Первая Леди

Гарри Поттер был доволен своей жизнью. Почти идеальной, четко спланированной и лишенной неожиданностей жизнью. В свои тридцать два он мог похвастаться постом Министра магии, красавицей-женой и всеобщим обожанием, которое ничуть не ослабело за долгие годы после победы над Волдемортом. Магический мир процветал, полностью оправившись от последствий войны, и Гарри заслуженно считал, что сделал для этого все, что было в его силах. Эта рабочая пятница началась, как и десятки других — с отчета по ведомствам, с совещания и двух чашек кофе. Закончив с неотложными делами, Гарри потянулся в кресле, разминая затекшую спину, а после отправился к собственному первому помощнику. — Как дела, дорогая? — Гарри неторопливо зашел в строго обставленный кабинет помощницы Министра, которая по совместительству была его женой, и осмотрелся. У Джинни за прошедшие годы кардинально изменились вкусы. Не только в одежде — теперь первая леди не носила ничего, кроме строгих брючных костюмов и черных мантий, — но и в еде, и даже увлечениях. Гарри порой не узнавал свою дерзкую малышку Джин, которая раньше на равных с ним гоняла на метле, любила посмеяться и таскала за уши старших братьев. Теперь Джиневра Поттер, которая, надо признать, практически единолично держала в своих маленьких ручках бразды правления всей магической Великобританией, стала строгой и властной, полюбила книги и совсем забыла о квиддиче. — Здравствуй, Гарри, — невозмутимо ответила она, не отрываясь от очередного отчета. — Если ты не по делу, зайди позже — я очень занята. Гарри обошел ее стол, запустил руки в аккуратную прическу и вытащил шпильки. Золотисто-рыжие волосы укутали плечи, и Джинни недовольно процедила: — Поттер, что ты делаешь? У меня сейчас нет времени на парикмахера, а через полчаса совещание в Аврорате. — Да ладно, Джин, — Гарри зарылся носом в мягкие волосы, поцеловал за ухом, — я уже неделю почти не вижу тебя дома. Давай ты хотя бы сегодня превратишься из помощника Министра в мою любимую жену? — Поттер… — угрожающе прошипела Джинни, и Гарри отстранился. Когда она начинала звать его по фамилии, сердить ее не стоило. Джинни вздохнула и добавила: — Мой неотесанный и безалаберный супруг, вспомни, наконец, что из нас двоих Министр здесь — ты. И именно ты должен разбираться во всех этих отчетах вместо меня. — Знаю, Джин, — Гарри обезоруживающе улыбнулся и подмигнул, на что Джинни только бросила на него раздраженный взгляд, — но из нас двоих ты самая умная, без твоей помощи я бы не просидел в министерском кресле так долго. — Давай обойдемся без ненужной лести, — Джинни притянула мужа к себе за лацкан, коротко, но сильно поцеловала и больно прикусила его нижнюю губу, когда Гарри не захотел отстраняться. Поттер на это только рвано выдохнул — такая Джин его очень возбуждала. — Если ты сейчас же уберешься из моего кабинета, то сегодня я, так и быть, вернусь домой пораньше. Но до вечера не смей меня отвлекать. Гарри счастливо улыбнулся и вышел, а Джинни коротким взмахом руки, не доставая палочку, собрала волосы в строгий пучок и снова склонилась над отчетами.

