Выбор сердца

      Тронный зал — гордость их отца.       Три этажа балконами выходили внутрь помещения. Белые мраморные стены были украшены золотыми росписями изображений битв. Огромные высокие окна были всегда зашторены, не позволяя солнечному свету пробраться в холодный зал. Две огромные люстры из позолоченной бронзы в форме царской короны ничего не освещали. Пол был покрыт бледной, но красивой мозаикой. Высокие колонны из мрамора, устремившись вверх, держали балкон.       От белоснежного мрамора веяло прохладой, она окутывала, пробираясь под кожу и заставляла подчиняться.       Король, восседающий на троне, который находился в самом конце зала, наблюдал за приближающимися к нему двумя персонами.       Кацуки любил тронный зал и ненавидел отца.       Шото ненавидел отца и не любил холод, царивший в этом зале.       Они оба знали, что их отец скоро отойдет от дел, и один из них займет трон. Другой будет вынужден заключить выгодный политический брак, чтобы, по словам отца, «быть хоть как-то полезным». Они оба знали, что их отец жестокий и умный король. Они оба знали, что король никогда не был им отцом.       Этот человек был настолько холоден к своим сыновьям и так болен королевством, что с легкостью мог отдать любой безрассудный и жестокий приказ. Например, как в детстве, заставить их драться. Насмерть. За трон.       Они оба остановились на приличном расстоянии и заглянули в глаза отцу. Ожидая, когда он начнет говорить. Зачем он их вызвал? Сегодня поводов было предостаточно.       Мужчина, посмотрев на сыновей, поднялся с трона и подошел к зашторенному окну. Он встал спиной к ним. — Я позвал вас по очень важной причине. Мы объявляем войну королевству Кецубуцу и, начиная с завтрашнего дня, объявляем военное положение в королевстве. Шото, ты послезавтра отправляешься к нашим отрядам на восточной стене. Позаботься, чтобы они были готовы к атаке и защите. Кацуки, остаешься здесь и начинаешь свое обучение как будущий король.       Слова короля прозвучали как гром среди пасмурного неба: ожидаемо, но не на столько.       Кацуки ошарашенно смотрел в спину отца, и уже разогнался сказать… Как на его плечо легла рука Шото, а спокойный взгляд заставил прикрыть рот.       Они оба знали, как Бакуго хотел стать королем и как сильно подходил на эту роль. Оба знали, как сильно Шото ненавидел отца и все с ним связанное. И оба понимали, что нарушают данное в детстве обещание. — Хорошо, я могу взять с собой свой отряд? — проговорил Шото спокойным голосом. — Бери. И помни, что с этого момента наша безопасность в твоих руках, сын.       Шото сделал вид, что не услышал последнее слово, поэтому, поклонившись, быстро удалился из зала. — Я требую поединка! Пускай он рассудит кому достанется трон! — Кацуки выплюнул эти слова в спину королю сразу же, как закрылись двери. — Зачем? Ты выиграешь. И станешь королем в любом случае. Твоя судьба, как моего наследника, — им быть, — он наконец повернулся лицом и посмотрел в глаза сына. — Он, — Кацуки показал рукой на закрытые двери, — тоже твой сын и наследник! — Твоё великодушие тебя погубит, поэтому отбрось его в сторону, если хочешь стать настоящим правителем, который войдет в историю.       Кацуки промолчал, но его уничтожающий взгляд сказал отцу все неприличные слова и эпитеты, которые вертелись у того на языке. — А теперь поговорим о твоём скором будущем… — Да пошел ты… ♠♠♠       Сегодня он сделает это.       Да, Изуку наконец решился на это. Сегодня ночью он оставит этот дом, город, страну. Он сбежит. — Одежда, оружие, небольшой провиант на первое время и деньги, — он перечислял все необходимое и, сложив все в небольшой деревянный ящик с красивой резьбой на крышке ручной работы, спрятал под кровать.       Поднявшись с пола, Мидория вышел на балкон. Облокотившись о балюстраду и вдохнув полной грудью свежий воздух, он немного успокоился. Небольшая тревога слегка отступила и давала немного свободы обдумать затеянное.       На улице была прекрасная погода, все просыпалось от долгого сна. Солнце уже прогревало сырую и холодную землю, дарило тепло. Птицы летали высоко в чистом небе. Ветер играл с хилыми ветками деревьев, подгонял птиц и напевал свои песни Изуку на ушко.       Уже как десять лет Изуку знает, что он — омега. Слабый, ранимый и ненужный своей семье — омега.       В шесть лет каждый узнает сформировавшуюся внутри него сущность. То же произошло с Изуку. Он до сих пор помнит тот день как вчерашний. Как он только не пытался выкинуть его из головы, проклиная и себя и свою «везучесть».       