В горячей воде

Когда Эрен проснулся, он был точно уверен, что оказался не иначе как в аду. И если это не ад, то что-то определенно похожее на него; он смутно предполагал, как точно должна выглядеть Преисподняя, но даже Сатане не повредит парочка советов. Чем больше Эрен углублялся в дебри своего сознания, тем больше болела голова и усиливалась пульсация – хотя, на самом деле, не только голова, но еще и все тело. Едва разлепив глаза, он сразу же закрыл их – боль была просто невыносимая. Почему здесь так чертовски светло? Может он просто попал под грузовик или что-то в этом роде? В любом случае – боль меньше не стала. Эрен не мог даже нормально вздохнуть, потому что на груди находилось что-то тяжелое. Когда попытка открыть глаза еще раз возымела успех, Эрен попробовал сосредоточиться, упорно игнорируя солнечный свет. Он перевел взгляд вниз, и едва смог что-либо разглядеть – это… черный размытый предмет? Нет, стойте, это макушка с темными волосами. Но почему она была… Ох. Ох. Реакция была замедленной; голова все еще сильно пульсировала, пока Эрен пытался соединить события вчерашнего дня воедино, и – о чудо – вдруг все вспомнил. Детали все еще были немного расплывчатые, но основные моменты принимали более четкое очертание: он переспал с полицейским, и, почему-то был точно уверен, что сказал свое настоящее имя и возраст… какого черта? Внезапно перед ним встало жесткое решение проблемы: либо оставить мужчину, который, на минуточку, все еще спал на нем и валить оттуда настолько быстро, насколько это вообще возможно, либо попытаться заснуть и притворяться, как ни в чем не бывало… хотя бы час или чуть больше. К слову о полицейском – он выглядел намного привлекательнее, чем раньше. Эрен сразу же перестал ерзать, когда услышал стон от спящего тела сверху. – Черт… – Э-э… доброе… утро? Ривай поднял голову и несколько секунд щурился, глядя на парня, будто о чем-то размышляя, а потом цокнул языком. – У меня голова раскалывается, – сказал он, не отрывая глаз от Эрена. – У меня тоже, – вздохнул парень, очень желая, чтобы мужчина перестал смотреть на него таким прожигающим взглядом или хотя бы сменил выражение лица. Эрен кожей чувствовал, что его осуждают. Они все еще были на диване, что отлично объясняло, почему Ривай буквально был на нем, но зато не объясняло такого пристального взгляда. Однако, прежде чем прокомментировать сложившуюся ситуацию, Ривай начал подниматься с него. – Сейчас я собираюсь принять душ, а после меня пойдешь ты. Потом поможешь мне убрать весь этот беспорядок. Здесь пахнет сексом и подростковыми гормонами. Отвратительно, – сказал мужчина, полностью принимая вертикальное положение и поднимая свою одежду, небрежно сброшенную в кучу прошлой ночью. Любые протесты сразу же встали поперек горла, когда он снова увидел обнаженное тело Ривая. Парень покраснел и быстро отвел глаза, на что мужчина поднял бровь. – Почему-то у тебя не было проблем, когда ты смотрел на меня голого прошлой ночью, мисс Скромность, – выплюнул он и Эрен с трудом удержался от того, чтобы похоронить себя среди диванных подушек и уже успел пожалеть, что на самом деле оказался не в аду. Его взгляд метнулся обратно к Риваю, сползая ниже на шею, осматривая все засосы и синяки. Неужели он все это сделал? Будто почувствовав его мысли Ривай довольно хмыкнул и пошел по направлению в ванную. Когда до него донеслись звуки включенной воды, Эрен даже подумал о том, чтобы сбежать – он мог уйти прямо сейчас. Но что-то удерживало его от этого. Схватив свои боксеры из кучи одежды на полу, Эрен положил их обратно; нет смысла одеваться, если он все равно пойдет принимать душ. Он посмотрел в окно гостиной, очень желая, чтобы у Ривая были хоть какое-нибудь подобие штор. Быстро пробежав взглядом по комнате, Эрен сделал вывод, что у мужчины очень хороший дом. Безупречно чистый, современный, довольно простой в планировке. Дом идеально подходил своему хмурому хозяину. И тогда парень задумался. Здесь был отличный вид – особняк располагался прямо над пляжем. Вероятно, было бы еще