Врата рая (Киберпанк)

Белый плащик — Джонсон, ты понимаешь что это наш последний шанс?! А?! Нихрена ты не понимаешь! — По кабинету расхаживал крупный мужчина. Он периодически останавливался, снимал очки, вытирал обильно текущий со лба и бритого затылка пот, но затем вновь принимался расхаживать по кабинету. И орал. — В этот гребанный проект за 10 лет его существования захоронили более полумиллиарда долларов! Пять сотен гребанных миллионов, Джонсон! И что мне сказать президенту?! А?! — Пиджак от костюма, ценой в полугодовой доход среднего офисного планктона, был давно уже расстегнут, удавка галстука небрежно свисала на бок, а рубашка была насквозь пропотевшей. — Так что по твоему я должен сказать президенту? Господин президент, деньги наших налогоплательщиков потрачены не зря, хотя проект и провалился, но получен бесценный опыт, в следующий раз мы непременно… похороним в десять раз больше! Да, Джонсон? Не, ну ты мне все-таки ответь, как из пятнадцати объектов проекта кукла у тебя осталось два? — Господин Бенсони, вы все не так понимаете. Да, действительно, когда десять лет назад проект «Кукла» только запускался, в проекте были использованы пятнадцать объектов, но на момент запуска мы еще не владели нужным объемом информации для предварительного отсева кандидатур. К сожалению, в процессе часть объектов не подошла по ряду физиологических и психологических показателей и была отсеяна… — Да говори уж прямо, они померли, не выдержав хотелок твоих вивисекторов и мозголомов! Ишь ты, «отсеяна». Ты осознаешь, что если общественность узнает, что «отсев» у тебя проходили фактически дети, то несмотря на то, что сейчас не 20 век с его моралистами и сверх ценностью человеческой жизни это будет бомба! Да нас с тобой в собственном дерьме утопят, лишь бы это все не вылезло наружу! Хорошо… допустим часть девчонок просто оказалась неспособна «соответствовать» твоим требованием, но что на счет остальных? Когда проект в прошлом году перешел в активную фазу «кукол» было девять! Где еще семь? — К сожалению, больше всего объектов мы потеряли на самой первой операции в Шанхае. Как вы несомненно помните, там было стечение нескольких отрицательных для нас обстоятельств. Из-за сбоя в коммуникационном оборудовании в самый ответственный момент операции «куклы» остались без оперативного управления. Конечно, они продолжали выполнять поставленную задачу, но в связи с тем, что они не обладали всей полнотой информации, у троих объектов сработал триггер на «джаггернаут». Задача была решена, но в связи с тем, что в «джаггернауте» отрабатывается тактика тотальной зачистки, совместно с целью, были уничтожены и все члены семьи и достаточно большое количество охраны. Данный режим скоротечен и работает всего тридцать секунд, после этого нервная система «куклы» полностью выгорает. В итоге остальная группа оказалась окружена остатками охраны цели, которые решили во что бы это не стало уничтожить агрессора. В ходе эвакуации была потеряна еще одна единица. В дальнейшем столь крупных провалов мы не допускали, но все равно потери происходили. Два объекта было потеряно когда выяснилось, что цель была предупреждена об угрозе и за место себя использовала заминированного двойника. Тот шейх на взрывчатку не поскупился, с землей сравняло 3 квартала города. Состав взрывчатого вещества все еще уточняется, очень похоже на одну из разработок нашего отдела перспективных вооружений, однако остается неясным как она оказалась у цели. Ну и в ходе последней операции, в связи с просчетом нашего тактического отдела, объект оказался под перекрестным огнем, в ходе чего получил повреждения несовместимые с дальнейшей деятельностью. В качестве наказания все виновные в утере объектов направлялись в отдел отладки и проработки в качестве испытателей. — Это