Дневник выжившего

Их было трое, все вооружены и готовы пристрелить меня в любую секунду, из-за любого движения, кажется, что даже если я сейчас пёрну, то в мою голову полетит пуля, а перспектива быть здесь убитым меня пугала, не сказать, чтобы очень сильно, но все же было стрёмно. Один я против них ничего не сделаю, единственное, что сейчас может мне помочь, так это внезапное и красивое появление парней, но для того, чтобы у них были шансы успеть мне на выручку, надо потянуть время. Арифметика простая, я бы даже сказал очень простая, чем больше времени я выиграю, тем больше у меня шансов выжить. Подумать легко, а вот выполнить это сложно. Но, к счастью для меня и моей не самой старой и седой головы, мои враги сами подарили мне эту возможность, решив пообщаться со мной. Кто знает, может я ещё и переживу эти напряжённейшие минуты своей наполненной приключениями жизни. — Слишь, ти кто такой будешь, э? — подал голос самый здоровый из этой троицы. Лицо его закрывала балаклава, в которой были лишь дырки для глаз, а также, если я не ошибаюсь, небольшие дырки для носа. Но, судя по голосу, моим собеседником был кавказец, при чем весьма агрессивно настроенный, а к тому же вооруженный автоматом. — Ти чё молчишь, э, урузге Ванька — На слышь со мной не надо разговаривать. — огрызнулся я в ответ, давая понять, что я не такая простая добыча, как могло показаться вначале. — Эээй, урузге, ты че базаришь то тут?! Ты знаешь с кем ты базаришь вабще?! — Нет не знаю, представься — спокойно сказал я, готовясь в любой момент упасть замертво. — Ахмэд я! Понял, ты, урузге Ванька. — Ты что думаешь, что с русачком разговариваешь? Мне плевать кто-ты, Ахмед, Ашот, Мамед, да хоть сам Рамзан. Ты на русского нарвался, гнида черножопая, привык поди в армейке русаков чморить?! Вот сейчас не выйдет. — Я твой рот сейчас делать буду, ты с кем базарить так удумал, Ванька?! — Не Ванька, а Александр, ещё один выкрик в мою сторону и этот нож полетит тебе в глаз. Я знаю, что сразу после этого меня пристрелят, но как минимум тебя я заберу с собой. — Ти чо говоришь вабще, а? Тебе чо жыть надоэло или чо?! Я же тебя сейчас голыми руками сломаю! — заорал выходец с гор. Казалось, что сейчас ткань балаклавы, закрывающая рот, станет вся мокрой от потока брызжущей из его пасти слюны. — Ты успокойся, ребёнок гор. А вот теперь, раз уж ты сказал, что меня голыми руками сломаешь, то приступай, бросай оружие и давай с тобой раз на раз. Ты уже перед своими дружками пообещал меня сломать, так приступай, а то за кого тебя друзья считать будут? А я тебе скажу за кого, за пустослова горного. Сложно представить, что тогда творилось у него в голове, но мне показалось, что из его глаз сейчас буквально искры полетели. — Да я, да я, да я тэбя, урода! — Ну же, давай, ишакотрах, пока что ты мне только балабола обыкновенного напоминаешь, который без своей шоблы сделать ничего не сможет! — Ну все, урузге щанок, копэц тебе! — метнув столько громкую фразу он что-то сказал своим товарищам, которые, качнув головой, убрали автоматы за спину. Сняв свою сбрую, он оголил свой торс. На предплечье поблёскивала металлическая коробочка, кажется, это тот прибор, позволяющий спокойно находится на улице. Хм, вроде бы это место весьма болезненно, а это значит то, что оно весьма и весьма уязвимо, надо сконцентрировать свои атаки именно на этой части его массивного туловища. Все, зверь разбушевался, пора вспомнить буйную молодость и уложить его, как можно быстрее. — Эй, ребёнок гор, а если я смогу тебя уложить, отпустите? — Атпущу — Отвечаешь? — Атвичаю! — Друзьям своим о решении сообщи. — Парни, я его заставлю зэмлю жрать, но если что, то пусть валит отсюда. Я самодовольно ухмыльнулся и, бросив нож в ближайшее дерево, подманил быка к себе, мда уж, будет сложно, но раньше я таких укладывал, пободаемся…