лучше, если бы там не было так много людей. Честно говоря, учитывая весь размер городка, он мог поклясться, что большая половина населения была постоянно на пляже. Заметив смутно знакомую фигуру, сидящую в нескольких ярдах перед домом, Эрен понял, что это была та дама, еще с первого дня пребывания здесь, когда он пытался предпринять попытку проверить дом, который находился позади нее. Очень иронично. Хотя, если посмотреть с другой стороны… Его мысль прервалась на полпути, когда он увидел скамейку, где он сидел, пока Ривай не подошел к нему, где еще сделал пару снимков пейзажа… Он сейчас находится в том доме. Особняк Ривая был тем самым домом. Эрен пытался игнорировать непонятный узел в животе, когда до него, наконец, дошел смысл собственных мыслей. Это была хорошая новость. Даже фантастическая. Ему не так часто приходилось оценивать ситуацию во всем доме, прежде чем его смог бы кто-то засечь. Но задача стала гораздо проще; было гораздо легче сделать работу быстрее, когда знаешь где, и что лежит. Взгляд упал на кухню слева от гостиной. Теперь он может легко попасть в дом к Риваю и позже украсть серебро. Мужчина не вешал кучу бесполезных безделушек, но все же было несколько дорогостоящих украшений: парочка вещей на стене, две вазы – одна здесь, а другая на кухне. На вид они были достаточно легкие; можно пробраться через лес, что и являлось его первоначальным планом. Неприятное чувство в груди становилось сильнее. Это все для Микасы. Микаса. Его младшая сестра. Эрен абсолютно точно не привязался хоть к кому-нибудь в этом городе – особенно к Риваю. Лишь только потому, что он проявил немного доброты к нему и тот факт, что они спали – еще ничего не значит. Он будет делать все так, как и обычно, никаких привязанностей – только работа. Это ничуть не меняет… Удар! Мысли Эрена были прерваны ударом по заду, который сбил его с ног и он обессилено вскрикнул от боли. – Прекрати пялиться на женщин на пляже и отправляйся в душ, сопляк!

Х

После мучительно выматывающей уборки (при этом постоянно недовольно морщась) Эрен наконец смог выбраться из дома офицера полиции. Он принял четыре таблетки обезболивающего, а потом заснул. Чуть позже он вернулся на пляж, садясь на ту же скамейку, на которой сидел раньше. Он все спланировал. Не было практически никакой опасности, будто сама госпожа Удача вручает ему этот дом на блюдечке с золотой каемочкой. Эрен и раньше делал это миллион раз и никогда не попадался, и не то чтобы он был так сильно напуган… Тогда почему он так колеблется? Эрен опустил руки на колени, пряча в них лицо, и закрыл глаза. Жалкое зрелище. – О, похмелье мучает? Парень дернулся на знакомый голос и повернул голову туда, откуда исходил звук. Невысокая блондинка, которую он едва помнил с вчерашней вечеринки. Как ее там… Патрисия? Пэтти? Чувствуя его замешательство, она улыбнулась и села рядом с ним. – К сожалению, мне не предоставился шанс представиться. Я Петра. А ты Эремин, верно? Эрен молча кивнул, удивляясь тому, что эта девушка хотела с ним познакомиться. Она снова улыбнулась ему. – Извини, если я тебя побеспокоила. Просто ты выглядишь так, будто ты борешься с чем-то. Так что… – она замолчала, и Эрен взглянул на нее. Здесь все были такими милыми? – … Да, наверное так, – ответил Эрен. Пока все было слишком расплывчато, так что не было никаких проблем в том, чтобы довериться ей. Не похоже, что они когда-нибудь встретятся снова, особенно, когда все слова будут сказаны. Она кивнула. – Это из-за офицера Ривая? – Эрен удивленно посмотрел на нее, и она застенчиво улыбнулась. – Ну, я имею в виду, что вы вдвоем вчера ушли с вечеринки, и… я знаю, каким он иногда может быть, но обычно он настороженно относится к чужакам. Ты, должно быть, действительно особенный. Эрен уже смутно помнил, но кажется другой офицер – Ханджи – говорила что-то подобное. Он нахмурился. – Ты не первый человек, который говорит мне это, – пробормотал он это, в основном, про себя, но она все равно хихикнула. – Потому что это правда. С ним нелегко поладить, – на мгновение