подпрыгивает. Если бы она могла чувствовать, это причиняло бы ей боль. Потом я отрубаю её руки. Это даже труднее, чем бедро. Я использую электрический нож. Он создаёт пронзительный звук, напоминающий её пронзительный голос. На её руке кольцо и браслет. Я вижу её длинные пальцы и опять чувствую возбуждение. С их помощью занимаюсь с ней любовью. Её длинные пальцы возбуждают меня. У неё маленький нос и сладкие губы. Когда она была жива, я хотел укусить их. Это так легко откусить её нос. Пока я жую хрящ, я слышу как он хрустит. Ножом я отрезаю еще кусочек хряща и кладу себе в рот. Очень жёсткая кожа. Я решил отложить это на потом, сперва зажарив, так что я кладу его в холодильник. Потом на закуску я пытаюсь откусить её палец. Не могу. Я разочарован. Я хочу её язык. Я не могу открыть её нижнюю челюсть, но я могу дотянуться до него между зубов. Наконец я достаю его. Я отрезаю его и кладу себе в рот. Его трудно жевать. Я смотрю на себя в зеркало. Её язык переплёлся с моим языком. Стараюсь закрыть свой рот, но её язык выскальзывает. Наконец я срезаю кожу и пробую мясо. Я пытаюсь есть её глаза. Мне трудно их проколоть, хотя это наиболее лёгкая часть на её лице. Я вижу слёзы, выступающие из них. Меня это пугает. Её глаза — единственное, что осталось на её лице. Это около черепа. Потом я взрезаю желудок. Появляются её внутренние органы. Я нахожу серый мешочек на конце трубок. По-видимому, это мочевой пузырь. Когда я его поддеваю, он начинает сильно пахнуть. Я засовываю руку в её тело. Нахожу ещё мешочек. Должно быть её матка. Если бы она продолжала жить, у неё бы мог быть там ребёнок. Эта мысль меня расстроила на какой-то момент. На ней ещё было ожерелье. Я пытаюсь воспользоваться электрическим ножом, но он не особенно хорошо работает. Он только создаёт свой пронзительный звук. Когда наконец с головой покончено, её тело представляет собой только кусок мяса. Я засовываю голову в пластиковый пакет. Всё закончено. Полночь. Я вызываю такси. Я опять дома. Включаю телевизор и открываю холодильник. Ставлю блюдо на стеклянный стол. Узнаю каждый кусочек мяса: это от её бедра, это от её ляжки. Жарю их на плите. Сервирую стол. Ставлю горчицу, соль, перец и соус. Кладу рядом с блюдом её трусики. Я нюхаю их и смотрю на фотографию обнажённой женщины в журнале. Я пытаюсь вспомнить её части тела, которые у меня сейчас во рту, но трудно сопоставить мясо с телом. Сейчас это только как мясо. Вот так всё и прошло, Алекс. А я ведь правда любил ее, но раз она не моя, так не доставаться ей никому. На этом моменте Кристофер остановил свой рассказ и повернулся ко мне. На его лице была безумная улыбка, а в руке был нож. И тогда я подумал: «Это конец». В тот момент вся жизнь промелькнула перед глазами. Он пырнул меня в живот. Я увидел кровь и схватился за рану. -За что? — задыхаясь, спросил я у него. -«За что?»?! За всё, Алекс! Я не знаю, что было дальше. Только помню его душераздирающий смех и свою кровь… Первоначально никто не знал историю детства Кристофера, но однажды наш директор решил рассказать мне. А все из-за того, что Кристофер стал больше со мной общаться, чем с остальными. Оказывается детство у Кристофера прошло нелегко. Отец его был алкоголиком, мать — полусумасшедшая проститутка и пьяница, всячески издевалась над ребенком: одевала в женскую одежду, насмехалась, избивала. Также родители Кристофера устраивали между собой драки, мать запирала 10-тилетнего ребенка в сарае, боясь с его стороны сексуальных домогательств, поэтому она его и переодевала в женскую одежду. Придя на работу, первое, что Кристофер сказал: «Мне очень жаль, что вы не будете меня уважать». Даже в свои 15 лет он прекрасно осознавал, что из-за истории его детства все будут бояться и сторониться его. Очнулся я уже в больнице. На стуле, рядом с моей койкой, сидела Клара с мокрыми от слез щеками. Это та женщина, которая осталась со мной даже после смерти нашей матери. 25 лет назад после моего рождения от нас ушел отец, после чего умер от алкогольного отравления. Мать воспитывала нас сама без чьей-либо помощи. Спустя 5 лет Клара уехала за границу учиться, а я остался с матерью. Но к сожалению, после 2 лет учебы Клары наша мать скончалась в автокотострофе. У сестры был выбор — остаться учиться, а меня отправить в детский дом, или приехать и воспитывать меня. У Клары доброе сердце, поэтому она приехала и воспитывала меня. Я ей очень благодарен за это. -Клара, не плачь. Услышав что я сказал, она резко встала и выбежала из палаты. Я не понимал что происходит, но был не в состоянии встать. Прошло несколько минут и ко мне в палату забежала сестра и какая-то женщина в белом халате. Видимо это был доктор. -Пожалуйста не двигайтесь! –сказал врач и присел рядом. — Как вы себя чувствуете? -Я бы не сказал что отлично, но и не сказал бы что ужасно. -Я ваш лечащий врач, Лив Шифред. Вы лежали в коме два месяца, мы думали вы не выкарабкаетесь. -Ха. Ну вот видите каким живучим гадом я оказался. — После того, как я посмеялся, сразу же пожалел об этом. Меня пронзила адская боль, но виду я не подал. -Мы рады что вы очнулись. Ваша сестра навещала вас каждый день и не позволяла отключить аппарат жизненной поддержки. -Клара, спасибо, я многому тебе обязан. Она подошла, присела на стул, взяла мою руку и после чего сказала: -Глупый братишка, мне достаточно того что ты живой.