Моногамия

Очередь собралась на городской площади ещё в пять утра, когда крики петухов доносились с дальних, покрытых инеем районов города, а солнце и не думало показываться из-за горизонта. И повсюду над домами висели клочья тумана, в семь утра они начали исчезать с появлением первых признаков рассвета. По дороге парами, шумными компаниями шли люди — был ярмарочный и праздничный день. Парень стоял позади двух мужчин, которые громко разговаривали между собой, и в чистом холодном воздухе звучание их слова звучали ещё более резко. Он топтался на месте и дышал на свои красные, обветренные руки, глядя то на восходящее солнце, то на толпу людей которые стояли тут ещё с самого утра. —Эй, Лето, а ты что здесь делаешь? -послышался мужской голос у него за спиной. Этот голос он узнал бы из тысячи. —Мэттью? -спросил Джаред. —Ну, а кто ещё? Здравствуй, дружище! Давно не виделись! -ответил он. С Мэттью, Лето был знаком ещё со школы, но по переезду они так и не встречались, -слушай, а ты не знаешь, что это тут люди толпами начали ходить? Пояснишь? Или придется мне здесь задержаться — поинтересовался Джаред. —Ну что ты, сегодня праздничный день. Сама принцесса Марго приедет и раздаст деньги, и если повезет, то и ответит на вопросы, которые тебя так терзают, -сказал парень по прозвищу «Григзби». —Просто подумал, чего это так люди встревожены, а это вот оно что. Теперь я понял, ну что же сударь, пойдемте поближе, чтобы мы смогли задать вопросы, — ответил тот. Впереди подавали горячий кофе в филижанках. Посмотрев туда, Джаред увидел маленький полыхающий костер и ржавый казанок, где пенилось варево. Это было не настоящее кофе, а сваренный с каких-то ягод, собранных за городом, напиток, продаваемый по фунту за чашку, чтобы согреть руки. Но даже на это у многих не хватало денег. Джаред посмотрел вперед, где за старым киоском исчезал конец очереди. —Говорят, она красивая, —сказал он, в очередной раз потирая руки. —Да, красивая, —ответил Григзби —Говорят, что она не пользуется даже пудрой. Природа подарила ей изумительную привлекательность. —Да, иногда мне кажется, что она не настоящая, будто нарисованная кукла. —Она ещё молода, принцессе нет и двадцати пяти.

***

Медленно продвигаясь, они шаркали ногами по камням на холодной мостовой. —Когда уже мы её увидим? —беспокоился Джаред. —Ещё несколько минут, не более. Королевская семья была помещена под охрану, ведь неизвестно, что может сделать эта толпа. И помни, Джаред, никаких лишних слов, за это тебе могут голову снести. —Конечно, сударь. Солнце поднималось на небосклоне все выше, неся тепло, которое наконец позволило мужчинам сбросить их некрасивые одежды и грязные шляпы. -Почему все мы стоим в очереди? -поинтересовался Лето.-Почему если на неё не так посмотришь могут голову снести с плеч? Григзби и не взглянул на него, он смотрел на солнце, соображая сколько сейчас времени. -Ну, Джаред, есть куча причин для этого.- Он привычно заложил руку в карман, которого уже давно не было, ища несуществующую сигарету.- Здесь всё дело в ненависти. Ненависти до всего, связанного с королевской семьёй. Скажи мне, Джаред, как мы дожили до такого? Вместо городов непонятные свалки, на улицу невозможно выйти, не боясь за свою жизнь. Разве это не отвратительно? А ведь никто другой, как правитель не может изменить сложившейся ситуации! -Ну-ну, ты, господин, преувеличиваешь. Как раз, эта семья делает все возможное, лишь бы наш город был доступен к жизни. -Поэтому так, Джаред. Человек ненавидит то, что сломало его, покалечило его жизнь. Такова уж человеческая природа. Бессмысленно, пожалуй, и человек уже так устроен. -Поэтому мы ненавидим всех. — откликнулся Джаред. -Правильно! Всю эту толпу, которая в прошлом верховодила всем. А в итоге имеем всего право стоять тут на рассвете в холоде, замерзая и голодая, сами живя в стареньких домиках, и ничего не осталось — ни курева, ни выпивки, ни развлечения, кроме этих наших праздников. И Джаред мысленно перебрал праздники, которые выпали за последние годы. Вспомнил тот год, когда они порвали все книги и сожгли их, тогда все хохотали, как пьяные. А на праздник науки, месяц назад, когда притащили первый и на то время единственный автомобиль, они бросали жребий, и счастливчики могли зарядить по машине кувалдой…

***

Наступил полдень, солнце жарило уже очень сильно. И кто-то закричал: —Смотри, смотри! Идут! Джаред и моргнуть не успел, как толпа панически заметалась, с криками и пинками понеслась к королевской семье, еле-еле сдерживаемая личной охраной Его Величества. С разных сторон слышались разные голоса, крики, даже стоны. Охрана пыталась оттолкнуть народ, а толпа же орала что есть мочи. Джаред почувствовал, как ему помогли подняться. Он протянул руку, подражая другим. Всё что он смог увидеть это лицо и очаровательная улыбка принцессы. Это лицо показалось эту до боли знакомым. Потом он упал, и пинки вынесли его на край толпы. Окровавленный, в растерзанной одежде, он смотрел, как люди пытались подойти ближе к семье, как люди короля отталкивали толпу ударами ног. Только Джаред стоял в стороне от толпы. Он посмотрел на принцессу, которая одарила его своей улыбкой. Он тоже улыбнулся ей в ответ, но она похоже и не заметила… -Эй, Джаред! Ты чего разлёгся? Нас чуть не убили, пошли отсюда, — крикнул Мэттью. К вечеру он добрался до маленького села, а в девять уже был у своего дома. Зайдя в него, он не услышал ничего, что означало, что старушка спит. Он поспешно проскользнул тихонько в малые дверцы и лег тяжело дыша… Полчаса он лежал так, с закрытыми глазами. Затем он что-то почувствовал, холодный белый свет. Это высоко в небе сошел месяц, и маленький клочок света мелькал по стенам его комнаты. А в мыслях у него была улыбка. Он думал про неё, смотря в потолок, который был окутан светом луны… Он мысленно говорил себе, снова и снова: « Улыбка, дорогая улыбка!». Он закрыл глаза, а улыбка не исчезала в темноте. Она все ещё была с ним, теплая и ласковая. Когда он заснул, мир погрузился в тишину, а месяц плыл себе в холодном небе сперва вверх, затем вниз, навстречу рассвету.