Банальная история

Алан пил кофе в режиссерской и просматривал отснятый материал. В это шоу его, довольно известного, но не слишком звездно-дорогого фотографа, приглашали достаточно часто, чтобы ребята успевали примелькаться и зацепить. Не все, конечно, но Алан из года в год все равно болел за суетящихся, пыжащихся, нарочито спокойных щеночков-потенциальных-супермоделей. Болел, но старался не привязываться: детки вылетали из проекта, как пробки из бутылок шампанского на вечеринках. Кто в здравом уме будет привязываться к шампанскому? Самое большее – опрокинул бокал-другой и пошел дальше. – Сэмвелла отправили домой. – Ведущая Алла пришла и устало упала в кресло. – Никитюк, зараза, мог бы и поддержать меня. Я бы мальчика оставила. – Да, хороший такой азиатский типаж, – Алан остановил ассистентку, которая чуть не насыпала сахара в кофе Аллы, не хватало очередной истерики от звезды. – Возьми, дорогая. Алла выверенно благосклонно взмахнула ресницами, принимая блюдце с чашечкой. – Я так люблю смешанные крови, а еще у него красивые светлые зеленоватые глаза. Кому я рассказываю, ты-то уж точно заметил, – Алла улыбнулась, симпатии фотографов страшными секретами не были. Тот же Алан моделей любил на пару – с камерой. – Поезд сегодня в девятнадцать сорок с Центрального вокзала. Мальчик вещи собирает. Алан пожал плечами с деланным безразличием. – Ну, собирает – и до свидания. Уверен, в своей глубинке с нашим портфолио он легко устроится моделью. – Аланчик, до девятнадцати сорока мальчика можно подобрать, – Алла понимающе подняла брови. – Он так расстроился. Думаю, сегодня готов рваться в карьеру даже через постель. – Неприемлемо, – равнодушно подул на остывший кофе Алан. Перед глазами сразу нарисовался позирующий чернявый Сэмвелл, спортивный и высокий, чуть выше самого Алана, соблазнительный даже не в эротической фотосессии. – Правильные фотографы не используют подобную валюту. – А Гордиенко вполне использует, – вмешался соведущий «Я – супермодель» Сашка Никитюк, появившийся в режиссерской. Он выхватил чашку у Алана, но сообразив, что кофе холодный, вернул обратно. – И тебе нравятся его фавориты? – Ну, такое, – хмыкнула Алла. – Вот именно, – Алан прицелился и щелкнул моментально отреагировавшую Аллу. – Пока он снимает, хорошо. Гордиенко точно знает, с какой стороны их снимать. А остальные видят красивую модель, не умеющую работать в кадре. – Я знаю, что гордиенковских, как фотомоделей, не любят, – вставил свои пять копеек Никитюк. – Но на подиуме они хороши. – А на показах белья они хороши особенно, – фыркнул до того молчавший режиссер проекта, Николай. – Практика, хуле. Со съемочной площадки Алан выехал около восьми, когда уже стемнело. Подбросил домой звукорежа Веруньку и звукопера Жеку. С «Супермоделями» Алан сотрудничал уже четвертый год. Правда, только в этом сезоне до дирекции наконец дошло, что парни-модели должны выглядеть как молодые мужчины, а не андрогинные жеманные недодевушки. А Сэмвелл – красавчик, что называется, запал в сердце Алана. Так что заслужил хотя бы круг почета в честь ухода с шоу. Если не уехал. Не уехал. Алан даже почти не удивился, когда на остановке у вокзала заметил знакомую фигуру. В контражуре Алан снимал Сэмвелла на одном из испытаний, фонарь тоже создавал неплохой контражур, не студийный но довольно приятный. Даже не думая о том, правильно это или неправильно, Алан притормозил и открыл дверь. – Сэмвелл, а разве твой поезд не ушел? – Ушел, – проворчал Сэмвелл. Фотографа он узнал: Алан Ковальски, как пингвин, легко запомнить. Да и внешность вроде неприметная – русый, бледный, но цепляет чем-то, не звезда, а не забудешь. – И ты не в нем, – ухмыльнулся Алан одобрительно. Он бы тоже остался. – И я не в нем. Вот, знакомых обзваниваю. Они помолчали. Мимо грузно прокатил трейлер. – Много знакомых? – Что с парнем делать, Алан еще не решил, но подвезти вполне мог, вот и поднялся, чтобы открыть багажник. – Давай, забрасывай вещи. – Кажется, хостел вариант более реальный, чем знакомые, – криво улыбнулся Сэмвелл и протянул сумку, не дожидаясь повторного приглашения. – Не подскажете, кстати, недорогой полизости? – Не подскажу, – хлопнул багажником Алан. Что-то судьба к нему то ли слишком благосклонна, то ли очень уж явно издевается. – Если совсем некуда идти, можешь у меня переночевать, а завтра поищешь варианты. – Правда, можно? Спасибо! – Правда, можно, – Алан наблюдал за вскинувшимся Сэмом. Как есть щеночек. В салоне Сэмвелл эмоционально рассказывал о последнем дне, о том, что сказали судьи. Тарахтел над ухом. Алан сдерживался, чтобы не включить радио или не достать кляп и не заткнуть этот фонтан непрошенных эмоций. Понятно, что ему выговориться надо. Непонятно – зачем Алану это слушать. Долго все же терпеть не пришлось, доехали без пробок и лишних задержек. Новая квартира Алана, помимо хорошего расположения и приличной площади, имела бонус в виде подземной стоянки. Это потянуло остатки денег с заначки, но за удобство не жалко. Сэмвелл вытянул из багажника сумку и потащился следом. В лифте он наконец заткнулся, стоял рядом с Ковальски и задумчиво втыкал в пол. Алан по телефону отбивался от завтрашней съемки, у него горел лукбук для Валевского. Тот позвонил минуту назад, предупредить, что возьмет другого фотографа, если Ковальски занят. На шоу Алан не единственный, да и приглашенный на испытание звездный фотограф займет день. Еще день – испытание от ведущего. Еще пару дней плюс выходные на лукбук точно должно хватить. Улыбнувшись