твоя мясорубка так называется? Сурово, даже мне страшно смотреть на результаты вашей «отладки». Я бы закрыл эту кунсткамеру. — Вынужден с вами не согласится, господин Бенсони, роль этого отдела несомненно важна! Именно в ходе тестовых испытаний, проводимых там, мы делаем заключения о тактико-технических характеристиках разрабатываемого нами вооружения, проводим оценку наносимого повреждения, а так же получаем множество других важных аналитических данных. В связи с активной работой этот отдел постоянно испытывает кадровый голод. Испытателей постоянно не хватает, а поступления из федеральных исправительных учреждений в последнее время сошли на нет. — Джонсон, ты перерабатываешь смертничков быстрее чем они появляются, мы конечно передавали наши рекомендации во все федеральные суды что б те излишне человеколюбием не страдали, но все же количество преступников конечно, в отличии от фантазии твоих сотрудников. В общем, Джонсон, я настоятельно тебе рекомендую пересмотреть твой подход к работе с «куклами». Они у тебя реально как куклы — такие же деревянные! Если мне нужны будут роботы — я обращусь в Сейтико. Что вы вообще с ними делаете, что они полностью безынициативны? Наркотой кормите? — Нет, медикаментозные средства признаны не оптимальными. Они обладают эффектом накопления и снижения чувствительности реципиента к воздействию. Мы используем электронный ингибитор ментальной активности. — Джонсон посмотрел в пустые глаза своего начальства и тяжело вздохнул. — Мы используем специальные электронные чипы, вживленные в тела объектов. — Так твои куклы киборги что ли? Ты что, Джонсон, фантастики пересмотрел? Ты что тут, терминаторов мне выращиваешь за пол миллиарда?! Да я сейчас тебя самого в твой отдел проработки отправлю! Зачем мне киборги за такую цену, если мы можем купить роботов Сейтико. Ты знаешь сколько это роботов, а, Джонсон?! В общем так. Если ты сейчас облажаешься, то мы тебя потеряем. Ты понял меня? Спасай ситуацию как хочешь, но если твои «куклы» и дальше будут как солдатики с дистанционным управлением, то я просто возьму и отдам их этим японцам из Сейтико. Пусть роботами занимаются те, кто ими умеет заниматься. Еще раз, Джонсон, это последнее предупреждение! -Я понял, мистер Бенсони. Выйдя из кабинета, благообразный старичок оправил свой белый халат и, выдохнув сквозь зубы, тихо прорычал — Потный боров! — и, недобро сверкнув взглядом из-под очков, степенно пошел по коридору. Человек, который видит мистера Джонсона впервые, увидит перед собой настоящего ученного, того самого, на плечах которого как на титане лежит её величество «наука». Судите сами: невысокий, сухонький, с аккуратной чеховской бородкой, всегда в чистом, хрустящем от крахмала белом халате, человек старой школы. И лишь глаза, холодные и оценивающие, разом меняют все впечатление об этом человеке. Мистера Джонсона боялись. Боялись все: и лаборанты, и ассистенты, и главы соседних отделов. И даже директор, Гуидо Бенсони, боялся, хотя и гнал от себя этот страх. При личной встрече он вел себя со старым ученным нарочито небрежно, а местами нагло. Называл всегда по фамилии и тыкал при каждом удобном случае, и делал все это что бы скрыть страх. Джонсон знал, что Бенсони его боится. И Бенсони знал, что Джонсон знает, и вся эта ситуация лишь добавляла огонька в их непростые отношения. В голове Якова Джонсона тем временем крутились совершенно другие мысли. За 72 года своей жизни, из которых минимум 55 лет он занимался научной деятельностью, ученный приучил свой мозг работать. Работать как инструмент, выполняющий свою задачу несмотря ни на какие внешние факторы. Умение абстрагироваться, акцентировать внимание на сути процесса, анализировать детали и видеть тенденцию — вот три кита, на которых зиждился его