Дневник выжившего

— Стволы на пол! — проорал один из солдат. Двадцать человек, направивших на нас автоматы, стояли прямо перед нами, делать нечего…впереди они, сзади стенки лифта. Чуть подождав и прикинув возможные варианты, мы решили послушаться столь уверенного в себе человека и положить своё оружие около ног. — В мою сторону отопните и руки вверх, — вновь подал голос хер, который по всей видимости был здесь главным. Делать нечего, мы покорно подопнули стволы к ногам наших врагов, одновременно с этим поднимая руки вверх. По жесту своего командира, двое бойцов быстро присвоили оружие себе и сложили в мешок, находившийся, как выяснилось, чуть позади. После произведения всех этих манипуляций, лидер их группы махнул рукой и показал два пальца. После этого двое бойцов отошли за спины своих товарищей, открывая небольшой коридорчик, через который было видно достаточно длинный проход, но узкий проход, чем-то напоминающий тот коридор из моего сна, в котором я пробыл под действием жидкости. Четверо солдат обошли нас сзади и защёлкнули наручники, лишая возможности двигать руками и воспроизводить хоть какие-то опасные для наших пленителей действия, помимо движения головой и ногами. В мою спину уткнулось дуло автомата, подозреваю, что с моими друзьями произошла такая же неприятность, потому что они, также, как и я, медленно двинулись вперёд. Мы не видели перед собой ничего, кроме спин солдат, шли в тесном квадрате, спереди нас шло семеро бойцов, столько же сзади, а по бокам от побега нас «отговаривали» стены. Мы вышли в просторное помещение, где горел яркий свет и стояло несколько клеток, именно клеток, а не тюремных камер, напоминающих вольеры для диких животных, типо медведей или львов. На каждой из клеток висел замок, не сказать, чтобы большой, но сломать его наверняка не очень-то просто. В самом центре стоял стол, над котором висела лампа. Было оборудовано место, похожее на камеру пыток из каких-то фильмов по типу техасской резни бензопилой или чего-то подобного. По одной стороне от стола сидел Седовласый, покуривая кубинскую, а может и не кубинскую, не разбираюсь, сигару. Нас подвели к столу, старший отрапортовал своему начальнику и только после слов Седовласого солдаты отошли на пару метров, но тыкать орудием в нашу сторону не переставали. — Ну, здравствуйте, гости дорогие — обратился к нам Павел, выдыхая изо рта дым. Не дождавшись нашего ответа, он продолжил. — Что же вы стесняетесь? Когда копали под меня и врали в лицо, стеснения у вас не было, а тут как девственницы перед первым разом. — Пошёл на хер — сорвался Миша, дёрнувшись было в его сторону, но тут же ему под дых прилетел мощный удар прикладом от стоящего поблизости солдата. Второй удар прилетел в колено, уже с другой стороны. Эта атака заставила Мишу согнуть колено и упасть на пол. — Но, но, но. Больше не надо делать резких движений, я могу воспринять это как угрозу для моей драгоценной жизни и тогда вот эти дяди — он указал на стоящих рядом бойцов, наведших на нас стволы, отстрелят вам все конечности, а после отдадут на ужин собакам, да, несколько штук мы успели перенести в бункер, ещё до начала войны, вы будете смотреть, как они прожирают ваши руки, ноги, обсасывая каждую косточку, а после такой закуски вы сами станете главным блюдом… Перспектива оказаться в собачьей миске, вместо корма, нас совершенно не обрадовала, поэтому, когда Мише дали возможность подняться, то мы все встали смиренно, понимая, что иного выхода, кроме как быть покорными, у нас просто нет и скорее всего не будет… — Так, спрашиваю по хорошему, каким образом узнали про лабораторию? — Какую лабораторию, решил я прикинуться ничего не понимающим дураком. — Дурочку не включай, хуже будет. — Я ничего не знаю, хоть пытай нас, ни о какой лаборатории не слышали. А смысл вас пытать? Мне же известно о том, что вы прошли уже многое, так что пытать вас смысла особого нет, информации мне это не даст, разве что эстетическое удовольствие от выколотых глаз и отрезанных пальцев, так что будем делать по-другому… — с этими словами Седовласый щелкнул пальцами и несколько солдат подвезли к столу одну из клеток, до этого момента прикрытую тёмной тканью. По второму щелчку один из солдат сдёрнул ткань и мы все ужаснулись, в углу клетки, в разорванной одежде, с синяком под глазом и с засохшей кровью в области губы, сидела жена Гены — Настя…