Родители нашли самого дорогого и лучшего врача в королевстве и, оплатив прием, ждали, что их сын окажется альфой или, уже на худой конец, бетой. Старший брат Изуку — Иида — альфа. Все троюродные братья и кузены альфы и беты. В их роду всегда были только альфы и беты, никаких никчёмных омег. В семье Изуку их принимали как необходимость для продолжения рода.       Однако старший брат принял Изуку с его сущностью. Иида часто прятал брата у себя в комнате от выпившего отца. Но не всегда успевал. Иида не мог защитить Изуку от разговоров матери с подругами о зря прожитых муках длиной девять месяцев.       В дверь постучали, и в комнату тихо вошла молоденькая служанка в строгой серой форме. — Ваша матушка хочет вас видеть. Она на кухне.       Он слышал каждое слово и думал о том, что ответить. — Мне нехорошо, я немного посплю. Пускай меня никто не тревожит.       Служанка слегка поклонилась и вышла.       Изуку посмотрел на землю, что расстилалась под балконом его комнаты. Второй этаж. На столе не будет прощальной записки. Иида в курсе того, что рано или поздно Изуку решится на свой отчаянный план, рассказанный ему еще в детстве. Остальным знать не обязательно. Кровать аккуратно застелена, все на своих местах. В комнате порядок. И лишь деревянный ящичек под кроватью ждет своего времени… ♠♠♠       Бакуго был в бешенстве. Ехавший сзади отряд уже бывалых воинов помалкивал, зная, что принца нельзя трогать в такие моменты. Они ехали тихо, но довольно быстро, не привлекая к себе внимания простых людей. И лишь Бакуго выделялся, как горящий факел в темноте, из-за своей убийственной ауры.       Киришима на вопросительные взгляды друзей лишь пожимал плечами. Он не знал, что с самого утра приключилось с его лучшим другом. Он даже не знает, куда они едут и зачем им отряд. — Что случилось? — не выдержал Киришима, когда услышал, как у Бакуго скрипят зубы. Тот посмотрел на друга убийственным взглядом. — Этот мудак отправляет Шото черт знает куда. А мне поручает разобраться с недостачей. Это, по-твоему, нормально?! — Ну, может там что-то серьезное или важное. Он еще что-то говорил? — Я еду за невестой. — Ну, вот види… Что?! За какой невестой?! — Киришима так дернулся, что занервничала лошадь. — Помнишь ту семейку, которая всегда приезжает к нам на три дня летом? Они знают короля, видимо, давние друзья. Их род всегда славился чистотой крови и другой хренью, которой они обожают хвастаться! У них есть омега, которая и станет моей невестой. — Парень или девушка? Хотя какая между ними разница? — Я не знаю, кажется, парень. — По-моему, это странно… — протянул красноволосый с задумчивым видом. — Я помню точно, что у них сын альфа, Иидой зовут. Хороший парень, в прошлом году, когда ты уезжал, он вместе с ними приехал. — Блять. Видимо, пока меня не было, они по-тихому и решили провернуть это дельце.       Кацуки и Киришима больше не разговаривали. И всю оставшуюся дорогу весь отряд ехал молча, радуясь изменениям в настроении принца.       Город, в котором собственно и живет барон Йо Шиндо, оказался довольно большим и красивым. Множество разноцветных домов и лавочек, все люди куда-то спешат, спешат что-то купить или продать. Торговцы кричат, пытаясь приманить к себе побольше людей. Кто-то просит милостыню, а люди проходят мимо, не обращая на человека никакого внимания. На улицах все еще сыро и прохладно. Кацуки желает поскорее разобраться с бароном, чтобы решить проблему с невестой, совершенно не обращая внимания на холодный ветер и чьи-то возмущенные крики. Киришима, как и отряд, следует за белокурым, попутно стараясь как можно сильнее укутаться в теплые плащи.       Отряд спокойно заезжает на территорию поместья и останавливается у лестницы. Кацуки и Киришима заходят внутрь здания, прямиком направляясь к уже ждущему их барону.       Барон Йо Шиндо оказался не таким страшным и толстым, как представлял принц. Черные острые волосы, голубые глаза бусинки и острый подбородок. Он сидел возле маленького столика на кресле-качалке, укутанный в плед. Запах перегара и несколько пустых бутылок на столе говорили о недавнем «празднике».       Увидев принца, он медленно и лениво поднялся из кресла и, поклонившись, присел обратно. — Что привело Вас в мой город, Ваше Высочество? — спросил он хриплым голосом с полузакрытыми веками.       