Опасные игры

      Эта ночь была тихой, прохладной. В распахнутое окно подул легкий ветерок, наполняя комнату ночной прохладой. По телу пробежала волна мурашек не то от холода, не то от жара, исходящего от Глеба. Он крепко держал мои руки, нависая сверху и не давая пошевелиться. Мужчина смотрел на меня, перебегая взглядом с моих глаз на губы. Не медля, он грубо поцеловал меня; я дернулась, от чего Глеб сильнее сжал мои руки, заставив меня простонать от боли. Недавно проснувшееся желание сейчас, когда он начал целовать меня в шею, опускаясь ниже, просто исчезло, мне стало не по себе, появилось леденящее чувство страха. Я попыталась повернуться, высвободиться из рук Глеба, но он мне не позволил. Мужчина навис надо мной, так, что его лицо было прямо над моим и процедил. — Ты никуда не денешься. Ты будешь моей.       Одной рукой он держал мои руки, а второй осторожно и медленно проходил по моему телу, начиная с шеи, потом по груди, животу. Он опустил руку на бедро, я почувствовала согревающее тепло через ткань платья, от чего по телу пробежала дрожь. Горячая ладонь провела по внешней стороне бедра, плавно перейдя ко внутренней, поднимаясь выше. Тогда мне стало совсем страшно. Не успев ни о чем подумать, я ударила ногой Глеба. Он рыкнул, занёс руку вверх, и в следующую секунду мою щеку обожгло. Я зажмурила глаза, сжала челюсти, стараясь не заплакать. Мои руки отпустили, тяжесть нависающего тела исчезла. — Ничего... Ничего! Ты ещё пожалеешь об этом! —хлопнула дверь.       Я открыла глаза. Глеб ушёл. Сев на кровати, я уткнулась в колени, обняв их руками, и заплакала. Почему-то было так мерзко, такое неприятное ощущение было в теле, будто меня лапал не один, а несколько человек. Страшно было подумать о том, что было бы, если я его машинально не ударила. Я потёрла горящую от удара щеку, и слезы нахлынули с большей силой. Было так обидно... В чем же я виновата?..