интеллект. Привычно шагая по коридору по направлению к лифту, Яков раскладывал перспективы. Каждый мыслитель по-своему воспринимает обрабатываемую им информацию, кто-то раскладывает ее «по полочкам», ассоциируя факты с книгами, кто-то блуждая по лабиринту ассоциаций выстраивает причинно-следственные связи… Мистер Джонсон раскладывал пасьянс. Давно еще в детстве, когда он со всей семьей жил в Польше, его бабушка раскладывала пасьянсы. Этот процесс, неспешный, но вместе с тем неумолимый — когда стопка карт постепенно разносится каждая в свою колонку — всегда завораживал его. А потом отец умер и его мать вышла замуж за сотрудника американского посольства. Потом развалился Союз и его отчим вместе с матерью переехал жить в Америку. Много чего минуло с тех пор, но эти воспоминания из нежного детства оставили на нем отпечаток. Но сейчас пасьянс не складывался. Вернее не так, он складывался, но ни одного положительного результата не было: «Проект «Кукла» уже свое отыграл, и это бесспорный факт», — Самому себе Яков не врал никогда и назвать успешным результат в две единицы он не мог в принципе. Особенно, если шансов сохранить их в живых нет, — «Если объекты участвуют в потенциально смертельной ситуации — они умрут, теория вероятности неумолима. Но в одном эта потная свинья права: делать из живых объектов программируемых роботов глупо. Особенно, если есть реальные роботы и они дешевле. Человек отличается от машины мотивацией и нелинейностью мышления. Если человеку надо — он найдет способ и обойдет проблему. А мы этот механизм срезали на корню, и исправить сейчас это уже невозможно. Нет, конечно можно снизить воздействие эмо-модулятора и нейронного ингибитора, и мы даже, пожалуй, это сделаем. Это будет по меньшей мере интересно, у нас как раз осталось два объекта, одному снизим, а второй будет контрольным. Это будет очень интересно!» Джонсон непроизвольно слегка улыбнулся и блеснул очками. На его беду мимо проходила секретарша, которая, увидев улыбку, побледнела и тихо сползла по стеночке на пол. Яков не обращал внимание на всякие мелочи, его пожирал азарт. Азарт настоящего ученного, учуявшего интересные данные. Однако, памятуя о том, что до начала операции еще минимум 5 часов, Джонсон вернулся к своим размышлениям. Был еще второй нюанс, вытекающий из его предыдущих размышлений. Неминуемый провал проекта «Кукла», а значит и реализации угроз Бенсони. Естественно, в серьез он их не воспринимал, ибо с тем опытом и знаниями, что он наработал за годы своей деятельности, найти себе другое место работы он мог без проблем. Но вот в чем проблема. Он слишком много знал, и с такими знаниями из такой структуры не уходят. Нужен был вариант, спасательный круг, козырь, тихая гавань — называйте как хотите, смысл был один, место где можно отсидеться. И это самое место Якову подсказал сам директор Бенсони. Японская межнациональная корпорация Сейтико разрабатывала роботов. Любых роботов, уборщиков и конвейер по сборке, марсоход и секс-куклу, дрона наблюдателя и игрушечного песика для вашего ребенка. Если вы ищете робота, то скорее всего это будет Сейтико. Чего директор Бенсони не знал, так это того, что в проектном отделе этой самой корпорации трудится старый знакомый Якова — Михаэль Штерн. Они познакомились на симпозиуме, посвященном методам обучения нейронных сетей и адаптивным алгоритмам. Познакомились и тут же обнаружили сходство взглядов. Наверно, Яков смог бы назвать Михаэля другом. Затем они периодически встречались на разных конференциях и Михаэль неоднократно предлагал присоединиться к нему и его отделу, обещая золотые горы, невероятный прогресс и всяческий личностный рост. Что имелось в виду под личностным ростом Яков так и не понял, но к сведению принял и, видимо, настал тот момент, когда на эту тему