и подмигнув Сэмвеллу, Ковальски набрал Аллу: – Я его забрал. – Успел? – Успеть-то я успел, но сама понимаешь… в общем мне нужны выходные. – Оу, – голос Аллочки стал довольным и понимающим. Она любила устраивать чужую личную жизнь. – Так он не против, я все правильно поняла. – Рыбка моя, звезда моего сердца, выходные! – Ладно, прикрою тебя. Будешь должен. – Конечно, конечно… Сэмвелл весь разговор задумчиво пялился на Алана, старательно изображая какую-то эмоцию. Вот за неумение передать лицом то, что чувствуешь, Сэмвелла и выперли из шоу, и правильно выперли – злорадно подумал Алан, но сказать ничего не успел. Лифт остановился, и они вышли в коридор. Ключ легко вошел в замок, совсем новенький, еще блестевший от заводской смазки. – У меня начальная стадия ремонта, – предупредил Алан. Ремонт у него тянулся перманентно, как стиль жизни, и переехал вместе с ним в новую квартиру. – Ничего, главное есть, где переночевать и помыться, – смущенно хмыкнул Сэмвелл. – Так что я все равно готов заплатить. – Если все так просто с «заплатить», то почему ты торчал на остановке? Алан пропустил Сэмвелла в коридор. Раньше ему не казалось, что вместительный шкаф в коридоре занимает сколько места, а сегодня невозможно бросить сумку и куртку повесить, чтобы не ткнуться в торчащего на дороге Сэмвелла. – Не стой в проходе. – Раздражение накрыло Алана довольно неожиданно, как и желание. Он хотел щенка слишком сильно, чтобы просто поиметь и вышвырнуть, но не собирался становиться ступенькой в его карьере. – Брось сумку в угол и проходи. – Хорошо, – Сэмвелл пнул вещи и встал в дверном проеме. – Меня все зовут Сэм. – Нет проблем, Сэм так Сэм, – проходить в комнату, зацепляя широкоплечего Сэмвелла, Алан не собирался. Он укрылся в ванной и оттуда прокричал: – Ты голоден? Я могу пожарить картошки или нарезать бутерброды! – Можно просто яблоко или сыр, – попросил Сэм. Он двинулся по коридору на голос Ковальски, и они вновь столкнулись прямо на выходе из ванной. – Поздно очень. – А, ну да, у вас же диеты, – хмыкнул Алан. Щенок зарделся, но не отступил, пришлось мимо него протискиваться, вдыхая какой-то моднявый инди-свежачок. – А у меня еще есть пельмени. Но яблоки тоже есть. – Давай, – Сэмвелл немного тушевался. После телефонного разговора в лифте стало окончательно ясно, зачем Ковальски его привез. И самое стыдное во всей этой ситуации – как быстро Сэм согласился. Еще не вслух, но уже рассматривал Ковальски именно как красивого мужика и потенциального партнера. – Можно на ты, да? – Конечно, – яблоко Алан бросил в щеночка, и тот поймал, ловкий паршивец. – Давай на ты. Сыр доставать? – Если можно, – Сэм уселся на высокий табурет. Сделать бутерброды, включить кофе-машину, оставить часть сыра Сэмвеллу, – на этих действиях не сосредоточишься и не отвлечешься от Сэма, хрустевшего сочным яблоком. Алан предпочел бы спрятаться за камеру, фотогеничности парню не занимать, а камера имеет право смотреть бесстыдно и раздевать любого и любую без обязательств и обещаний. Алан так не мог, без обязательств, он предпочитал четко знать, чего ждать от отношений. И да – любил контракты и определенность. Горячие бутерброды вкусно пахли расплавленным сыром с ветчиной. Сэмвелл притянул к себе чашку кофе и уткнулся в нее носом. Алан все же не удержался, щелкнул его на телефон. Не шедевр, но для инстаграма в самый раз. – Тебе скинуть? – Можно выставлять или это авторское? – поинтересовался Сэм, продиктовал номер телефона. – Классно. Когда ты на конкурсах фотографировал, у меня всегда были удачные фото. Я считал тебя своей хорошей приметой. – Выставляй, – кивнул Ковальски. – Потому что я знаю твои ракурсы, а их должен знать ты. Выучи свои удачные фото, и смотри в камеру. – Думаешь, у меня получится без шоу? – Сэм зашел на свою страницу и через пару минут улыбался первым лайкам от друзей из Модельного дома. – Потенциал есть. – А есть что-нибудь покрепче кофе? – отложил телефон Сэмвелл и покусал нижнюю губу. Уже не мог улыбаться, устал. А они говорили, что Сэм не умеет показывать нужную эмоцию. Вот же столько продержался, чтобы не показывать, как на душе херово на самом деле. – Есть, – Ковальски не стал кривляться и читать нотации. Сэм относился к старичкам шоу. Конечно, двадцатисемилетнего Сержа он не переплюнул, но и не подросток, так что немного выпить ему не помешает. – Бурбон есть и вино. – Вино мне не вставит, а бурбон… ничего проще нет? Давай бурбон, – Сэмвелл смотрел на появившийся на столе толстостенный стакан и льющуюся в него золотистую жидкость. У Ковальски были красивые руки. – Ты составишь мне компанию? – У меня завтра много работы, так что я – кофе. – Разве не я твоя завтрашняя работа? – опрокинул в себя половину бурбона Сэм и потянулся за сыром. – Размечтался. Ты повод, щеночек, – усмехнулся Алан и отвернулся сполоснуть чашку. – Можешь пить, а я в душ. Потом найду тебе полотенце и постелю постель. – А я уже настроился на твою, – растянул губы в улыбке Сэмвелл и допил остальное. – Можно еще? – Налей себе сам, – Ковальски покачал головой. – И не настраивайся долго бездельничать. Тебе нужно крутиться, пока твою мордашку еще помнят. Если ты всерьез собираешься работать в моделинге. – Понятно, а ты не поможешь? – Пока можешь у меня ночевать. Список модельных агентств я тебе скину по свободе, – теперь Ковальски ухмыльнулся не так искренне. – Вкалывай, щеночек. Я вкалывал, Алла вкалывала. Будешь вкалывать, может, и набегаешь на то, что будет считаться приличной карьерой. Нас всех