Я полила посевы

      У Леи уже месяц бессонница. Иногда её удаётся застать совсем рано утром, до первых петухов, и тогда получится подсмотреть из-под одеяла, как она вяло заплетает привычную рыжую косу, сидя перед зеркалом. Лея, кажется, почти привыкла. Когда она ночью закрывает глаза и ненадолго всё же проваливается в сон, она видит кошмары и каждый раз клянётся, что больше ни за что не уснёт.       У Леи уже месяц бессонница. Примерно столько же она живёт на ферме за городом. Каждое утро у неё новые отговорки: кофе, коровы, посевы, деревья, ярмарка рано утром, даже раньше, чем на ферме просыпаются все остальные. А иногда у Леи нет сил встать с кровати.       У Афины, с которой она делит кровать этот месяц, давно имеются прочные подозрения, но в клинику Харви Лея идти не хочет.       — Что я им скажу? А что они мне скажут в ответ? Да и вообще, знаешь ли, клиника скоро закроется... — и Лея опускает голову, возвращаясь к готовке салата.       Лее снятся страшные сны о городе и о художественной школе, куда её так и не приняли. Может, ей всё же не стоит смотреть допоздна телевизор? Каждую ночь Лея ложится ровно в десять, но засыпает... Засыпает ли она? Иногда она толкает крепко спящую Афину в бок, но та почти всегда оказывается слишком уставшей после тяжёлого дня.        «Иногда» в последнее время случается так часто, что Лея просит Клинта перенести её матрас из старой хижины, что южнее фермы, и надеется, что он поможет ей уснуть. Вслед за матрасом переезжают все творческие принадлежности, цветы и даже мебель. Когда Афина забегает в хижину по пути в лес, ей откровенно становится не по себе от царящей там пустоты.       Афина тоже слышит по ночам, что дом не спит. Её подозрения никогда не бывают напрасными, но с Харви они не общаются так близко, чтобы она могла попросить навестить их на дому. Афина глотает горячий кофе по утрам, сразу дарит припасённые в сундуке подарки для жены и пытается что-то рассмотреть в чужих глазах.       — Не мог бы ты посмотреть, что с ней? — Афина протягивает хорошее вино из карамболы и тихо ставит его на стол в клинике. Харви неловко кивает.       Если припомнить, у Эбигейл тоже было что-то похожее, когда они встречались. Бывало, она стучала в запертую, больше от ворон, дверь, и Афине приходилось выходить даже под дождь, потому что Эбигейл никак не могла уснуть. И они шли в шахту, но никогда не спускались на лифте.       Лея, в общем-то, не очень жалует шахты. По ночам ей снится Кел, художественная школа, шум машин в городе и огромные, тянущиеся до самого неба небоскрёбы. Если прислушаться, можно услышать, как она встаёт подышать воздухом и долго стоит на террасе, не решаясь вернуться в дом. Так что Лея предпочитает не спать.       — Тебе нужно пить... вот эти таблетки. А ещё больше бывать на свежем воздухе и гулять в лесу. — Харви протягивает бумажку с названиями лекарств. — Мару поможет, если зайдёте в клинику.       — Но я и так постоянно гуляю. — Лея хмурится и скрещивает руки на груди.       — А ещё таблетки.       Лея бессильно сверлит взглядом закрытую дверь. Она и сама не до конца понимает, что с ней происходит, но уже не может бороться с происходящим. Лея целыми днями рисует картины, стараясь хотя бы в них найти ответ, но ничего не выходит. Она не привыкла к такому постоянству, не привыкла к жизни на ферме, и когда ей кажется, что эта жизнь – та, о которой она мечтала, в ней не находится сил верить самой себе. Конечно, здесь лучше, чем в городе. Где угодно лучше, чем в городе. Но Афина живёт на ферме уже несколько лет, и теперь земля — её деньги и её хлеб, а Лея...       Лея ворочается на матрасе до самого утра. А потом она встаёт с кровати, садится на кресло перед зеркалом и снова заплетает свою косу. Она даже не замечает, когда тёплую накидку опускают ей на плечи, но не вздрагивает.       — Ты сегодня совсем не спала, — как можно мягче произносит Афина.       — Мне снова приснится пожар. Или что похуже.       Афина уже не целует её, и почти не касается, даже боится обнимать, потому что знает, что не сможет помочь.       У Леи бессонница третий месяц, и Харви уже устал выписывать таблетки. Кэролайн, Эвелин и Джоди присылают свои «проверенные» средства, а Афина с утра и до поздней ночи на улице, или в теплице, или в шахте, или в Калико, потому что у неё самой всё меньше сил засыпать по ночам.       Если бы она могла что-то сделать...       Лея не выглядит постоянной, и даже творчество выдаёт её с головой. Она сменила десяток городов, больших и маленьких, и в каждом пыталась что-то найти. И когда в своей маленькой хижине, что южнее фермы, она наконец научилась засыпать без лишних мыслей, в Пеликан переехала Афина, и дыхание при виде неё перехватывалось будто бы само по себе.       Они много говорят вечерами, а пёс преданно валяется в их ногах перед камином, такой счастливый от того, что не понимает человеческой речи. Всё обязательно должно прийти к чему-то, к какому-то логическому завершению, но Эвелин как-то раз говорит им в городском саду, что завершения может и не быть. А ведь она ждёт его столько лет.       Лея переезжает зимой и забирает с собой табличку «Продаётся», которую Афина уже приготовила для фермы. Афина создана для этого, а Лея, по всей видимости, нет. Табличка так и остаётся лежать в автобусе Пэм, потому что всё это, честно говоря, не стоило того. И ферма должна остаться.