paper umbrella

Необычный. Слишком яркий. Шумный. Хэчан. Все это ясно понял, стоило мне зайти в класс. Как-то автоматически представившись, я почему-то еще секунд тридцать простоял на месте. Учитель с трудом вывел меня из ступора. Сев за парту, я почувствовал, как эти невероятно хитрые, цепкие глаза буквально вонзились в мою спину. Тело стало от чего-то будто ватным и вдохнуть было сложно. Его огненные волосы. Ярко. Он как кусочек цвета в черно-белом мире. Это притягивало. Постепенно я привыкал к новой жизни, новым людям, но… Но к Хэчану сложно привыкнуть. То как он разговаривает, шутит — непривычно. Его манера, слова выходят слишком грубо, они цепляются как репейник. Жалят, задевают, ломают что-то внутри. Пытаешься игнорировать, но ощущение, словно он поставил цель достать всеми ему известными способами. Воспринимать его как-то однозначно — изначально неверно. Он сложен, притягателен, вызывает противоречивые чувства. И от этого тяжело за грудиной, хочется вырвать этот неприятный комок, но чем больше ты рядом с ним, тем сильнее затягивается этот клубок. Пускает корни. И уже не избавиться, да и не хочется больше. Слишком хорошо помню тот момент, когда мы пересекли полосу отчужденности. Начальная точка дружбы. Драка. Обычная потасовка, в которую попал Хэчан. За школой. Почему я побежал, заметив знакомые красные волосы, не знаю. Ноги сами понесли туда. Но я благодарен за этот порыв. Этот порыв сердца. Кровь бурлит, мальчишеский максимализм до предела. Без разбора лупил старшеклассников куда придется, кое-как пытаясь закрыть собой упавшего Хэчана. К слову, драться для меня в новинку. Получив достаточно тумаков, чтобы в будущем говорить про насыщенную, бунтарскую жизнь, был отброшен на землю. Помню, что где-то рядом приземлился плевок. — Учеба — это все, с чем ты можешь справиться? — растягивая окровавленные губы в ухмылке, откинув голову, с издевкой протянул Хэчан. Пропустив мимо эту колкость, я рукавом вытер кровь с подбородка. — Вот новость будет для твоих многочисленных поклонниц. А красавчик-то защитить сам себя не может, что говорить, если вдруг нужно будет спасать принцесс, — хрипло посмеялся Хэчан. — Мне-то все равно, но то, что ты сравниваешь себя с принцессами, разве не странно? — вставая и отряхивая себя от пыли, поинтересовался я. С того момента Хэчан решил от чего-то, что может просто так заговорить, будто закадычные друзья вот уже лет сто. Может садиться рядом за обеденным столом, рассказывать глупые шутки, знакомить со своими друзьями… Всячески пытался затянуть в свой круг. И это удалось. И стоило с ним сблизиться, так он стал постоянно улыбаться. Заражая этой врожденной жизнерадостностью. — Ты стал шире улыбаться, — как-то сказал Джено, друг Хэчана. И правда. Это было сложно не заметить, в конце концов. То, что он оказывает какое-то отравляюще-исцеляющее влияние. Меняет тебя медленно, но будто все происходит под его контролем. Тактильное общение — тоже про него. Стоит ослабить бдительность, как он берет тебя за руку и переплетает пальцы. Возмущаться даже не стоит, услышишь еще кучу поддевок. — Тело говорит намного больше, чем просто смертный язык, — как-то по-умному сообщает Хэчан, укладывая свою голову на мое плечо. Понять его сложно. Но какие-то проблески все-таки улавливаются. Он словно заноза. Та самая, от которой хочется поскорее избавиться, потому что проходит время и начинает нарывать. Но избавиться сложно, невозможно подцепить и вытащить. Он словно теплое одеяло летом. Тебе невыносимо жарко под ним, но стоит скинуть, как в комнату дуновение предрассветной свежести. И оно снова накрывает. Согреваешься. Рядом с ним слишком много «слишком». Даже когда года идут, а он все также рядом. Это кажется привычным. Его издевки, его забота, его улыбки… Ты начинаешь понимать, что это его язык, на котором он пытается говорить, но не все его хотят понять и принять такую необычную заботу, которая покрыта иголочками. С первой встречи это цепляет, поэтому за все это время я привык и стал ценить. Но он всегда рядом. Даже когда школа за плечами, он с тобой. — Почему ты снова здесь? Ты преследуешь меня? — не выдержав, спросил я, резко развернувшись к нему. — Тебе больше не с кем развлечься? Он тупит взгляд всего на секунду, но каким-то образом замечаешь (или хочешь увидеть именно это) проблеск уязвленности. Но как-то забываешь, что такие прямые вопросы всегда остаются без ответа. И да. Это снова происходит. Он расправляет плечи, скидывая с них ветровку. Взгляд темный, цепкий. — Мешаю? — холодно интересуется Хэчан. Колется. Единственная мысль, когда он задевает плечо, проходя мимо. Больно и неприятно. Будто отмотали на пять лет назад, в первый день встречи. Непонятно. Ловлю на мысли, что с Хэчаном всегда так. И в один момент просто не понимаешь, когда он успел стать твоим сожителем. Просто в одну ночь забредает, и каким-то образом уже шестой месяц вы вместе завтракаете, проводите совместный досуг. Сложно становится тогда, когда ночью дверь твоей спальни медленно открывается и, бесшумно ступая, Хэчан ложится рядом и неуверенно приобнимает за талию. Как и в первую встречу, тело немеет и вдохнуть становиться почему-то тяжело. Он утыкается носом между лопаток. Стрелки часов слишком громко двигаются. Сердце в груди от чего-то заходится. Робко накрывая своей рукой чужую, я понимаю, что во многом еще нужно разобраться, но одно точно ясно — Хэчан слишком яркий, потому что он личное солнце. Солнце, на котором постоянно какое-то движение, вспышки, от этого непросто и порой непонятно. А рядом, потому что притяжение.