ноги кормят, а на блюдечке ничего не приносят. – Я и не хочу блюдечко, – оскорбляться Сэмвелл не собирался, представлял, как это выглядело со стороны. И соблазнить красивого мужика он собирался, потому что хотел секса и Ковальски, а вот остальное могло бы стать приятным бонусом или не стать. Слушать, что еще скажет Сэм, Алан не стал, развернулся и пошел в ванную, как собирался. Кровать у него была одна, вернее, даже не кровать, а матрас на подиуме. Подиум также прекрасно справлялся с ролью большущего вместительного комода, и где-то на дне должен был лежать надувной матрас. Да, дивана Алан так и не завел, с креслами-мешками проще уживаться. Их можно запинать в угол и свалить большой кучей, если нужна студия. В этой квартире Алан успел настелить полы и частично покрасить стены в приятный ненавязчивый цвет (как же он назывался в каталоге?) ракушечного слома, остальное так и осталось цвета шпаклевки и грунтовки. Стремянка отлично справлялась с обязанностями вешалки для одежды. В противоположном от подиума углу стоял рабочий стол и шкаф для фотоаппаратов, старых фотографий, которые жалко выбросить, хотя все давно оцифровано. И это самое отдаленное от кровати место, так что Алан бросил матрас у шкафа и присоединил электрический насос. Благо была привычка сворачивать их вместе. Надувать этого монстра ртом никаких легких бы не хватило. – Это даже на вид неудобно, – Сэмвелл оперся о постамент и отхлебнул свой бурбон. – А это что? Сэм потянул стильный икеевский ящик с девайсами. Почему-то Алан и не подумал его спрятать, так что теперь просто пожал плечами и отмахнулся: – Просто реквизит с прошлой съемки. – Я бы такой реквизит попробовал, – задумчиво протянул Сэм. Он даже надеяться не мог на такое. Ковальский, ты попал, просто попал. – Ты им пользовался? – Снимал. – Понятно, – отставив стакан, Сэм стянул свитер вместе с футболкой, облизнулся и посмотрел на Ковальски отработанным взглядом исподлобья. – Если завтра ты занят, то может сегодня? – Что «сегодня»? – холодно спросил Алан, в корне пресекая порыв дернуть наглеца за волосы, заставить опуститься на колени, открыть болтливый рот и занять его куда более полезными вещами. – Все, что захочешь. Я очень надеюсь на твою постель, а не на надувной матрас. – Очень зря. – Почему? Мы взрослые люди, понимающие свои желания, – Сэмвеллу казалось, что с Ковальски лучше не играть, но соблазнять он еще толком не умел. Будь он девчонкой, было бы проще, а так… ну, не мускулами же играть? – Щеночек, ты что вдруг стал бисексуалом? Или если бы проезжала Аллочка или Регина Спицина, ты бы остался правоверным гетеро? – ехидно поинтересовался Ковальски. Ну вот почему все худшие ожидания сбываются? – А так просто немного не повезло. – Я гей, Алан. И у меня не было секса все время, пока шло шоу! – Сочувствую, – кивнул Алан без грамма сочувствия в голосе. – Можешь принять холодный душ и вали спать. Юльке я скажу, чтобы она не переживала, что ее рыцарь покинул проект. Он же все равно типа гей. – Не мог я там открываться, – Сэм медленно подошел к Ковальски, офигенно сексуальному в одних хипсах. Может, он и насмехается над диетами, но спортзал явно уважает. – Джуниора оборжали только за подозрения, что он предпочитает мужиков. А я хотел хоть до финала дойти спокойно. – Спокойно? – Алану пришлось выставить руки, упереться в горячий мускулистый живот рослого Сэмвелла. – Твое «спокойно» почему-то включало в себя регулярные драки. – Так получалось, – стушевался Сэм. Он попробовал потянуться за поцелуем, но Алан только фыркнул. – Я тебя выпорю, если не оставишь меня в покое. – Согласен, – алкоголь приятно туманил голову, и домогаться Ковальски казалось Сэмвеллу самой естественной и приятной вещью в мире. Он стянул джинсы до колен. Плавки не скрывали его желания, но мешали. Сэм стянул и их. Стоял перед красивым мужиком полуголый и чувствовал себя очень правильно. – Я не шучу, Сэмвелл. – Я верю, – Сэм нагнулся и вытащил из штанов пояс. – Вот, пожалуйста. – Пошел в ванную, – Ковальски выдернул из рук придурка ремень. – Пьяные малолетки меня не возбуждают. В особенности его не возбуждали идиоты, которые сами не понимали, что предлагают. Большинству людей нужна была лишь пряная приправа к сексуальным играм, возможность почувствовать или показать себя невероятно крутыми, продвинутыми и открытыми новому опыту. Но дальше игр у них заходило редко. В итоге Алан, конечно, получал классный секс, но крайне редко – полное удовлетворение. И сейчас он зло уставился на своего гостя, который, кажется, причины его злости не понял или сделал вид, что не понял. – Без поцелуя не пойду, – успев облапить Алана, Сэмвелл точно знал, кто из них двоих врет. – Я не малолетка и возбуждаю тебя. Ослепительно улыбнувшись, словно в объектив камеры, Сэм медленно, насколько позволяли спущенные штаны, подошел к ближайшему креслу и склонился над ним. Еще и задницей повертел. Алан шлепнул себя по ладони, на автомате проверяя хлесткость девайса. – А можешь сразу отыметь. – Я уже сказал, что если ты не перестанешь, выпорю. – Так давай. Алан не собирался всерьез пороть щенка, просто шлепнуть пару раз, чтобы тот проникся и убрал свою соблазнительную задницу с глаз долой. Нормальный человек не будет терпеть, чтобы его пороли, как провинившегося мальчишку. Однако Сэмвелл вздрагивал, стонал, выгибался, но не поднимался, и азарт почти взял верх над обычным здравомыслием Алана: не настолько, чтобы проверять, насколько сильную боль нужно причинить, чтобы заставить Сэма сдаться. Но