Where did the party go

      Джек переехал в новый район города Неилвуд под канун Рождества. Провозившись с коробками, парня заставили идти знакомиться с соседями. — Первое впечатление всегда должно быть хорошим! — говорит мать Фроста, доставая из коробок одежду. — Так что иди давай, оболтус, не перечь матери! — Ладно, я тебя понял… — бубнит Фрост, одеваясь в прихожей.       На улице до жути холодно, к тому же, дул сильный ветер. Джек направился к самому первому дому. Постучавшись, Джеку никто не открыл. Света в окнах дома не было. — Нету значит… — говорит сам себе Фрост, глубоко вздыхая. — Ладно…       Пройдя еще парочку пустых домов, Фрост слышит, как где-то звучит очень громкая музыка. — Вечеринка? — хмыкает Джек, направляясь к дому, что так и трещал от бита какой-то песни.       Дом был весь увешан гирляндами, мишурой, даже дождик висел на заборе. Внутри, судя по силуэтам от света в окнах, было много народу. Джек стучится в дверь, уже заранее зная, что его не пустят. Не местный же. Да и не услышат. Как и ожидалось. Фрост разворачивается и собирается уходить, но дверь открывается и громкая музыка, до этого запертая в доме, вырывается на улицу. — Вы что-то хотели? Простите за шум.       Джек оборачивается и видит худого парнишку, что был очень уставшим и даже подавленным. — Эм… Я просто хотел узнать, что у вас тут происходит. — лыбится Джек, ближе подходя к парню. — Я тут новенький на районе.       Шатен кивает, закрывая за собой дверь и перекрывая доступ музыке к распространению по всему району. Парень стоял в рубашке и джинсах на морозе. Джека это немного напрягло. — Может, зайдешь? Ты ж так заболеешь, — шатен никак не реагирует. Он словно в апатии. — Нужно проветриться, — наконец говорит парень, шумно вдыхая воздух, — Заколебали, — раздраженно поглядывает на дверь шатен. — Это твой дом? — спрашивает Джек. — Нет. Это дом моего троюродного брата. Мне сказали присмотреть за ним… Как видишь, я плохой смотритель. — коротко хмыкает зеленоглазый парень. — Я Иккинг. — Джек. — Фрост пожимает маленькую ладошку нового знакомого. — Пустишь меня к вам на вечеринку? — Ты немного ошибся. Это не вечеринка, а притон и каторга. — безэмоционально говорит Иккинг, открывая дверь и пропуская Джека в дом.       Внутри и правда было много народа: одни тусуются на кухне, другие сидят на полу и играют в карты. На втором же этаже типо был танцпол. Джек разделся и стал оглядываться по сторонам. Иккинг стоял около календаря на стене и немного злобно на него смотрел. — Ненавижу Рождество. — бормочет Иккинг, надеясь, что его никто не слышал. — Почему?       Это был Джек. Шатен вздыхает и апатично смотрит в глаза нового знакомого. — Долго объяснять. — лишь говорит парень. — Пошли наверх.       На втором этаже Джек увидел, как некая рыжая девочка плясала около какого-то низкого парня. — Это кто? — говорит Джек, смеясь в кулак. — Сморкала, мой троюродный брат, а рядом с ним танцует Мерида Данброх. — Иккинг подходит к окну, оставаясь незамеченным танцующими. Джек идет следом за Иккингом. — А та блондинка? — указывает головой Джек на девушку около стола с пуншом.       Иккинг заметно напрягается, но пытается оставаться безразличным ко всему происходящему вокруг него. — Астрид Хофферсон, моя подруга детства.       Астрид подходит к какому-то левому парню и что-то шепчет ему на ухо. Иккинг сжимает кулаки и слабо хмурится. Джек это замечает. — Переживаешь за нее? — Не знаю как сказать… — признается Иккинг, отвлекаясь от слежки за Астрид и смотря уже теперь на Джека. — Я вроде бы и злюсь, но не совсем, — Фрост хмыкает. — Ты ревнуешь ее к тому парню, судя по всему. Успокойся и радуйся тому, что ты не такой пьяный, как вон тот парень у колонок. — хмыкает Джек, кивая головой на какого-то парня, что валялся на полу.       Иккинг опять вздыхает. — Джек, — Фрост обращает внимание на Иккинга. — Да? — Пошли на крышу. — говорит Иккинг. Джек смотрит в глаза парню и понимает, что этот человек не такой уж и простой. Загадочный, странный… — Окей, веди меня. — кивает Джек.       Шатен последний раз смотрит на Астрид, потом отлипает от окна и направляется в темный угол комнаты. В том темном углу находилась лестница на чулан, а оттуда уже был путь на крышу. Джек немного ежится от холода, когда он залезает в чулан вслед за Иккингом. — Блин, холодновато… — бормочет Фрост, оглядывая пыльную коморку. Везде была пыль, стояли коробки и даже какие-то клетки. — Возьми вон тот плед. — указывает пальцем Иккинг на дырявый клетчатый кусок шерсти, лежащий на клетке. Джек встряхивает плед, и затем чихает. — О Господи, сколько пыли! — Сморкалу уже какой раз просят тут прибраться, но ему это до лампочки. Так что, скажи ему «спасибо». — Иккинг открывает небольшую дверцу и в чулан проникает холодный воздух с улицы. Джек и Иккинг выходят на крышу и садятся на корниз. — Снега нет? — удивляется Джек, оглядывая кровлю. — У Сморкалы дом с технологией какой-то навороченной. Трубы с газом проходят по крыше, поэтому снег сразу тает. — Иккинг достает что-то из кармана джинс. Фрост садится рядом с Иккингом и смотрит вдаль. Весь город находится в иссиня-черной дымке ночи.       