POV Глеб

      Я захлопнул дверь и облокотился на неё спиной. Внутри меня кипела злость, которая рвалась наружу. Прямо сейчас мне хотелось снова ворваться в комнату и избить эту сучку, показать ей, кто главный здесь. Или надо было взять эту дрянь силой, она бы все равно ничего не смогла бы сделать. Но я не смог... Что-то останавливало меня. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Из-за двери доносились всхлипы, и от этого звука будто ножом по сердцу проходили. Я поднял правую руку и посмотрел на неё: ладонь ещё краснела, и её пощипывало от удара. Видимо, я не рассчитал силу. Гнев внутри дошёл до предела, и, сжав ладонь в кулак, ударил со всей силы в стену. В руке пробежала острая боль от удара по каменной стене, а на костяшках выступила кровь. Я шикнул и направился к кабинету.       Войдя в кабинет, я прямо направился к своему большому дубовому столу и, сев в кожаное кресло, взял со стола бутылку коньяка. Я подошел к большому панорамному окну, открыл бутылку и сделал большой глоток. Горячая жидкость медленно опускалась по горлу, пищеводу к желудку, обжигая внутренности. С согревающим эффектом крепкого алкоголя приходило успокоение, и я закрыл глаза. Но мое спокойствие нарушил шум на улице. Открыв глаза, увидел столпившихся у ворот охранников. Грязно выругавшись, я, держа в руке бутылку, направился на улицу.       Не спеша идя по коридору к лестнице, я думал, сам не знаю о чем. В голове жужжал хаотичный рой мыслей, и ни за одну мысль не мог ухватиться. В основном были мысли об этой девке... Почему я о ней думаю? Чем она могла меня зацепить? Умом понимаю, что она просто моя заложница, способ получить свои деньги от этого придурка Михаила, но что-то глубже, мой внутренний голос хотел донести до меня обратное. Не слушая его, я сделал шумный глоток и спустился вниз по лестнице.       Мои охранники-амбалы столпились у калитки, удерживая кого-то по ту сторону забора, а тот верещал. Я какое-то время постоял на крыльце, наблюдая с высоты за перепалкой, надеясь, что все это прекратится и без моего вмешательства, но тот человек и не думал уходить. Осушив итак уже не полную бутылку, я бросил её в мусорку и спустился к шестерым телохранителям и гостю. — Что здесь происходит? — они повернулись в мою сторону, сложив руки перед собой и сквозь темные очки смотря на меня. — Этот неизвестный нам человек, — один из мужчин кивнул в сторону гостя, — пытался без спроса прорваться на территорию Вашего дома. Говорит, что хочет видеть Вас. Мы ему пытались объяснить... — Баа, Мишаня! Какими судьбами? — я не дослушал болтовню охранника и подошёл к старому приятелю поздороваться и обняться, но объятия получились довольно холодными. — А я тебя и не ждал! — Я бы удивился, если бы ты ждал меня, — ответил Михаил. Я оглядел его: он осунулся, сильно похудел, появились большие синяки под глазами. Видно, что он себя совсем запустил, а может и начал подбухивать, хотя и прошло всего несколько дней. — Я пришёл поговорить, сам знаешь о чем... — Ну, проходи-проходи, — я отошел немного в сторону, указывая рукой на входную дверь. Михаил уверенно направился к дому. Я устало вздохнул, провел ладонью по лицу и пошел следом за ним.       Хоть я и являлся хозяином этого большого дома, купленного хрен знает за какие деньги, сейчас им казался Миша: он уверенно прохаживался по холлу первого этажа, надменно осматривая интерьер и убранство моего дома. Большой деревянный холл переходил в не меньшую светлую столовую с огромным обеденным столом из светлого дуба, за который я вежливо и пригласил своего гостя. Алкоголь в крови дал о себе знать, и я неуклюже плюхнулся на стул во главе стола, устало развалившись и закинув ноги на стол. Михаил сел рядом, положив руки на стол и сцепив их в замок. — Ну и... ч-что ты мне хотел сказа-ать? — говорить становилось всё труднее, но я старался говорить членораздельно. — А то ты не знаешь, — он уставил на меня злой взгляд, будто хотел сжечь меня им. — Ты сказал мне, что я должен вернуть тебе должок, а ты не тронешь Катю, так? — Ну, допустим... — Я чисто физически не смогу найти сейчас такую огромную сумму. Могу ли я возвращать тебе по частям? Я их обязательно верну, но... сможешь ли ты сейчас оставить Катерину? — Значит так... — я ровно сел на стуле и наклонился к приятелю. — Катя сейчас в этом доме, и она будет здесь, пока ты не вернешь деньги. Ну или я буду отдавать тебе её по частям. — я серьезно смотрел на Михаила. Хоть в глазах все мутилось, было видно и слышно, что он смеется. Наверное, думает, что я шучу. Но что если не шучу?

