Кицунэ

— Чуя, — осторожно трясёт Дух человека, который уснул у того на плече. Рыжик уже давно приноровился засыпать в обнимку или прижимаясь к Кицунэ. Дазай не был против, ведь он привязался к своему другу, или, лучше сказать, парню. Всю зиму проведя вместе, они и вправду сильно сблизились. Чуя как минимум три раза в неделю приходил, чтобы увидеться с шатеном. Пусть обоим этого и было мало, но больше не выходило.       Частые походы в лес вызывали подозрение, но юноше все прощали. Да и ему было как всегда все равно на чужое мнение, — встретиться с Духом было намного важнее. Приход весны очень радовал, ведь теперь дни длиннее, а значит, стало больше времени, которое можно провести вместе. Но по зиме будет скучать каждый из них, ведь именно в эту пору они начали общаться.       За зиму Дазай полностью перестал сомневаться в Чуе и доверял ему все свои пять оставшихся хвостов. Позволял себе задумываться возле человека и уменьшать бдительность. А сам голубоглазый юноша ничуть не боялся Лиса. Спокойно засыпал рядом, не скрывал своих чувств и эмоций.       Вот и сейчас уснул. В тот момент, когда Дух снова рассказывал истории, глядя на водную гладь озера. — Ой, прости, Дазай, — поднимаясь с плеча духа, сонно сказал Чуя. — Ничего, малютка, но тебе домой скоро, а ты уснул около Лиса, который по поверьям уводит людей к себе в пещеру и после этого их больше не видят! — с улыбкой наводил ужас шатен. — Тогда я согласен уснуть хоть на сутки, чтобы ты успел, Лисенок, — потерся виском о скулу Лиса рыжий. — Я не сомневаюсь, — поднимаясь и помогая Чуе, проворковал Дух.       Конечно, идти в деревню не хотелось. В лесу, рядом с Кицунэ, было намного лучше. Дух всегда провожал юношу до опушки, но так, чтобы его не увидели. Проблем любимому доставлять не хотелось, да и лишний раз показываться и провоцировать людей было опасно. — Я не хочу домой, — начинал по-детски ныть Чуя. — Солнышко, ты же не ребёнок, чтобы тебе все объяснять, — на вздохе сказал шатен. По его тону можно подумать, что такое поведение ему не нравилось. Но юноша слишком хорошо знал Духа, в том числе и то, что в такие моменты он очень умиляется им. Ведь в такие моменты его Солнышко было ещё милее. — Дазай, на ручки! — загорелся глупой идеей Рыжик. — Чуя, тебя сегодня прёт на странности, — удивился Дазай, но на руки все же взял. Он не был тяжёлым, тем более для такого сильного Духа, как Дазай.       Радуясь как ребёнок, юноша прижимался к Духу. Находиться в спокойной атмосфере весеннего леса было приятно, а когда тебя несёт на руках любимый, пусть и не человек, а Дух, было ещё лучше. Мимо пролетали птицы, а сквозь ветки пробивалось солнце, которое уже в скором времени начнёт заходить, и создавало красивый розоватый оттенок. Зима закончилась достаточно быстро. Лужи от тающего снега недолгое время держались на земле, что очень радовало Чую. Он не любил, когда везде грязь и слякоть. Конечно же, такая погода была не без помощи знакомого Духа, который знал об этом предпочтении Рыжика.       Подходя к опушке, Дазаю пришлось будить снова задремавшего у него на руках юношу. — Чуя, ты опять уснул, — негромко проговорил Кицунэ, целуя рыжего в висок, от чего тот улыбнулся и в ответ поцеловал Духа в щеку. — Прости, Дазай, — слезая с рук, сказал рыжий. — До встречи, — помахал рукой отдаляющийся от шатена человек.       Идя по направлению к дому, Чуя отмечал, что погода и вправду прекрасная. В меру прохладно и в меру тёплая, даже волосы пока что не мешают, хотя летом с ними точно будут проблемы. Но для любимого можно и потерпеть. Что именно Дазай находил в этой огненно-рыжей копне волос, Чуя не знал. Зато Кицунэ неоднократно объяснял, что она прекрасна и завораживает его. В свою очередь эти слова льстили юноше.       Придя домой, рыжий попытался быстро проскочить свою комнату, но этого не вышло. — Чуя, подойди сюда, — крикнула женщина из кухни, чтобы её услышал сын, который уже почти скрылся за дверью. — Да, мам, — юноша уже перебирал в голове варианты, зачем она его позвала. — Ты опять гулял в лесу до вечера, — можно было бы подумать, что она задаёт вопрос, но нет, она утверждала, хоть и не могла точно знать, ведь из дома почти не выходит. — Даже если, то что? — начинал раздражаться Чуя, ведь предполагал, к чему она клонит. — То, что нужно работать, мне помочь, да и вообще, сколько можно там шляться, тебе ещё не надоело? — тоже начинала злиться женщина. — Нет, не надоело, а вот тебе не надоело придираться к моим действиям? — отвечал вопросом рыжий. — Нет, не надоело, и ты как с матерью разговариваешь? Чтобы в лес больше не ходил, иначе хуже будет! — разошлась женщина, накричав на сына, после чего развернулась и принялась за уборку, намекая, что больше не будет продолжать разговор.       Разозлившись не меньше, Чуя забежал в свою комнату, перед этим хлопнув дверью. Злость била по вискам, ведь теперь он минимум неделю не увидит любимого. А ослушаться мать означало начать рыть себе могилу, которая и так была надрыта.