она остановилась, переведя взгляд на море. – Я думаю, что… Ну, в этом маленьком городке много сплетен и, я уверена, что почти каждый думает, что Ривай переживает за тебя. Но… есть разница между: «чувствовать себя плохо» и «чувствовать себя плохо из-за кого-то», – она наклонилась ниже, переходя на шепот. – Ривай был… не простым подростком. Он попадал во множество передряг, и я точно не знаю, из-за чего все пошло наперекосяк, но… - ее голос затих. Глаза Эрена расширились от удивления: Ривай был преступником? Это интересно. – В любом случае я думаю он не жалеет тебя или что-то в этом роде. То, что он делает – не потому что он чувствует вину, вероятно, он просто… любит тебя. Ты и правда особенный, он не каждому разрешает приблизиться к себе. Эрен не удержался. – Почему нет? На этот раз она одарила его горькой улыбкой. – Честно говоря, я не до конца уверена, это всего лишь мои догадки, но… Он сильно изменился, когда, наконец, смог выбраться из своих не самых лучших подростковых годов. В том смысле, что он всегда был немного ворчливым, но когда все плохое осталось позади – скорее всего, это было примерно в твоем возрасте – он стал намного более закрытым. Ривай прекрасно играет свою роль «плохого» полицейского, но мне кажется, что таким образом он отпугивает всех, кто пытается проявить к нему хотя бы долю интереса. И поэтому ты… – она вновь замолчала, оживленно посмотрев на него. – Поэтому ты так важен для него. – В-важен? – Эрен отстранился, чем вызвал смех Петры. – Он не так часто открывается для кого-то. Ты должен чувствовать себя избранным! – она вдруг взглянула на наручные часы и нахмурилась. – Ой, мне нужно идти. Надеюсь, тебе стало получше, Эремин! – Да, пока. Он смотрел на нее, когда девушка встала со скамейки, думая о недавно сказанном. Важен? Он вряд ли мог назвать Ривая открытым по отношению к себе. Эрен не был уверен, что разговор с Петрой помог ему. Скорее, все стало еще запутаннее. Весь этот город был одной большой плохой идеей. Эрен старался вернуть мысли в нужное русло – это его жизнь и его планы. Он никогда не сомневался в том, что делал раньше… внезапно, на него снизошло озарение, и он стал задаваться вопросом «а что, если?..» Что, если бы он был обычным человеком, которому не нужно лгать о своей личности? Что, если Ривай действительно открылся ему? Что, если он и правда сможет сблизиться с другими людьми? Что, если бы он смог влюбиться и жить нормальной жизнью? Последняя мысль вызывала резонанс внутри Эрена и полностью разозлила его. Он устал думать об этом. С глубоким вздохом он поднялся со скамейки и подошел к своей машине, собираясь отправиться обратно в отель. Эрен точно знал, что поможет ему успокоиться. Когда он оказался в своей комнате, парень вытащил дешевый мобильный телефон и набрал номер, который знал наизусть. Потребовалось меньше трех гудков, прежде чем на другом конце провода взяли трубку.

Х

– Эй, мам. – О, Эрен? Он вытряхнул все содержимое рюкзака, не заботясь о том, куда упали все вещи. Он уходил. Он собирался свалить отсюда. – Давно не разговаривали, а? – Эрен! Как ты? Где ты? Ты здоров? Сколько у тебя сейчас времени, ты правильно питаешься? Ты в безопасности? – Я далеко. В одном месте рядом с пляжем, и я в порядке, мам, я в порядке. Со мной еще около шести человек. Ты как? Как Микаса? Он понятия не имеет, куда направиться дальше. Но сначала ему нужно позаботиться о еще об одной вещи. – Я и твой отец в порядке. – А Микаса? – … – Мама, что с Микасой? – Кхм… – Мама, дай трубку Микасе. Он потерял контроль над собой, когда приехал в этот город. Это повело за собой цепочку проблем. Эрен забыл о своей первоначальной цели, стал более заметен для других. Он собирается исправить это. – Микаса спит. – С ней что-то не так?.. Мам, что с ней? – Она… Я не хотела тебя беспокоить, Эрен, пожалуйста, только не расстраивайся. Она жаловалась на боль, поэтому мы на днях отвезли ее к врачу и… томография показала то же самое, что и раньше. Изначальный план был дождаться нужного дня и проникнуть внутрь дома тогда, когда