* * *

— Знаешь, я сегодня разговаривал с Гермионой, — Гарри прижался к Джинни ближе, поцеловал в оголенное плечо. — Она критиковала новый законопроект о принудительном тестировании магглорожденных. Я помню, ты, вроде, приводила мне убедительные доводы, но ты уверена, что стоит... — Стоит, Гарри, — резко ответила Джинни, прикрывая одеялом грудь. — Я все тебе подробно разъяснила, ты согласился и подписал указ. Теперь поздно давать задний ход. Подумай, как отнесутся к этому представители Визенгамота. А у тебя в следующем году выборы, на которых ты обязан выиграть. — Знаю, Джин, — вздохнул Гарри и прижался к теплому боку жены. — Просто иногда мне кажется, что мы живем неправильно. Что законы стали куда жестче, а людям живется не так хорошо, как мы думаем. — Люди всегда найдут, на что жаловаться, Поттер, — фыркнула Джинни, поднялась с постели и, как была, без одежды, стала медленно расчесывать волосы. Гарри шумно сглотнул. — Прекрати верить сплетням, ты Министр, а не торговка из Лютного. — Но это же не просто посторонний человек, это же Гермиона, вы с ней тоже когда-то были подругами. — Грейнджер фанатичная идеалистка, — пренебрежительно махнула рукой Джинни. — Она не понимает, что нельзя сделать хорошо абсолютно всем. И ты скорее расшибешь лоб, чем докажешь ей обратное. Гарри, как ты можешь воспринимать ее всерьез, вспомни кампанию по защите домовых эльфов. — Ладно, Джин, перестань, — шутливо отмахнулся от спора Гарри, укрываясь одеялом. Он давно привык к командирским замашкам жены и полностью полагался на ее решения. В конце концов, кто мог быть умнее его Джинни? Ночью его разбудил неожиданный грохот. Гарри подскочил с кровати, выхватил из-под подушки палочку и, прислушиваясь к звукам в доме, направился к двери в подвал. Туда он предпочитал не заходить — Джинни устроила под домом личную мастерскую, совмещенную с лабораторией — но сейчас из-под двери клубами полз густой дым, и Гарри, прошептав заклинание головного пузыря, спустился вниз. Джинни лежала на полу без движения, окруженная кусками какого-то устройства, которое он не смог опознать. Гарри выволок ее наверх, быстро проветрил дом и склонился над женой. К счастью, она была в порядке, поэтому Гарри присел рядом с ней на диван и осторожно потряс за плечо. — Джин! Эй, Джинни, очнись. Она некоторое время не шевелилась, затем ее тело напряглось, и Джинни резко подскочила с дивана. Гарри не успел и охнуть, как оказался поваленным навзничь, с прижатой к горлу собственной палочкой. — Что ты видел? — прошипела Джинни ему в лицо, и в свете лампы Гарри с ужасом увидел, что радужка ее глаз окрасилась в алый. — А… — Гарри хотел что-то ответить, но только сейчас до него дошло, что Джинни обратилась к нему не на английском. Это был парселтанг. — Что… кто ты? Джинни в ответ только мотнула головой, вздохнула и отстранилась. Гарри остался лежать — ошеломленный, испуганный. До него медленно доходил смысл всей ситуации, и внутри все сжималось от злости и страха. — Волдеморт… — в конце концов прошипел он с ненавистью. — Что ты сделал с Джинни? Верни мою жену обратно! — Все-таки, Поттер, ты непроходимый идиот, — устало отозвался его давний враг голосом Джинни. Он привычным жестом убрал с лица рыжую прядь, повернулся к Гарри, и тот с удивлением разглядел в его глазах отголоски усталой, застарелой боли. — Видимо, ты и через сто лет не способен будешь понять. Он направил на Гарри палочку, и в следующий миг комнату заполнил белый свет.

* * *

Утро субботы выдалось до отвращения ясным и солнечным. Гарри зарылся глубже в одеяла, стараясь скрыться от головной боли, но через несколько минут сдался и вышел из спальни. Джинни, как всегда собранная и деловая, пила кофе и читала свежую периодику. Она мельком взглянула на проснувшегося мужа и нахмурилась, но почти сразу лицо ее разгладилось, и она коротко улыбнулась Гарри. Тот подошел и нежно поцеловал ее в рыжую макушку. — Зелье возле твоей чашки. — И как ты всегда угадываешь, что у меня болит голова? — Гарри сел напротив и залпом выпил кисловатое варево. — Я слишком хорошо тебя знаю, — тонко улыбнулась Джинни. Гарри на это только рассмеялся и наконец стал завтракать, не заметив мелькнувших на миг красных искр в глазах жены.