Беззащитный

Юнги всегда питал к Гуку нежные чувства, ведь они познакомились, когда последнему было 15 лет. Парнишка обладал шикарным голосом и был очень трудолюбив, несмотря на возраст старался не отставать от хёнов ни в чём. Юнги стал для него кем-то вроде отца или старшего брата. Он учил мальчика жизни, делился всем имевшимся опытом, всегда поддерживал, но также был строг. А в награду за терпение и выходки донсенов увидел, как на глазах беспомощный птенец вырос и уже взлетел в небо могучим ястребом. Юнги гордился «своим ребенком», восхищался им, но вот совершенно пропустил тот момент, когда нежные братские/отцовские чувства сменились другими. Неправильными. Порочными. Грязными, как считал сам Мин Юнги. Он видел тот щенячий взгляд мальчишки за сценой, знал, что тот упорно продолжал отрабатывать хореографию, хотя на футболке уже сухого места не осталось. Юнги был уверен, что спать макнэ нужно гораздо больше, как растущему организму. И видел другой взгляд Чонгука, когда малой был на сцене. Этот взгляд был полон решимости, страсти и такой дикой уверенности в себе, что хотелось спрятаться в самый дальний угол чулана или наоборот отдаться этому зверю. Вот такие вот невеселые мысли теперь роились в голове у самого брутального и крутого хёна. Шуге становилось немного не по себе от мысли, что влюбился в этого ребенка-монстра. А Мин Юнги именно влюбился. Он осознал свой косяк совершенно недавно, но так и не понял, как это произошло. Когда стало хотеться притянуть мелкого к себе и почувствовать девственные губы, быть у него первым, почти каждую секунду чувствовать на себе эти окрепшие руки, и в ответ обнимать широкую спину… И этих прикосновений, которых никогда не было, в один момент стало не хватать, как воздуха. А дышать как-то надо было. Поэтому Мин Юнги ловил и запоминал каждый момент рядом с донсеном, который и не походил уже на мальчишку своего возраста. На голову выше хёна, больше мышечной массы. Рядом с ним Юнги казался маленьким и хрупким, но старался все же оставаться строгим и суровым хёном. Пожалуй, съемка пролога, I NEED YOU и RUN стали для Шуги лучшими воспоминаниями. Он, конечно, веселился со всеми участниками группы. Но сниматься вместе с Чонгуком ему понравилось больше всего. Сцена на мосту, диван у костра казались такими реальными и домашними, что Шуга уже было поверил в это все, но… Но почему-то иногда вне съемок, когда Юнги вдруг притягивал к себе макнэ, последний отстранялся с виноватой улыбкой. Как будто понимая мысли и чувства хёна, Чонгук старался не давать надежды. Но даже эта виноватая улыбка почему-то заставляла сердце рэпера чаще. А вот на концертах младший творил невообразимо что. Во-первых, он был сексуален до безумия: в глазах бился огонь, а в движениях было столько страсти и отдачи. Как невероятно прекрасно и п’ошло с Чонгука стекал пот. Младшему же хоть бы что. Во-вторых, бывало, прямо на концерте подойдет и обнимет со спины. Юнги и виду не подал на сцене, а тело так и покалывало в местах, где касался Чонгук. Так приятно, что Юнги уже готов растечься лужицей. Но фанаты важнее! А после концерта младший очень уставал и просто сваливался без задних ног в кровать. А Юнги после концерта и д’уша шел к себе в студию. Сколько всего произошло в этом прекрасном месте! Юнги помнил, как в один из вечеров пришел сюда. Настроение тогда было ни к черту, да еще и Чонгук совершенно в тот день не разговаривал с хёном, полностью игнорируя его существование. Мин страшно устал и совершенно не горел желанием что-либо делать. Парень просто валялся на диване и мечтал скорее уснуть, и желательно без сновидений о макнэ. Но вдруг ноты начали всплывать в голове. Мин резко вскочил и сел за синтезатор. Ноты сливались в грустную и немного надрывную мелодию. Слова уже были подобраны. Оставалось лишь посвятить это творение ТОМУ человеку, но этого совесть и гордость Юнги сделать не позволили. Поэтому простая строчка: «Ты мне нужен, Гукки» превратилась в пафосную: «Девочка, ты мне нужна». Юнги даже усмехнулся такой неравноценной замене. Он писал всю ночь, поэтому наутро, показывая Намджуну лирику и музыку, у Юнги были красные и опухшие глаза. Намджун тогда похлопал друга по плечу. Там же и произошел их первый с Чонгуком поцелуй. Это был не первый поцелуй Юнги, но раньше он целовался только с девушками. И тот поцелуй тоже можно назвать первым. Тогда Чонгуку впервые разрешили выпить, но старшие не уследили за макнэ, и он перебрал. Все разошлись по комнатам, а Чонгука пьяные ноги понесли в стюдию Юнги. - Юнги-яя~, - заплетающимся языком протянул младший, закинув руки на плечи хёна. - Чонгук, иди спать, - Юнги очень не хочется снимать с себя эти руки, не хочется, чтобы в ухо перестали дышать. - Не хочу, хён, - на этих словах Гук умудряется перевернуть кресло с Шугой к себе. Теперь между их лицами расстояние пять сантиметров, и Юнги чувствует дыхание макнэ на своем лице. И что-то в нем переклинивает. Открытые розовые губы так и тянут прикоснуться к ним… И Юнги не выдерживает, он притягивает к себе макнэ за футболку и прикасается к таким желанным губам… А на следующий день Чонгук ничего не помнит. И это больнее, чем можно представить...