Кацуки постарался держать себя в руках. — Проблема с вашими кораблями, контрабандистами, орудующими в городе, и с резко повысившимся уровнем бедности. Король закрыл бы глаза на это, если бы этот город не являлся вторым по важности. Ваши воины в непригодном состоянии, как, могу заметить, и вы сами… — Бакуго уже сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. Киришима вновь услышал скрип его зубов и уже приготовился хватать Бакуго перед тем, как тот набросился на никчёмного барона.       Как вдруг он замер. Он почувствовал, как его зрачки сузились, а сердце пропустило удар. Он повернулся в сторону входа и снова замер. Этот запах. Безупречен. Через несколько секунд в комнату зашли двое стражников, несущих под руки парня омегу. Омега явно не хотел никуда идти, он вырывался, мотал головой и ногами, пытаясь зацепить стражников.       Одет он был в костюм серого цвета с коричневым ремнем, на котором держался небольшой меч, поверх тёмно-зелёный плащ, а на ногах коричневые сапоги. Его кучерявые черные волосы с зелеными бликами торчали в разные стороны, а зеленые глаза смотрели с долей ненависти и презрения к альфам, несущих его. — …Этот омега хотел сбежать на корабле, который уже отплыл, — уже закончил свой рассказ альфа.       Кацуки посмотрел на омегу и их взгляды пересеклись на долю секунды. Внутренняя альфа, кажется, сделала кульбит и блаженно завыла. — И как звать тебя, омега? — уже заинтересовавшись в сложившей ситуации, спросил барон.       Хоть к Изуку и относились по особенному в семье, но образование ему дали как полноправному члену семьи. Хотя, кроме учебы он и не видел толком ничего. — Изуку Мидория, — с легкостью ответил омега и покосился в сторону пялящегося на него альфы.       Перед Изуку предстал высокий альфа. У него острые пепельно-блондинистые волосы, торчащие в разные стороны, оранжевые глаза, и нахмуренные брови. Одет он был как-то не по погоде: сапоги, штаны темно-синего цвета на черном ремне, верхняя часть тела у него была открыта и показывала прекрасное телосложение. Красный плащ с белым пушистым мехом с небольшим украшением накрывали ему плечи и хоть как-то, но, наверное, грели.       «Он вообще нормальный по такой погоде в таком виде разгуливать?»       Внутренняя омега как-то странно начала паниковать, прося поскорее смыться из-под этого взгляда.       Услышав имя омеги, барон сразу встрепенулся и выпрямился. Он жадным взглядом посмотрел на Изуку, и тому показалось, что его раздели. Он вальяжно прошелся и, остановившись перед Изуку, уже хотел наклониться в притык к нему, как того выдернули из его лап. — Мы забираем этого омегу, — Кацуки кивнул Киришиме, который поедал фрукты на заднем плане. — Что касается тебя, — он тыкнул пальцем в плечо барона так, что тот пошатнулся и сел в кресло, —ты лишаешься своего титула и власти. Собирай манатки и вали из города, пока ноги и руки на месте! — он достал из ремня сверток бумаги и, развернув его, впечатал тому в лоб.       Киришима стоял в полнейшем недоумении, наблюдая за сценой. Когда до него наконец дошли слова друга, он кинулся в сторону омеги, которого уже и след простыл. Дверь на веранду открыта, а ветер спокойно играет с подобием шторки. — Где он?!       Киришима лишь показал пальцем в сторону двери.       Веранда выходила на небольшой, но довольно крупный парк, который полностью принадлежал барону. Шиндо довольно часто любил тут охотиться. Изуку, понимая, что это, возможно, последний его шанс, пытался как можно быстрее уйти подальше от поместья. Вокруг росли голые кустарники и деревья, где-то по веткам прыгали птицы, кричали. Изуку почувствовал, как волна мурашек прошлась по телу. Сейчас он хочет лишь одного — сбежать. И ему кажется, что уже не от семьи, а от того взгляда, что словно въелся в память. Он сам не знал, почему его внутренняя омега так отреагировала на того альфу. Она вообще никогда ни на кого не реагировала, мирно жила и существовала. Но почему… — Нашел! — послышалось где-то сзади, и Изуку повалили на сырую землю. — Отпусти меня! Помогите! — он отчаянно вырывался и, укусив Кацуки, постарался снова бежать, но его снова придавили к земле.       Изуку закрыл глаза и постарался успокоить дыхание. Ему казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди и станцует самбо. Внутренняя сущность испытывала какое-то неопределенное и незнакомое Изуку чувство. Он не открывал глаза, но чувствовал, что тот смотрит на него. Прожигает своими глазами и аурой. — От кого ты бежишь? Зачем сбежал? — этот голос был с металлическими грубыми нотками. Омега никогда не слышал ничего похожего, но шестое чувство подсказывало, что тот не навредит ему. — От судьбы, — выпалил омега и открыл глаза, доверившись року, который слишком часто его подводил.