он убедится, что Ривай будет спать, и он точно не разбудит его. Эрен продаст все, что украдет. Продаст все, чтобы помочь ей. Он продаст все, что у него есть, и что есть у других. Неужели он действительно собирается это сделать? Лучше не зацикливаться на этом. – Ей придется еще раз пройти химиотерапию, но врачи настроены позитивно, так что всегда есть… – Почему?! – Эрен… – Почему Микаса? Почему снова? Она всего лишь ребенок! Маленький ребенок! Что она сделала, чтобы заслужить это? Он ничего не может для нее сделать. Ей же всего лишь семь лет… Эрен отключился. Десять часов вечера. Ну, разумеется, Ривай не запирает двери, горько думал Эрен, когда подошел к его дому. Как он вообще сюда попал? Разум был словно в тумане. – Спокойнее, Эрен. Рюкзак был тяжелым: он впихивал в него столько серебряного сервиза, сколько могло уместиться. Парень двигался на автомате, позволяя своим ногам вести его туда, куда им вздумается. В темноте все было по-другому – и ему это нравилось. Луна соответствовала его настроению сейчас – тому, как она светилась сквозь тонированные стекла и отбрасывала тени лунным светом на мебель. Ему нравилось. – Я не понимаю! – Я уверен, что все будет хорошо... – Как, черт возьми, будет? Сумка издала громкий шум, когда упала на пол, и ее содержимое разбилось на части. Эрен надеялся, что его поймают. Надеялся, что Ривай спустится и увидит его настоящего, тем, кем он был внутри. Преступником, который не заботится ни о ком, кроме себя. Эрен добрался до одной декоративной вазы, схватил ее, но поскользнулся и разбил ее о пол. Парень остановился и ждал того, что Ривай заявится в любую секунду. Он ведь дома? Сжав зубы, Эрен прогнал эту мысль из головы. Почему он вообще должен об этом беспокоиться? Это не его дело: спустится он или нет. Может ему вообще нравится, что его дом грабят. – Эрен, будь разумным, пожалуйста… Он потянулся вниз и пытался собрать кусочки вазы в сумку, не обращая внимания на порезы, которые он нанес себе, хватая особо острые осколки. Одним из них он полоснул по ладони, и кровь начала стекать по среднему пальцу вниз на пол. Это было удивительно прекрасно. Эрен наблюдал за тем, как капли крови падают вниз и разбиваются о кафель. Он схватил сумку и потащил ее к стеклянному журнальному столику, глядя на диван, на котором сегодня проснулся. Такое ощущение, будто это было миллион лет назад. – Я должен идти. Нужно сказать Микасе, что я звонил ей. Последнее что он сделал – бросил сумку полную серебряного сервиза и разбитых осколков ваз о стеклянный столик, наблюдая за тем, как маленькие кусочки стекла разлетелись по всей комнате. Его грудь тяжело вздымалась, а руки жгло от боли, ремень сумки врезался в порезанную ладонь. – Закончил, сопляк? Эрен сжал в кулаке ремешок сумки, игнорируя острую боль в ладони. Он медленно повернулся, замечая Ривая, стоящего у стены возле двери: тот недоуменно осматривал парня. Мужчина выпрямил руки и направился к парню в центре комнаты. – Не трогай меня, – огрызнулся Эрен. Ривай остановился в нескольких сантиметрах, неотрывно глядя на него. – Ты не собираешься кричать на меня? Арестовать? Напасть? – его зеленые глаза безжизненно смотрели на мужчину. – Ты собираешься сделать хоть что-нибудь?! – Ты плачешь. Рука парня инстинктивно поднялась к лицу, касаясь собственных щек. Разумеется, как и сказал Ривай – его щеки были влажными от слез. Его лицо исказилось в гримасе боли. Он поднял сумку, бросая ее в него, в него, потому что он был причиной того, что происходит здесь сейчас. Быстрым движением мужчина схватил сумку и вырвал ее из кровоточащей руки Эрена, отбрасывая ее в сторону и выкручивая руку парня за спину. – Успокойся. Эрен повернул голову в сторону, когда оказался на диване, пытаясь плюнуть в лицо Ривая, но каждый раз промахивался на пару сантиметров. Парень боролся с ним, но мужчина крепко держал его сзади. Это было именно то, чего он хотел. Эрен издал смешок, который заглушила обивка кожаного дивана. – Удивлен? Это тот, кем я являюсь. Подлый, мерзкий монстр. Ривай ничего не ответил и