так, чтобы стало интересно, как долго тот выдержит. Выпяченная задница Сэмвелла покрылась красными полосами, он сам сдавленно всхлипывал – и оставался на месте. Когда полосы слились в одно красное пятно, а поверх легла пара быстро темнеющих вспухших следов, остановился уже Алан. Медленно и длинно выдохнул, стряхивая медитативную вовлеченность в процесс, бросил ремень на пол возле Сэма. – Не провоцируй меня больше. И иди спать. – А хорошо, – Сэмвелл сполз с кресла, сел задницей на приятно холодный пол, вытер ладонью набежавшие слезы. – Нет, правда, хорошо. Мало, но лучше, чем совсем ничего. – Я иду спать, – пришлось крепко стиснуть в кулаке и чувства, и инстинкты. Алану намного проще было справился с обычным желанием, но рядом был саб, опытный или инстинктивно верно реагирующий, – без разницы. И застарелый тематический голод буквально пожирал Сэма глазами фотографа. И все таки Алан сумел сдержаться, не собирался он идти на поводу у мальчишки. – Мне плевать: можешь купаться, можешь пить на кухне, можешь лечь спать. Мне все равно. Так нельзя было. Так неправильно. Сколько угодно можно повторить про безразличие, но сам в это не веришь. Особенно когда вопреки словам руки словно сами собой тянутся… да хотя бы обнять. Алан выматерился про себя, выключил свет и упал в постель. Он слышал только тяжелое дыхание Сэмвелла, а потом тот заговорил. – Я просто устал показывать нужные эмоции: любить Юльку или Настю, ржать, когда парней просят обняться, потому что «мы ж не такие». Нарываться на драку, чтобы снять это напряжение, и опять улыбаться и делать вид, что все нормально. Наверное, Никитюк и Регина правы, я уже не тянул. Если б можно было быть собой, но конкурсы становились сложнее, а напряжение усиливалось. Ты спишь, Ковальски? – Сплю. – Угу. Никогда не сомневался, кого хочу. А вот насчет боли сомневался. Любовники были, если интересно, а Верха не было. Если я просил о разнообразии, меня игриво шлепали по попе. Я тогда думал, что не так уж мне нравится. А сейчас понял, что просто было мало. Представить не мог, что может быть мало. А сегодня точно знаю, что неудовлетворен, что кайф был так близко, не оргазм, но что-то похожее на расслабление после. Драки тоже давали что-то похожее, знаешь? – Нет. – Стоило немалого труда не дергаться, не выказывать удивления из-за того, что Сэм озвучил совсем недавние мысли самого Алана. – Хорошо, что ты не спишь. А я у тебя такой не первый? Только не говори, что у тебя ящик игрушек после съемки остался. Я уже порченный, все извращения, что можно придумать, люблю. – Ты себе льстишь и мало знаешь об извращениях, Сэм. – А можно спросить? Раз ты все равно не спишь. – Слушай, если я займу твою задницу, это заставит тебя замолчать? – Покоя этой ночью все равно не дождаться: если заткнется Сэмвелл, то совесть не заткнется. Алан стукнул кулаком по подиуму. – Давай, ползи сюда. И паршивец пополз, не поднимаясь с колен. Алан оценил, потянул за волосы, притягивая к себе. Он целовал Сэма крепко, извиняясь за невнимание. И Сэмвелл отвечал. Сначала обхватил Алана, обнял, поглаживая по плечам и шее. Затем, словно опомнившись, он поднял руки, скрестив их над головой. – Ты как любишь? – переспросил Ковальски. Он в этом плане не имел особых предпочтений, его первые серьезные отношения случились с партнером, который был абсолютным универсалом. Вот Алан так и привык – получать удовольствие, независимо от роли в постели. – Чтобы меня трахнули, пожалуйста, – попросил Сэм. – Перевернись на живот, – приказал Алан. Штор он так и не завел, и луна беспрепятственно заглядывала в его окна. Зато даже в ее тусклом свете было видно довольное лицо Сэмвелла. Долго разводить нежности Алан не собирался. Можно пойти против принципов и трахнуть упавшую вниз модельку, но работа все равно важнее личной жизни. Валевский любил назначать съемки в несусветную рань. Потому Алан и обошелся без долгих прелюдий, нашел резинку и смазку под матрасом, проверил, что Сэм расслаблен и готов принять. Тот выпячивал задницу, напрашиваясь на ласку. Прекрасную задницу, между прочим, Алан так и представлял, каким удовольствием будет шлепать паршивца, положив себе на колени – отличная поза, позволяющая полностью прочувствовать своего нижнего. Потом. А сегодня он просто засадил Сэму, с удовольствием ощущая, как раздвигаются тугие мышцы, впуская член. Сэмвелл стонал тише, чем при порке, зато поднимал бедра навстречу, изгибался… и только мешал своими суетливыми движениями. – Руки за спину. Повиновался Сэмвелл быстро и беспрекословно. Алан сжал его запястья, управляя и задавая удобный себе ритм. Впрочем, кажется, и Сэму нужно было именно это. Он дернул руками, явно желая подрочить себе, чтобы быстрее кончить. Только давать ему столько воли, Алан не собирался, усилил хватку, а свободной рукой потянул за волосы, прогибая к себе, и впился зубами в смуглое плечо. Действительно, резкой боли Сэмвеллу хватило, чтобы забиться в оргазме. – Теперь я могу поспать? – Ковальски кончил, отдышался и даже чмокнул Сэма в ухо. Использованный презик вертел в руках, надо бы подняться и выбросить, но слишком лениво и расслабленно он себя чувствовал. – Если я могу спать с тобой, – довольно потянулся Сэмвелл. – На этом матрасе явно удобнее. – Иди помойся, поросенок, чего я не терплю в своей постели – так это грязи. – Правда? – Сэм сел, но целоваться не лез. Хотя хмель еще не выветрился, Сэмвелл немного сбавил обороты. – Я быстро. – Можешь медленно, и выброси это. Щеночек не кривился и не спорил, таким