POV Катя

Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Все мои мысли были сосредоточены только на одном: надо бежать отсюда. Я ещё пока что не знала, как это сделать, есть ли какой-то выход. Скорее всего, сейчас усилена охрана участка. Но не может быть такого, чтобы не было никакого прохода или подкопа! Ясно было одно — надо дождаться ночи. Я встала с кровати и попыталась пройтись по комнате. Ноги ещё дрожали и подкашивались, но я собрала все силы и направилась к двери, которая, на удивление, оказалась открытой. Я медленно повернула ручку двери, открыла её и выглянула в широкий и длинный кирпичный коридор. Прикрыв аккуратно дверь, я сделала несколько шагов к лестнице, но, услышав голоса, попятилась и чуть не упала. Мужские голоса разговаривали на первом этаже, и я облегченно выдохнула и продолжила осматривать этаж. Несмотря на величину коридора, дверей было мало; но меня привлекла большая дубовая дверь, располагавшаяся в самом дальнем конце коридора. Я остановилась около нее, положила руку на ручку и, осмотревшись по сторонам, зашла внутрь. Передо мной открылся большой темный кабинет с просто громадным письменным столом в центре, ближе к окну от потолка до пола. Вдоль стен стояли массивные шкафы со всякой всячиной: от бумажек до статуэток и коллекционных стаканов и рюмок. На столе не было ничего лишнего, только небольшая желтоватая настольная лампа, маленький горный пейзаж в рамке и небольшая шкатулочка, а также раскиданные бумаги. Я подошла к столу, мое любопытство вынуждало меня осмотреть каждую мелочь, а особенно — резную шкатулочку. Я взяла её в руки, покрутила. Красивая ручная работа; на ней были вырезаны будто бы импровизированные узоры, но выглядело это очень привлекательно. Попытка открыть шкатулку была тщетной — нужен ключик. Я решила аккуратно пошариться по столу, в ящичках: любопытство взяло верх. — Так-так, что это тут у нас? — Позади меня раздался до боли знакомый голос — голос хозяина этого дома. Ноги резко стали ватными от страха, по телу пробежал холодок, а к горлу подступил ком. Я постаралась выпрямиться и, на негнущихся ногах повернулась на голос. В дверном проеме стоял он, скрестив руки на груди и облокотившись о косяк. Его масляные глаза просто прожигали меня, а рот скривился в неприятной ухмылке. — А... Я... — единственное, что я смогла выдавить из себя, уставившись на похитителя. — А? Что — ты? — его язык слегка заплетался. Видимо, он был пьян. Глеб отошел от двери и медленно направился в мою сторону. Я инстинктивно стала отходить назад, пока не ударилась копчиком об стол. А он подходил все ближе. Я сильнее вжималась в стол, обхватив его край пальцами с такой силой, что костяшки побелели. Казалось, что дыхание просто остановилось, дышать было нечем. И вот Глеб подошел совсем вплотную. Да, от него сильно несло спиртным, и от этого становилось только страшнее. — Что ты здесь забыла? — Ну... Я... — Да-да, ты! — Я... просто решила пройтись, о-осмотреть дом... — я смотрела прямо в его карие глаза, не моргая от ужаса, охватившего все мое тело. — Ну, допустим. Но какого хера ты заперлась в мой кабинет? — он навис надо мной, опустив одну руку на стол рядом со мной. Я знала, что он сейчас в неадеквате, поэтому злить его словами "это было любопытство", "так получилось" мне не очень хотелось. — Отвечай! Не зная, что делать и что отвечать, я решилось на безумное действо, которое только могло прийти мне в голову — укусить его. Я сделала это и решила побежать, но он молниеносно среагировал и, схватив меня больно за руку, резко прижал к себе. — Куда это ты собралась, паршивка? Я с тобой ещё не закончил. Я стояла, прижимаясь к нему и не сводя взгляда от его глаз. Не медля, Глеб крепко поцеловал меня, и в нос ударил едкий запах алкоголя. Он целовал меня настойчиво и будто по-хозяйски. Я ничего не могла сделать, да и побоялась, поэтому просто стояла и ждала, что будет дальше, нехотя отвечая на поцелуй. Он наконец оторвался от моих губ и стал грубо целовать скулы, шею, ключицы, сильно покусывая. Глеб держал меня крепко, не позволяя пошевелиться. От его настойчивости и грубости внизу живота образовался будто комок, и тянуще заныло. Внутри меня резко разгорелось сильное желание ответить ему, отдаться, но гордость и совесть не позволяли. Он — мой похититель, и отдаться ему по своей воле — безрассудно. Поэтому я просто стояла и ждала, пока его костлявые, сильные руки гладили мою спину, бока. Глеб расстегнул сзади платье, и оно с тихим шелестом упало на пол. Осознав, что стою сейчас прямо перед ним почти полностью обнаженная, я залилась краской и опустила вниз голову. Но он обхватил мой подбородок двумя пальцами и грубо заставил посмотреть в глаза. Глеб резко развернул меня к себе спиной, прижав одной рукой в районе груди, а вторая рука медленно поглаживала живот, опускаясь все ниже. Я