Эрен обмяк под ним. Когда мужчина все еще держал его, не собираясь отпускать, парень продолжил: – Я Эрен Йегер и, наверное, я ограбил больше тридцати разных домов в тридцати разных местах. Разве ты не собираешься меня арестовать? Наконец избавиться от бесполезного отребья… Ривай перехватил обе руки парня и перевернул его лицом к себе, закрепляя запястья над головой. Он опустил голову на несколько дюймов вниз, достаточно близко, чтобы Эрен почувствовал горячее дыхание на своем лице. – Прекрати жалеть себя, – прорычал он. Парень уставился на него слезящимися глазами. – Мы с тобой оба знаем, что ты не бесполезное отребье. За что ты борешься, Йегер? – … Что? – Эрен не узнал свой голос. Ривай посмотрел на него, крепче сжимая его запястье. Эрен поморщился. – Не прикидывайся. Ты вор не потому, что тебе так хочется. Так за что ты борешься? Эрен бесцельно открывал и закрывал рот, прежде чем смог нормально заговорить. Запал драться сошел на «нет», и он был ошарашен вопросом офицера. Мужчина продолжал смотреть на него. – Моя сестра, – наконец произнес он. Ривай ослабил хватку. – Моя сестра. На самом деле она сводная... ей семь лет. И у нее была… Нет, у нее лейкемия. Однажды ей уже удалось победить ее, я думал, что все кончено, но у нас все еще был огромный долг по счетам. И я стал воровать, – слова лились из его рта и он уже не мог их остановить. Жесткая внешняя оболочка была прорвана и остались только ранее хорошо скрываемые эмоции. – Сначала это были простые вещи: просто приходишь домой к друзьям, крадешь их видеоигры, а потом продаешь. Достаточно, чтобы купить продукты на некоторое время, пока никто не заметил, что чего-то не хватает, но в основном спохватывались быстрее, чем я знал, что нужно делать дальше. Поэтому я и ушел из дома. Я не хочу подставлять свою семью и перекладывать вину на них. Я не должен их в это втягивать. Но все совершенно по-другому, когда находишься в неизвестном городе. Здесь нельзя просто прийти к другу и взять его вещь, которую он, скорее всего, не заметит. Тут надо быть более искусным. Я понял, что лучшее время пробраться в чей-то дом – когда они на работе. Но в городе все запирают свои двери, поэтому, в конечном итоге, я часто попадался на работающую сигнализацию, а времени выбраться было ограниченно. Я никогда ничего не крал в бедных домах, только у богатых, клянусь. Я брал только то, что они не заметят. Я продавал все вещи в ломбард, а потом убирался из города и отправлял деньги маме и папе. Эрен смотрел на Ривая, который до сих пор нависал над ним, но хватки на руках уже не ощущалось. Он никогда никому не говорил об этом. Для него этот монолог стал облегчением. Это почти заставило его улыбнуться. Почти. Выражение лица Ривая не изменилось. – Итак, – начал он. – Ты сбежал из дома ради своей сестры? Эрен избегал зрительного контакта с Риваем. – Я не знаю, что ты имеешь в виду. – Ты пришел сюда не для того, чтобы что-то украсть. Ты пришел, чтобы разгромить весь мой дом, ты, мелкое дерьмо. Ты хотел, чтобы я бросил тебя в тюрягу, не так ли? Или еще чего похуже. Что бы это дало твоей сестре? Твоей семье? Эрен посмотрел в глаза Ривая – его взгляд стал жестким. – Я все равно ничего не сделал для нее. Она умирает. У нее лейкемия. Сканирование томографа показало это, ей снова придется пройти через весь этот ад. Я не могу быть там ради нее, потому что я самый дерьмовый брат… еще и преступник. Ривай наклонился ближе, настолько близко, что их носы почти соприкасались. – Если ты так думаешь, то ты действительно кусок дерьма. Где, черт возьми, твои яйца, Йегер? А как насчет остальной части твоей семьи? Она еще не умерла, разве нет? Твоя семилетняя сестра борется больше, чем ты. Каждое слово заставляло задуматься, а собственные слова застряли в горле. – И что мне теперь делать? Вернуться к бегам? – Оставайся здесь, – сказал Ривай с каменным лицом, и Эрен начал задаваться вопросом, где именно «здесь». – Я не могу жить в отеле вечность. – Здесь. И тогда он сократил расстояние между их лицами и Ривай с напором поцеловал его.