его Алан помнил и по шоу. На испытаниях с его участием Сэмвелл исполнял все задания четко, отрабатывая на сто процентов. Видимо, Сэму просто требуются внятные распоряжения. Может, модель он и не творческая, зато исполнительный, что в профессии временами ценится даже больше. – Ковальски, полотенце дашь? – прокричал из ванной Сэм. – Дам. Пришлось подниматься, и тащиться в ванную. Беспорядка Алан не любил и мокрых следов по всей квартире тоже. Сунув полотенце через порог, он вернулся в кровать. Сэмвелл пришел следом, нырнул под одеяло, не прижимаясь, только руку положил совсем близко, чтобы ребром ладони касаться Алана. Его сдержанность Ковальски оценил, даже улыбнулся засыпая. Раскрыть глаза утром – задача нетривиальная, даже если лег вовремя. Алан ранней птицей никогда не был, так что использовал всю тяжелую артиллерию, включая холодный душ, чтобы проснуться. В комнату он вошел с двойной порцией эспрессо, одновременно глотал обжигающий напиток и выбирал объективы, которые могли пригодиться. Сэм сидел на постели, закутавшись в одеяло, и сонно наблюдал за бегающим Аланом. – Мне тоже надо выходить? – Нет, можешь еще поспать. Таких фриков, как Валевский, любящих раннее утро, не так много. – Тот самый Валевский? – глаза Сэмвелла широко распахнулись. – У него совершенно укурные показы и вещи. – Да-да. Теперь он меня укурит своим лукбуком, – Алан посмотрел на Сэма внимательно и отмахнулся. – Нет, модели набраны. И я не собираюсь тебя проталкивать к известному дизайнеру только потому, что мы переспали. – Я понял, – кивнул Сэм, не то чтобы он надеялся, что Ковальски изменит свое мнение, но была такая мысль. – А почему ты свои фото до сих пор не развесил? – А вот это важно сейчас? – Алан чуть не поперхнулся кофе. Его работы стояли под стенами почти год уже и никого не тревожили. Он наконец закрыл сумку и бросил на стол связку ключей. – Вот, разберешься. – До вечера. К моменту когда досняли лукбук, Алан чувствовал себя тряпкой – хорошенько покрутившейся в барабане стиралки, тщательно выполосканной и выжатой. Валевский остался доволен, хотя крови напился вдоволь и у моделей, и у ассистентов, и Алана не миновала участь сия. Ну, Алекс всегда таким был – гребанным перфекционистом с безумными идеями, совершенно не терпящим, чтобы ему перечили. Зато потом смотришь и понимаешь, что оно стоило каждой капли пота и нервной клетки. Сэмвелл по вечерам пытался поддерживать разговор, но Алан мог только кивать и думать о Валевском и его коллекции. Нет, жрать он еще мог что угодно, даже здоровую еду Сэма. Кажется, в его доме завелась гранола и отварная куриная грудка. Конечно, если грудку утопить в кетчупе и засыпать сыром, ее можно было есть, но не иначе. С сексом Сэм не лез. В одних трусах бегал, вертя соблазнительной задницей, ночью утыкался носом в спину, закапываясь поглубже в одеяло, но не навязывался. Послушный щеночек, Алан оценил. В выходной между съемками у Валевского и шоу Алан отсыпался. Только когда время перевалило за полдень, а желудок напомнил о себе голодным урчанием, он нехотя открыл глаза. Сэм сидел под стенкой и что-то листал в планшете. – Как успехи? – Анна попала в комнату грусти, – Сэмвелл переписывался с парнями, да и с Юлькой тоже. И шоу смотрел в интернете. – Думаешь, она вылетит? – Смотря кто вторым пойдет. Тут не угадаешь. Ты из явных фаворитов был: типаж, глаза красивого цвета, не зажатый – и все равно вылетел. У нас что-то съедобное есть? – Алан потер глаза. Кажется кенгуру, эвкалипты и бумеранги Валевского ему еще месяц сниться будут. – Гречка с курицей. – Тогда я лучше пиццу закажу, с салями и беконом, – доставка висела у Алана в быстром наборе. – Тебе брать? – Да, бери с двойным сыром и тунцом, – Сэм поднялся с мешка. – Тебе кофе приготовить? – А давай, – Алан широко зевнул. – Большой американо с молоком. Сначала в душ, потом на кухню. Кофе одуряюще пах на всю квартиру. Когда спешить не нужно, кофе всегда пахнет сильнее. И волосы Сэма пахли кофе… Выспавшийся Алан пребывал в игривом настроении, так что зажал парня у подоконника, разбавляя свой американо поцелуями. Курьер приехал очень вовремя. Сэм уже во всю терся пахом о бедро Алана, недвусмысленно намекая на свои желания. Но пицца выиграла этот раунд. Позже сытый Алан лежал на двух креслах и лениво чесал Сэмвелла за ушами, как здорового кота. Они просматривали отснятый материал на большой плазме. Сэм вздыхал завистливо и восхищенно. – А я только зря бегал. Все агентства обещали перезвонить. – Значит перезвонят, может. А кастинги были? Вроде на показы молодежной недели моды набирали людей, там платят мало, но опыт неплохой. – Да, я не знал… Алан, – Сэмвелл потянул Ковальски за руку. – А мы повторим? – Тебя трахнуть? Это легко и с удовольствием, раз уж ты вечно под боком, – легкомысленно хмыкнул Алан. – Нет. Меня выпороть, – закусил губу Сэм и постарался поймать взгляд Алана. Он волновался куда сильнее, чем на кастингах. Ну, может не сильнее, но сейчас Сэмвелл словно предложение делал, и «да» Ковальски значило бы куда больше, чем просто согласие на секс без обязательств. – Только порку хочешь? – деланно безразлично спросил Алан. Его бывший Темой не интересовался, и в последнее время случались только эпизодические сессии с хорошими знакомыми. И секс эпизодический – с друзьями. – А можно еще что-то? – осторожно спросил Сэм. – Ну, ты меня называешь щеночком – это бесит. Но и на некоторые фантазии наводит. – Интересно… – Прищепки куда угодно, это же больно, да? – Вполне больно, – кивнул