Вдалеке видны огоньки света в многоэтажках. Что-то рядом с Джеком зажигается. Фрост в шоке пялится на Иккинга. Шатен поднес зажигалку к сигарете, что была у него во рту, и зажег кончик трубочки. — Ты куришь?! — восклицает Джек. — Не, так чисто, балуюсь. — отмахивается Иккинг после того, как он сделал затяжку. — Тебе сколько лет?! — Пятнадцать, а что?       Джека удивил пофигизм его нового знакомого. — Как тебе продали вообще сигареты? — Джек проводит ладонью по своему лбу. — Сыну главного шерифа города можно все. — Иккинг убирает зажигалку в карман и опять делает затяжку. Фрост ненадолго цепенеет. — Ты сын- — Да. Сын Стоика Хэддока, а теперь не будем об этом.       Повисло небольшое молчание. — Как давно балуешься? — С четырнадцати лет. — Иккинг апатично глядит в темноту. — А что еще делать, когда твои друзья предатели, а девушка, которая тебе нравится, терпеть тебя не может просто потому, что ты сын шерифа?       Джек накрывает частью пледа Иккинга. — Понятно. Куришь от боли. — Джек кивает, вздыхая. — И как? Помогает? — Ну… — тянет Иккинг. — Так себе. Но зато я могу похвастаться тем, что я один из своего класса умею курить, при этом до сих пор оставаясь беспалевным. Сморкалу спалили, когда он только начинал, и его сразу стали отучать. Отучили.       Джек прижимается к боку Иккинга. — Какие куришь сигареты? — Начинал с Некста, сейчас курю Мальборо. — Иккинг показывает Джеку пачку сигарет, которую он все это время держал в ладони. — Ну ты конечно… — чешет затылок Джек. Иккинг тушит сигарету о кровлю крыши и следом кидает бычок в сугроб под ним. — Так… Почему ты ненавидишь Рождество? — Фрост рискует и приобнимает юного курильщика ладонью за плечо.       Иккинг вздыхает. Он не хотел отвечать на этот вопрос, но раз уж все началось… — Когда мне было десять, под Рождество я попал в аварию. На Рождество отец не навестил меня, хотя обещал. Потом, когда мне было тринадцать, на Рождество у меня дома была вечеринка. Так вот, у меня случился пожар, «спасибо» Сморкале. Он хотел зажечь свечи, но в итоге спалил все занавески и кухню. Ночевал я в отеле на последние деньги, потому что отец был в другом городе и деньги так и не прислал. В прошлом году на Рождество я признался в симпатии к Астрид и… — Иккинг с болью на глазах слабо улыбается, — она сказала, что ненавидит меня, и чтобы я катился к черту. С тех пор мы не общаемся. Хэддок шумно выдыхает. — Блин… Понятно… Можно тебя обнять? — Иккинг в недоумении вскидывает бровью. — Ну, мне жалко тебя. Хочу поддержать.       Фрост обнимает свиду хрупкого парнишку. Икк обнимает Джека в ответ. Снаружи слышится злобное: «СМОРКАЛААА!» Иккинг начинает смеяться. — Родители Сморкалы вернулись раньше времени…       Джек фыркает от смеха. — А как нам возвращаться? — Как зашли. — Иккинг встает с корниза. — Пошли, Джек, поглядим на их рожи.       Отец Сморкалы был зол, да и мать тоже. Иккинг и Джек спускаются на первый этаж, как ни в чем не бывало. — Иккинг, слава Богам! — восклицает мать Сморкалы, обнимая Иккинга. Женщина почему-то принюхивается. — От тебя несет сигаретами! Этот болван опять курил?! — мать злобно таращится на сына брюнетка. — Ну, я видел, как он курил на балконе… — говорит Иккинг. Все окружение злобно пялится на Иккинга. — ЙОРГЕНСОН, ТЫ ПОД АРЕСТОМ! — орет отец Сморкалы. Иккинг в душе празднует победу.       Джек все собирает смешки в кулак: все такие напуганные, а их глупые и пьяные лица так и заставляют Джека надорвать живот от смеха и мозг от накопившихся шуток. Астрид злобно зыркает на Иккинга и выдает: — Иккинг сам небось курит, — Иккинг же фыркает и отвечает: — Сын шерифа никогда не переступит закон, в отличие от некоторых, АСТРИД, — желчно и саркастично выделяет Иккинг. Хофферсон округляет глаза от такой дерзости. — Слюнявый, я домой.       Иккинг идет в прихожую и начинает одеваться. Джек пошел вслед за парнем. — Круто ты ее. — Джек смотрит на улыбку Иккинга и сам невольно улыбается. — Так им всем и надо. — парень хмыкает, самодовольно при этом поднимая голову. — Кстати, ты где живешь? — Вон тот дом. — Джек указывает пальцем на дом, возле которого стояла машина черного цвета. — Так… У нас дома соседние… Мой дом рядом с твоим, получается…       До Джека дошло: тот первый дом, в который он стучался, это и был дом Иккинга. — Это же классно! — восклицает Джек. — Мы соседи, мы вроде как знакомые…       Иккинг кивает и идет к своему дому. — Ну что, до встречи? — спрашивает Джек, стоя с Иккингом параллельно его дому. — До встречи, Джек.       Фрост целует Иккинга в щеку, обнимает его и уходит. Уже дома, Иккинг, куря у себя на балконе, понимает, что Рождество не такой уж и ужасный праздник.       По крайней мере, в этом году, и благодаря очень хорошему парню, с которым они явно подружатся. А может даже и будут больше, чем друзьями…