закрыла глаза, а мое дыхание участилось, что не осталось незамеченным. — Неужто тебя возбуждает быть в руках похитителя, м? Его рука опустилась еще ниже, скользнула под ткань трусиков, и его пальцы слегка задели то самое место, от чего я чуть не застонала, изо всех сил закусывая губу. Пальцы по-хозяйски касались меня там. Я пыталась вывернуться, но попытки были тщетны: Глеб держал меня слишком крепко. Единственное, что я могла — изгибаться в спине при каждом его прикосновении. Я замерла и почувствовала внутри себя длинный палец, который двигался не спеша, слегка сгибаясь. Через какое-то время к нему присоединился второй, и тут я не смогла сдержать стон, что очень понравилось Глебу, судя по довольному смешку около моего уха. Он умело двигал рукой, не давая мне ни малейшего шанса соскочить с его пальцев. Я сильно прижималась к нему спиной, часто изгибаясь в пояснице и бёдрах. Наконец, он убрал руку. Глеб развернул меня к себе и, подхватив на руки, опустил спиной на большой дубовый стол. От его холодной поверхности по спине пробежала волна мурашек. Глеб навис сверху и поцеловал меня, но уже не так грубо, как до этого, и я ему ответила. Это может показаться странным, безумным, но что-то меня привлекало в нем, меня тянуло к нему (мне кажется, что это взаимно), хоть мы и знакомы совсем недолго. Признаться честно, он мне нравился: и внешне, и по поведению. Вы скажете, что это просто ужасно. Возможно. Но об этом можно подумать и после. Сейчас я хочу быть рядом с ним, хочу быть в его грубых, горячих объятиях, поэтому и отвечаю ему. Он с тихим чмоканьем оторвался от моих губ, начиная покрывать поцелуями шею и ключицы. Его горячее дыхание, касание его разгоряченной кожи заставляло меня покрываться мурашками, но совсем ненадолго. Сейчас мне было жарко, и жар этот поднимался откуда-то снизу... — Ты готова, малышка? — его низкий, бархатный голос прозвучал так тихо, так интимно и... ласково? Я глубоко вздохнула и посмотрела на него. — К... к чему? — и тут я поняла к чему. Я почувствовала внутри что-то твёрдое, а вокруг все сжалось. Все мое тело напряглось, и я закрыла глаза и стиснула зубы от боли. Слишком резко это произошло. Все желание куда-то улетучилось, осталась только сильная боль внизу живота, которая не проходила до конца акта. Не так я представляла себе свой первый раз... Он сидел в своём рабочем кресле и разбирал какие-то бумаги, сосредоточившись только на них. Я не спеша надевала платье, еле держась на ногах (внизу живота еще болело) и краем глаза поглядывала на хозяина дома. Буквально несколько минут назад мы прямо на этом столе занимались любовью, если это можно так назвать, а сейчас он даже не обращает на меня внимания. — Ну, я пойду, — тихо сказала я, направляясь к двери. — Угу. И, кстати, — он на секунду оторвался от бумаг, чтобы взглянуть на меня, а потом опять уткнулся в них, — ты свободна. Меня будто прошибло молнией. В голове пронёсся рой мыслей: я свободна? Я могу идти домой и жить спокойной жизнью? Он мной воспользовался ради удовольствия? Я ему теперь не нужна? — А... как же то, что сейчас было? — Считай, что это было ради твоей свободы, — Глеб даже не посмотрел в мою сторону. В горле встал ком, я готова была разреветься прямо здесь, наорать на него, высказать все, что о нем думаю, но не смогла, поэтому, просто кинув грубое «подонок», я развернулась и, хлопнув дверью побежала к своей комнате. Вбежав в неё, я упала с разбегу на пол и разревелась. Мне было так обидно, что хотелось ругаться и кричать. Факт того, что меня просто использовали ради собственного удовлетворения, заставлял чувствовать себя грязной, немытой. У меня не было сил встать, чтобы хотя бы помыться, внизу больно тянуло. Я просто лежала и плакала, свернувшись в комочек, жалея себя.

POV Глеб

Я сидел за столом и смотрел письма, которые мне прислали знакомые с отчётами, но мозг отказывался сосредотачиваться на важном. Я думал только о ней. Она такая хрупкая, такая чистая девушка только что отдалась такому черствому мужлану. С одной стороны я был счастлив, что теперь она по сути моя, я был у неё первый и тому подобное, но в то же время я винил себя, что воспользовался ей, что это произошло именно так: я был пьян, она напугана. Но она, кажется, в какой-то момент ответила мне? Это довольно странно. Неужто я ей нравлюсь? Я? Я — бессердечная, эгоистичная мразота? Катя мне нравится. Она понравилась мне с самого начала, и я жалею, что так поступил с ней... «Но алкоголь спасает от любых душевных переживаний», — подумал я, открывая бутылку рома, наливая немного в стакан. Я распахнул окна и вышел на небольшой балкончик. Стоял, смотрел по сторонам, потягивая алкоголь и думал, о том, что будет: Катя свободна, теперь она моя, никуда не денется, и деньги я свои получу. — Жизнь удалась, — я улыбнулся и удовлетворенно вздохнул. Да, именно так.