Алан и ущипнул Сэмвелла за руку. – Так, только растянуто во времени и ощущениях. – Хочу, – кивнул Сэм и выжидающе посмотрел на Ковальски. Внутри все натянулось и приятно дрожало от предвкушения. Соблазнительные картинки так быстро мелькали в голове, что Сэмвелл не успевал все их запомнить. – Нам делали восковую депиляцию. Очень сильные ощущения. – Хорошо, воск неплохой вариант. Мне нравится, – одобрительно заметил Алан. – А иглы больно? – Я не очень люблю проколы и порезы, но больно, да. – Ясно, – Сэмвелл попробовал собраться с мыслями. – А ударить можно же не только ремнем? У тебя там в ящике интересные штуки. – А не боишься, что я тебя слишком сильно ударю? – ответ на этот вопрос Алану был особенно важен, он придержал Сэма за подбородок, вынуждая смотреть прямо в глаза. – Нет, боюсь, что ударишь по яйцам. Я не хочу по яйцам. – Что-то еще не хочешь? – Сейчас я больше нафантазировал, чего я хочу, – честно признался Сэмвелл. – Ты прямо хочешь табу и стоп слово, и все по-взрослому? – Ну, вообще-то ты не о самых детских играх просишь, щеночек, – заметил Алан. Он боялся слишком поспешить с Сэмом, но и упускать не хотел. Парень слишком нравился ему и без этого неожиданного сюрприза, а уж после подобных откровений хотелось просто запереть его и выпускать исключительно в ошейнике и поясе верности. Именно так, чтобы и он сам, и окружающие знали, что этот породистый щенок уже хозный. – Хочешь попробовать то, чего с первым встречным не делают. – Тогда ты меня возьмешь... как правильно сказать… ну, себе? – Сэмвелл улыбнулся и растерянно развел руками. – И ты не первый встречный, я привык повиноваться щелчку твоей камеры. Да, задание ставил не ты, но мы видим только камеру, если это не групповая съемка конечно. – Давай так, – Алан потянулся за швепсом, выдерживая паузу. – Я сейчас найду стандартный контракт, кое-что в него добавлю. А ты его прочитаешь. Только серьезно прочитаешь, переспросишь, если что-то не понятно. Мы его подпишем и… – И? – Пока просто займемся сексом. А утром я уеду на съемочную площадку… – А выпороть? – протянул Сэмвелл. – Я бы этого хотел, тем более, если ты настаиваешь, – Алан взъерошил Сэму волосы и подмигнул. Стандартный контракт с примечаниями в понимании Алана включал в себя довольно много пунктов. Судя по тому, как вытянулось лицо у листающего контракт Сэмвелла, много неожиданных пунктов, большинство из которых никогда не приходили тому в голову. Да, раз уж начали они с такой удобной вещи, Алан вписал в контракт обязанности по дому и регламентировал пересечения в рабочей сфере. – Что значит: никаких встреч на рабочей площадке? – Сэм заглянул в конец списка. – А если меня возьмет моделью дизайнер, у которого ты работаешь? Или мне спрашивать, кто фотограф, и не ходить на кастинги проектов, где ты снимаешь? – Нет, тебе ходить на все кастинги и не интересоваться, где снимаю я. – То есть мы встречаемся вечером, и я не должен спрашивать, как прошел твой день? – Сэм, – Алана вздохнул. Кажется, его занудство наконец повстречалось с достойным соперником. – Я имею в виду, что на работе между нами нет никакой связи. На протекцию ты не рассчитываешь ни в кастинге, ни в работе. Слажаешь – это будет твоя ошибка, а не моя. – Но плакаться тебе в колени я могу? – не узнав ничего нового, Сэмвелл перешел на первые пункты. И на них он залип, внутри живота мелко дрожало. Сэм даже забыл о разрешении спрашивать, достал телефон и гуглил правильно ли он понимал. – Можешь, – вот такая реакция Алану нравилась. Он бы предпочел объяснять, но так тоже неплохо. – Угу, – Сэм деловито отметил пару пунктов. – Если я со стоп-словом не буду оригинальничать, ты не расстроишься? Если просто стоп? – Давай такое, чтобы ты не сказал случайно: красный, Касабланка, пингвин. – Пингвин можно? – засмеялся Сэм и пропел: – О боже, какой мужчина! Я хочу от тебя пингвина! Алан не удержался и фыркнул. – Как скажешь, думаю, меня пингвином в порыве страсти ты называть не будешь, – отсмеявшись, Алан оставил Сэмвелла в покое и вернулся к просмотру работ, правда, на щеночка все равно посматривал. Тот так краснел, что его смущение даже возбуждало. – Угу. К прочтению контракта Сэм подошел серьезно, это выдавало в нем бывшего школьного отличника, но в общем Алана скорее порадовало. Щеночек вносил свои правки даже в бытовые обязанности, провозгласив вслух, что совмещать рекомендованное вкалывание с походами по магазинам не выйдет, так что придется разделить эту тяжкую повинность. Сэмвелл так увлекся контрактом и поправками к нему, что не заметил, как наступил вечер. Алан пытался соорудить что-то съедобное из того, что есть в холодильнике, когда Сэм пришел, сжимая в руках листки: – А насколько это серьезно? Как я понимаю, у нотариуса такой контракт не заверишь, да? – Это не для нотариуса, Сэм, хотя заверить у своих людей не проблема, – Ковальски разбил яйца для тортильи, приготовил для начинки картофель и остатки семги. Сэмвелл терпеливо ждал ответа, и, быстро сунув тортилью в духовку под гриль, Алан повернулся к нему. – Это для нас. Я буду иметь моральное право бросить тебя, не оправдываясь и не объясняя. Ты будешь иметь право на то же самое. – А право просить обещанное по пунктам я буду иметь? – Можешь попробовать, щеночек. Почему бы и нет. – В чем тогда смысл? Разойтись можно и без контракта, – Сэмвелл смотрел на Ковальски снизу вверх. – Это, скажем так, честное и открытое обсуждение с партнером своих желаний и ожиданий. Это прямое предупреждение о своих страхах и