Дневник выжившего

— Васильевич, ты чего? — напряжённо спросил я, поднимая руки в воздух. Лесничий, одетый в старую куртку на голое тело, и рваные штаны, покуривал самокрутку и явно не спешил убирать свою двустволку. Я напряжённо повторил свой вопрос, на что тот, почесав задницу, вынул изо рта самокрутку и, после того, как потребовал пароль, вернул ее обратно. — Какой пароль? Ты о чем вообще, Васильевич, совсем что ли сбрендил. — Да успокойся, Саня, заведено у нас так, даже мы пароль называем, все на нервяке в последнее время. Пароль — «вчерашний бой был короток». Услышав знакомую фразу, старик кивнул и повесил ружьё на плечо. Уже в избе Гриша объяснил необходимость пароля и я полностью осознал всю гениальность такой придумки. — — Понимаешь, фишка в том, что мы придумали пароли, которые помогут нам выжить. В случае, если одного из нас схватят и потребуют открыть дверь в избу или в погреб, то при требовании пароля, он произнесёт «Вчерашний бой был долог». Да и на многие другие случаи у нас есть различные варианты, типа «Вчерашний бой прошёл ужасно» — на случай, если есть подозрения на слежку, ну и так дали и тому подобное. Короче для вас надо только первые два запомнить, по сути все, это будет главным. — Мда, здорово у вас тут все организовано. Степаныч придумал? — Да, он, кто же ещё. — Кстати, где же он сам? — В погребе, у него там что-то вроде кабинета, ну и комнаты, он там обитает. — Как он там не замёрз? Холодно же в погребе. — Та он в телогрейке старика все время сидит. Услышав упоминание о себе, лесничий недовольно нахмурился, видимо, он не любил когда в его присутствии кто-то упоминал слово «старик» по отношению к нему. — Прости, Васильевич, все время забываю о том, что ты молодится пытаешься. Будь у него возможность, он бы сейчас себе пластику сделал. — тихо добавил Гриша, но тут же получил молниеносный подзатыльник он «молодящегося» деда. — Ну тогда я пойду к нему, — хмыкнул я, отыскивая глазами люк. Миш, погнали со мной, Ваня, Дима, Геныч, оставайтесь тут пока, если что, то позовём. Люка я так и не нашёл, до того момента, как Васильевич приподнял край ковра. — О, нашёл, спасибо, Васильевич. Потянув за кольцо, я открыл люк и стал аккуратно спускаться. Я даже немного удивился тому, что в погребе Васильевича был свет. Походу это Терновой разорился и перед началом этого дерьма, тоже прикупил генератор, за счёт работы которого и происходило освещение погреба. Полковник сидел за столом и что-то записывал в толстую тетрадь. Рядом с ним стояли банки с различными подписями. Подойдя ближе, я прочитал две последние строчки: «Яблочное. 2014. Полная, запечатанная» «Смородина. 2016. Приоткрытая. ¾ банки. Наконец, закончив выводить букву «И» он поставил точку и обратил на меня внимание. — Привет, парни. — вставая и протягивая нам руку, произнес Терновой. — И тебе привет. Слушай, с недавних пор, я не особо люблю эти места. Так что давай быстрее, пожалуйста, мне, честно говоря, не терпится скорее уехать отсюда. — Во во — поддержал меня Миша, почесывая нос. — Ладно, я постараюсь, но… тут дело такое…весьма сложное, я не думаю, что у вас получится уехать сегодня. Скорее всего выезжать придётся уже завтра, утром или днём, я не знаю, тут уже от вас зависит. — Понятно, тогда приступай к рассказу — Да рассказывать тут особо нечего. Самое сложное и времязатратное в нашей беседе, будет обговорка плана. — Да все, все, я понял. Ты говорить-то начнёшь? — нетерпеливо спросил я, опираясь на стол. Полковник явно не торопился начинать свой рассказ. — Да, конечно, приступим…