стоит подумать более предметно. За всеми этими размышлениями Джонсон без участия сознания добрался до своего отдела на третьем подземном этаже. Подходя к своему кабинету, он коротко кинул в коммуникатор: — Начальником подразделений собраться в малом конференц-зале через 10 минут. Сев за компьютер, он запустил написанный бот-эмулятор и сел строчить команды. Программа запускалась на внешнем устройстве, подключенном за место источника ввода информации и изображала из себя действия реального пользователя. Антивирусная система на нее не реагировала, воспринимая как действия человека, а учетные данные Якова позволяли получить доступ к любой информации в этой сети. Мистер Джонсон, естественно, не был администратором сети, и не мог просто удалить файлы, особенно если учесть, что существовала система резервного копирования. Все было хитрее, все файлы для своего открытия использовали ключ файл, который формировался на основании даты изменения, веса файла и его автора. Бот программа просто открывала каждый файлик проекта и дописывала в конце файла еденичку, записывала и закрывала файл. Не оповещая службу формирования ключевого файла. Вес файла иной и ключ более не подходит, обновление в архиве происходит автоматически. Совершенно нелепая дырка в организации информационной безопасности режимного объекта сослужит свою службу. Конечно, полетят головы, но это уже неважно, все решится в ближайшие 5-7 часов. Механизм очистки Яков готовил давно, едва ли не с начала проекта. Дело в том, что каждый проект он воспринимал как свой, личный. А свою собственность Джонсон привык беречь. Малый конференц-зал представлял собой комнату семь на девять метров, в центре которой был овальный стол, вмещающий два десятка человек. Свободных мест за столом не было. Яков пристальным взглядом осмотрел всех сидящих. Кто-то появился недавно, с кем-то вместе работали несколько лет, кто-то был с ним с самого начала проекта. Самые разные люди, с которыми он в ближайшее время расстанется. Что-то похожее на сожаление мелькнуло в глазах Якова, но тут же уступило место привычной серости безразличия. — Ну что же, ребятки, у нас с вами последний шанс показать нашу полезность… * * * Десять негритят отправились обедать, Один поперхнулся, их осталось девять. В комнате царил полумрак, в котором скрывалось двое. Две девушки в одинаковых светлых одеждах, одна лежала на кровати, вторая сидела у стены и ритмично под строчки стихов билась затылком. Девять негритят, поев, клевали носом, Один не смог проснуться, их осталось восемь. Лежащая села на кровати, и по её плечам рассыпались огненные кудри волос. Повернувшись ко второй девушке она посмотрела на нее. Лицо не выражало эмоций и сейчас она особенно была похожа на дорогую фарфоровую куклу, выполненную искусным мастером. — Что с тобой, Банши? — голос девушки такой же невыразительный и безэмоциональный, но вместе с тем глубокий. Восемь негритят в Девон ушли потом, Один не возвратился, остались всемером. Вторая девушка не ответила, она продолжала биться затылком о стену, за каждыми двумя строфами стишка следовал удар. Каждый раз с одинаковой силой, не открывая глаз. После одного из ударов, капюшон, одетый на голову девушки упал на плечи. Тонкие черты лица, бледная почти прозрачная кожа, через которую проглядывали вены, полностью седые волосы. Семь негритят дрова рубили вместе, Зарубил один себя — и осталось шесть их. — Банши, ответь пожалуйста. Что с тобой? Отчет о состоянии? — в голосе рыжей показалась тень эмоции. Шесть негритят пошли на пасеку гулять, Одного ужалил шмель, их осталось пять. — Зачем все это, Тенши? — тихо спросила седая, — Зачем мы все это делаем? — на секунду замолчав, она продолжила стих. Пять негритят судейство учинили, Засудили одного, осталось их четыре. Та, которую