табу. – Алан смотрел прямо на Сэма. – Если ты честно написал, что не приемлешь чего-то, а твой парень упрямо наступает на твои больные места, разве это не повод закончить отношения? – Наверное... – Сэмвелл с минуту посидел, глядя в пространство, потом кивнул собственным мыслям в ответ. – Обычно о своих страхах говоришь очень близкому человеку, которому доверяешь. И если даже ему наплевать, то… наверное. – И если у тебя вызывает отвращение то, что привлекает твоего возможного партнера, может, лучше разойтись раньше, чем разочаруетесь, и не тратить свое и чужое время? – Ты все усложняешь, Алан, – Сэмвелл пробежался по списку, засомневался в своих словах, но упрямо продолжил. – Для начала главное, что ты мне нравишься и вызываешь желание. И я у тебя тоже вызываю. – Нет проблем, щеночек. Значит только секс и ничего больше, – пожал плечами Ковальски. – Я не хочу случайно наступить на твои сквики. – Но я уже прочитал и заполнил, и хочу. – Тогда почему торгуешься? – Не торгуюсь, а пытаюсь лучше узнать, – Сэм принюхался и нырнул под руку Алана, выключить духовку. – Пригорает. Интернет давал много информации, но не заменял практики и ощущений. Можно было сто раз прочитать о чужих ощущениях, но это не то же самое, что испытать самому. Алан старался притормаживать энтузиазм Сэмвелла, которому хотелось всего и сразу. Тот и так плыл с самых простых воздействий, даже спанкинг привел его в ожидаемо щенячий восторг. Второй общий уикенд Алан и Сэм провели на работе. Точнее, Ковальски провел весь день на съемках. Участников становилось меньше, но задания усложнялись и занимали больше времени. Сэмвелл узнавал результаты от оставшихся ребят или от Алана, но передачу не смотрел. Он поучаствовал в массовке для рекламы, больше хвастаться было нечем. А вот на третий уикенд Алан разбудил Сэма поцелуем и потянул за врученный с вечера ошейник. – Ну-ка, щеночек, быстро в ванную и возвращайся, приготовлю тебя к игре. – Ты не идешь на работу? – Сэмвелл обрадовался, даже расспрашивать не стал, помчался в ванную. Прокричал оттуда: – Я очень быстро. – Не спеши. Повиновение давалось Сэму легко, но быстро надоедало. Он пытался взбрыкивать, и Алану приходилось ставить паршивца на место к обоюдному удовольствию. Покупать полную экипировку пока было слишком рано, но играть в пет-плей без хвоста совсем не интересно. Так что вечером после работы Алан улучил момент и забежал в салон, не поленился потратить несколько минут. Сэм вернулся и присел на колени у постели: – Что делать? – Во-первых, щеночек, ты молчишь весь день. Животные не разговаривают, они слушают и преданно заглядывают в глаза, – Алан прижал палец к губам Сэмвелла. – С этой минуты молчишь. А я помогу. Кляп в виде косточки Сэма не удивил. Он послушно открыл рот и сжал зубы на плотной резине. Ремешков на этом кляпе было больше. Алан повозился, застегивая их на затылке Сэмвелла. Зато такой кляп не вытолкнешь языком и не снимешь без посторонней помощи – как раз подходящая игрушка для такого неугомонного нижнего. – Теперь руки давай. Вернее лапу, пальцы для собаки ненужная роскошь. Ты так не расслабишься. Сэмвелл выразительно фыркнул и протянул ладонь. Специальных перчаток Алан не взял, не был уверен, что он заядлый собачник. С задачей помешать Сэму пользоваться руками, легко справлялись простые бинты. Алан сначала замотал пальцы и приказал сжать кулак, поверх снова пошли бинты, превращая руку в нефункциональную культю. Хороший катушечный пластырь зафиксировал результат. И вот Сэмвелл опирался на кулаки и пытался сообразить как себя вести. – На спину. Ложись на спину, щеночек. Пояс верности на Сэма Алан собирался натянуть давно. Это красивое создание само напрашивалось на максимальные ограничения. Пока на день, а дальше как получится. Если Сэмвелл не запингвинит, то Алан собирался игнорировать его недовольство. Да, молоденьких моделей интересно держать в узде, особенно на фотосессиях с девушками. Такие как Сэм часто бисексуальны, да и просто интересно будет его дразнить. – А теперь самое приятное: хвост. Ты же любишь такие игрушки, да, Сэм? Заурчав что-то невнятное Сэмвелл лег на пол грудью выпятив зад. Пробка для него была великовата, так что должна была чувствоваться достаточно остро. Тяжелый собачий хвост качался из стороны в сторону при малейшем движении, усиливая ощущения. Сэм оглянулся, и его ореховые глаза потемнели от желания. Он переступил с ноги на ногу, прислушиваясь к себе. Пластиковый пояс верности ограничивал его, даже о ногу хозяина не потрешься, как собака. Поиграли они не так долго: Алан бросал мяч, а Сэм пинал его лбом в сторону хозяина. Потом он лежал у его ног, пока Алан отправлял обработанные фото заказчику. Сэм сообразил, что издавать повизгивания и толкаться – это единственное, что он может, больше никак внимания хозяина не привлечешь. – Не мешай, не то запру в ванной, – Ковальски погладил напрашивающегося на ласку Сэма по голове. А закончив с делами, Алан прошелся и взял с подиума поводок. – Пойдем погуляем? Сэмвелл засеменил рядом, усердно вертя задницей и помахивая хвостом. Однако возле двери он остановился и смотрел на одевающегося Алана недоверчиво, но пока не поднимался. Сегодня вместо «пингвина» стопом было встать на ноги и выйти из образа. – Если не хочешь, сиди дома. Я в магазин и вернусь, – присев у двери, Алан почесал любовника по животу, касаясь пластика и подтянувшихся яичек. Кое-кому явно уже хотелось кончить. – Хорошо, щеночек. Или все-таки выгулять тебя? Сэмвелл повертел головой и даже