назвали Тенши, молчала. Молчала, слушала и думала. Четыре негритенка пошли купаться в море, Один попался на приманку, их осталось трое. Ничто не нарушало этот мрачный ритм, две строки и удар. Трое негритят в зверинце оказались, Одного схватил медведь и вдвоем остались. Двое негритят легли на солнцепеке, Один сгорел — и вот один, несчастный, одинокий. Последний негритенок поглядел устало, Он пошел повесился и никого не стало. Последняя строфа и последний удар. Несколько мгновений тишины и внезапно распахнувшиеся глаза. Алые глаза альбиноса. Они придавали лицу некий потусторонний, почти демонический вид, и сейчас взгляд этих глаз был устремлен на противоположную стену, на которой угадывалось семь строк. Полумрак не позволял прочесть их, но Банши помнила их наизусть, эти семь строк, семь имен, криво написанных черной краской. Семь имен, которые больше не назовут. С Банши что–то происходило, что-то, что было всегда внутри вдруг начало вырываться наружу и закрутило в цветном водовороте. Она чувствовала, что тонет и как будто наоборот оживает, столь противоречивые чувства не находили слов. — Я не знаю, зачем — Голос Тенши прозвучал так внезапно, что как будто стеганул по ощущениям Банши. Она уже забыла, что спрашивала рыжую о чем-то. Собирающуюся ответить седую прервал голос из системы оповещения. — Готовность 30, всем объектам проекта прибыть на брифинг. — Это у же не важно, Тенши, нам уже пора. — тихо сказала Банши. Брифинг проходил в небольшой комнате, возле прохода к ангару. Собственно, кроме большого, во всю стену, экрана там ничего не было. — Ваша цель — Дивит Мукерджи. Место нахождение на момент выполнения операции -отель Швайцерхов, Берн. Планируется работа в людном месте, поэтому, работаем не привлекая излишнего внимания. Цель часто пользуется услугами девочек по вызову и любит экзотику. Схема проникновения простая, служба контроля перехватывает вызов цели и под видом девочек идете вы. Оружия с собой не брать, на входе вас обыщет охрана. Банши, делаешь клиенту сердечный приступ, благо он в годах и соответствующей конституции. Перед охраной играете удивление, страх, панику. В случае обострения разрешается провести зачистку, но желательно этого избежать. Сейчас идите в ангар, транспорт ждет. *** — Господин Мукерджи, ваши гостьи прибыли, — голос охранника звучал приглушенно из-за двери. — Веди их сразу сюда. Крупный индус вальяжно развалился в ванне, занимавшей половину помещения и походившей на маленький бассейн. Включив режим гидромассажа, Дивит застыл в предвкушении. Девушки, зашедшие к нему, были настолько в его вкусе, что сластолюбец едва удержался от того, чтобы облизнуться. Ярко, со вкусом, но не пошло одетые две девушки, как солнце и луна, сошедшие с небес. Одеты обе были одинаково: белые, ближе к бежевому плащи с высоким воротником были наглухо застегнуты, ближе к полу полы плаща расходились и позволяли рассмотреть стройные ножки в ярко белых кожаных штанах, и белых же ботфортах. Одна рыжая, зеленоглазая, сочная и румяная, с налитой грудью, крутыми бедрами, а другая худенькая, миниатюрная, с взглядом, проникающим в самую душу… Не утерпев, он сам вылез из ванны и впился в сочные губы рыжей, гуляя руками по груди, сжимая бедра и ягодицы. — Раздевайся — прорычал рыжей едва сдерживающий похоть индус, а сам в это время, не утерпев, распахнул плащ на седой, рывком задрав футболку вместе с бюстгальтером набросился на миниатюрную грудь с маленькими острыми сосочками, целуя, покусывая, захватывая целиком грудь в рот. Увидев что рыженькая только успела снять плащ и сейчас как раз расстегнула кожаные штаны и с усилием пытается спустить их с бедер он вновь переключился между девушками. Надавив на спину, он заставил рыжую упереться руками в край ванны и, раздвинув коленом ей ноги, с размаху вошел в нее на всю глубину и принялся размашистыми движениями вколачивать в нее свой член. Убедившись что клиент полностью сосредоточился на своей жертве, Банши легкими, незаметными касаниями пробежала пальчиками по нескольким точкам на спине индуса. Выждав несколько секунд она сложив пальчики в клюв несильно ударила его в спину чуть левее позвоночника. Дивит удивленно обернулся, но тут же схватился за сердце и захрипел. Бледнея, он попытался ухватить Банши за горло, но та сделала шаг в сторону и тот, сделав всего один шаг упал к её, ногам продолжая хрипеть. В этот момент дверь в ванную комнату распахнулась и в помещение влетела молодая девушка и с невнятным возгласом кинулась к лежащему на полу мужчине. На её вскрик в помещение ворвалась охрана и, наставив на девушек оружие, жестами потребовали поднять руки и выходить в помещение. Тенши натянула штаны, а Банши оправила бюстгальтер и футболку и вслед за парой охранников вышла в гостиную, где оказалось еще пять человек охраны. Девушка, вызвавшая переполох, тем временем потянулась за телефоном, видимо для вызова скорой, а один из охранников, осмотрев мужчину начал выполнять непрямой массаж сердца. Таньши переглянулась с Банши и дальше они двигались синхронно. Рыжая метнула свой так и не одетый плащик в лицо ближайшей паре охранников и сама рванула следом, в то время как Банши атаковала оставшихся трех охранников. Движение девушек были столь стремительны, что не было никакой возможности отследить начало и конец их действий, все события заняли не более пары секунд, наполненных хрустом костей и звуком ударов. На шум из ванной вышел последний охранник и тут же был атакован вышедшей из переката рыжей. А затем раздался выстрел. Совершенно неожиданный и потому оглушающий. Из уголка губ Банши стекла тонкая красная струйка. Тенши в два шага оказалась в ванной, где увидела ту самую неучтённую девушку, держащую в дрожащих руках маленький дамский браунинг, который сейчас медленно наводила на рыжую. Свист рассекаемого воздуха и хруст разбитого яйца от вбитого в висок металлизированного носка ботфорта. — Тенши, я хочу уйти сама, воспользуйся отвлеченным вниманием, у тебя 90 секунд. — Банши, слегка покачиваясь, зажимала рану в груди. Тенши, скользнув взглядом по кровавому следу в уголке губ, по прижатой к груди ладони из-под которой при каждом вдохе, пузырясь, вытекала кровь вновь перевела взгляд на лицо Банши. Взгляд её не выражал ничего. Кивнув и подобрав свой белый плащ, рыжая отправилась на выход. Накинув плащ, она прыжками спускалась по технической лестнице, перелетая за раз по целому пролету и, легко коснувшись следующей ступени, летела дальше. Она успела. Раздавшиеся крики на улице привлекли всеобще внимание и она, незамеченная, быстро выскочила на улицу вместе с целой толпой любопытных. Несколько красных брызг на дверце поджидающего у отеля автомобиля на мгновение привлекли ее внимание, но тут же были забыты как несущественные и Тенши села в автомобиль. *** Уже никто не помнил откуда взялась эта краска и кисточка, но они всегда стояли на тумбочке у этой стены. Их никто и никогда не учил писать, только, читать ибо писать им было некому. Так считали эти в белых халатах. Их было двенадцать, но дошло только девять. Девять, которые достойны записи, которые смогли. Тенши не писала, она фактически рисовала буквы, рисовала криво и неумело. Впервые. Ей надо было написать всего пять букв. — Тенши, мы уезжаем — голос самого ненавистного человека заставил рыжую обернуться — Немедленно! — Пожалуйста, мне нужно еще 7 секунд, — ровным голосом произнесла Тенши. Взглянув на стену, Яков Джонсон сказал: — Хорошо, у тебя есть десять. Закончив, Тенши закрыла баночку с черной краской и вышла, а на стене добавилась восьмая кривая строка. Б А Н Ш И