сделал шаг в глубь квартиры. На это Алан только рассмеялся, привязал поводок к ручке двери и вышел, еще раз заверив, что постарается не задерживаться. Вот по возвращению, Алан нашел Сэма лежащим у порога. Возможно, тот не сообразил, что не привязан, но скорее попытался вжиться в шкуру пса. Пара часов наедине с собой, без телевизора и гаджетов – после этого радость в глазах Сэма казалась естественной и неподдельной. Он завертел задницей, заскулил, пробежался по коридору до туалета и вернулся к Алану. Снова заскулил и побежал к двери в туалет. Круглая, закрывающаяся на щелчок, ручка оказалась непреодолимым препятствием для пса. – Надо было тебя выгулять, – добродушно засмеялся Ковальски и открыл дверь. Сэм замешкался, оглянулся на него, на коленях до унитаза он явно не дотягивался. – Поднимайся и садись на унитаз, в поясе верности у тебя иначе не получится. Выходить Алан не собирался, собаки не стесняются. Сэмвелл ерзал и умоляюще поднимал брови. – Не тяни время. Мне тебя мыть, между прочим. А вот этот момент оказался действительно смущающим. Сэм покраснел от ушей до самой задницы. Но Алан спокойно вымыл его на биде и вытер бумажным полотенцем, приговаривая, что Сэм хороший щеночек. Выпущенный в большую комнату, он радовался компании Алана вполне искренне, вертелся под ногами. Так что тот с удовольствием возился и тискал своего питомца. Но сюрпризы не закончились. Алан достал из коробки небольшой вибратор и пару эрекционных колец. Благодаря кольцам вибратор можно было плотно прижать к яйцам и поясу верности Сэма. – Я разогрею пиццу, а ты пока не скучай. Это тебя развлечет, чтобы ты под ногами не путался. Чтобы не морочиться долго, Алан замотал запястья Сэмвелла за спиной и включил вибратор. Пульт он положил в карман джинсов и вышел. Пиццу Алан взял свою любимую, с салями и беконом, остро пахнущую копченостями и специями. Для Сэма нашлась отварная курица. Алан порезал ее в тарелку, немного погрел и поставил на пол. Любой собачник знает, что кормить породистых щенков гадостями вроде пиццы нельзя. Так что исключительно качественная натурка. За возней с едой он и не заметил, как прошло минут пятнадцать. В комнате возился на полу Сэмвелл, пытающийся то прижаться животом к полу, чтобы ощущения казались острее, то сжимая колени. Он стонал, ему так хотелось кончить, что уже все равно было, как это выглядит со стороны. Наконец ему удалось найти какую-то особенно удачную позу. Сэм выгнулся, часто дыша носом и тяжело поводя боками, грызя свой кляп и остро жалея, что нельзя хотя бы громким стоном еще полнее разрядить натянутые до предела непривычно острым возбуждением нервы. Алан вернулся в комнату и оперся о подиум, наблюдая как Сэм, кончив, дрожит от ставшего слишком неприятным раздражающего воздействия вибратора – после оргазма наверняка почти болезненного. Эту пытку он долго тянуть не стал, снял с Сэмвелла и вибратор, и, недолго повозившись с ремешками, кляп. Сэм с облегчением облизался и прижался к колену Алана влажным виском. – Плохой пес, – тихо сказал Ковальски, но вышло совершенно неубедительно. Слишком он любовался послушным и непривычно терпеливым Сэмвеллом, хотелось уже вытащить из него пробку и отыметь в мягкое, растянутое игрушкой отверстие. – Плохой. Игнорируя недоуменный взгляд Сэма, Алан взял его за шею и ткнул лицом в собственную еще теплую сперму. – Плохой. Зачем пол испачкал, потерпеть нельзя было? – Ум-мм, – Сэм вывернулся и лизнул твердую руку хозяина. Ему было так спокойно. Нужно просто повиноваться и слушать Ковальски. Просто все отпустить и ничего не требовать. Он позволил отвести себя на кухню, ел с пола из миски, наслаждаясь запахом недостижимой пиццы. Изредка поднимал голову, поглядывал на нее искоса, однако не смел выпрашивать. Но отказать преданно глядящей тебе в глаза собаке было невозможно. Особенно когда Сэм сел на пол перед Аланом и положил голову ему на колени. Тот улыбнулся и пара кусочков пиццы досталась Сэмвеллу прямо из рук. А потом еще кусочек пиццы и поцелуй. Очень-очень страстный поцелуй. Алан нагнул Сэма прямо на кухонный стол, вздернув на ноги, останавливая игру, вернее, переводя ее в другую плоскость. – Руки освободить? – Пока не нужно, – Сэмвелл прижался к любовнику. Говорить совсем не хотелось. За день накопилось сообщений в инстаграме и ватсапе. Первые пару часов тренькающий телефон напрягал, но потом оказалось, что мир не рушится, если ответить не мгновенно, и Сэм даже не обращал внимание на посторонние звуки. Если Ковальски освободит, придется все же проверить входящие и впустить в их мир других людей, но сегодня они все были лишними. «Я – супермодель» выиграла Юлька. Сэм приехал ее поздравить с огромным букетом роз. Ковальски улыбнулся, снимая своего нижнего с его бывшей. Можно было не ревновать, Сэмвелл послушно носил днем пояс верности и отрывался ночью, не позволяя Алану так просто упасть и заснуть. Протекцией Алан не занимался, считая ее ниже своего и своего любовника достоинства. Хотя у них сложились действительно доверительные отношения, Сэмвеллу приходилось пробиваться самому. Но кто владеет информацией – владеет миром. Можно было бегать не наобум, а только на действительно интересные кастинги для показов и реклам. Алан не просил за своего парня, но подсказать ему, куда стоит сходить и на что обратить внимание, – это не протекция, это предоставление возможности. И дороги открывались, тем более, с эмоциями Сэм управляться научился, да и его портфолио вызывало зависть других начинающих коллег.