Как жить, если твой лучший друг - придурок

Для юного пианиста Альбина Кейна началось лето. Потому что настоящее лето — это безнаказанное ничегонеделание. А то, что невыносимо тянулось до этого, было все го-навсего июнем и июлем. В которые всё равно надо было заниматься музыкой и ходить на занятия. Нет, Альбин очень любил заниматься. И с учителем ему, в отличие от многих его товарищей, повезло. Сеньора Либертина была ненормальным учителем по фортепиано, зато была вполне нормальным человеком. Во-первых, она трезво оценивала способность учеников к концентрации и умела балансировать между рутиной и интересностями. Во-вторых, она не делала трагедий из того, что у кого-нибудь что-нибудь не получалось. Ну, и в-третьих, она на всякий случай один урок в неделю выделяла на простенькую боевую звукомагию. «Может, это и нечестно, - говорила она, - но уж лучше вы будете в состоянии дать задире в нос, чем потом позорно приползёте ко мне сращивать пальцы». «А как же героический Ривест Айле?» - спрашивали ученики. Сеньора Либертина вздыхала и скромно говорила: «У него была уважительная причина выйти из боя со сломанными пальцами. Его учителем была не я». Словом, сеньора была личностью замечательной во всех отношениях. Но даже при всём при этом Альбин распрощался с ней радостно — каникулы есть каникулы. Опять же, за август он как раз успеет по ней соскучиться. Альбин ладил с ней даже лучше, чем с собственной семьёй. Потому что они-то как раз делали трагедию из всех его неудач. Но Альбин не обижался. Он был единственным ребёнком в семье потомственных и очень уважаемых звукомагов-целителей, известных на весь город. Задирать нос по этому поводу он и не думал. Даже не потому, что с самого детства со всех сторон слышал «не вздумай зазнаваться, веди себя достойно». Просто ему такое происхождение приносило больше проблем, чем поводов для гордости. Первой проблемой, конечно, было вечное «выбирай друзей, Аль». Альбин в ответ горестно поднимал руки к потолку, но ничего не говорил. Если бы ему было из кого выбирать. Но кто в здравом уме будет дружить с отпрыском древнего рода? Ему ведь и по шее-то не надавать в случае чего! К десяти годам от жизни такой у Альбина лопнуло терпение. Может, поэтому он и связался с Илки Пупыркой и его дружками. Они не делали ничего по-настоящему плохого. Пожалуй, самым крупным их преступлением была кража яблок из соседского сада — что было даже не изобретательно. Альбин смутно понимал, что болтается с ними только потому, что его родители этого не одобряют. Но ещё не понимал, что сложись обстоятельства немного иначе — он бы даже не заговорил с Илки по своей воле. Да и Илки с ним — тоже. Впрочем, он был близок к этой мысли. Но не сегодня. Сегодня, в свой первый день настоящих каникул, Альбин был искренне рад их всех видеть. Первое, что он услышал, подходя к гаражу, то есть штабу, – голос Илки Пупырки. Пупырка что-то яростно доказывал, вереща при этом как целая стая креветок. - ...Да вы что! Это же Вигге Марсен! Про него весь город знает уже! Слышали, что он в квартале Белой Воды рассказывал? Что он странствующий рыцарь и ищет мелодию, которая расколдует его родные земли! - Ух ты, - снисходительно усмехнулся Королёк. - А моим соседям он втирал, что прилетел из другой галактики. - А я слышал, что он путешественник из Тихих, - вполголоса сообщил толстый Нель. - Ненормальный, короче, - удовлетворённо заключил Илки, убедившись, что собеседники осознают, какое ужасное бедствие на них свалилось. - Не вздумайте его сюда звать, с нами потом никто разговаривать даже не будет. Привет, Аль. - Привет, - сказал Альбин, занимая привычное место на вершине пирамиды из ящиков. - Чего орёте с утра пораньше? Илки набрал было воздуху, чтобы повторить свою пламенную речь от начала до конца, но почему-то умолк. Посмотрел наружу. - Вот, - горестно сказал он, - начинается. Альбин удивился. Таким тоном обычно родители говорят «кого мы вырастили». И он никогда бы не подумал, что Илки Пупырка скажет нечто подобное в адрес кого-то из своих друзей. - Сидите, сычи?! - Радостно заорал Джон, врываясь в гараж маленьким светлым смерчем. Ходить спокойно и говорить тихо этот человек не умел. По сравнению с ним даже Илки казался уравновешенным. Джон тут был новичок, но у него отсутствовало... Да всё, чем полагается обладать новичку, у него отсутствовало. Ни чувства иерархии, ни чувства дистанции, ни чувства такта. Удивительно, но ему многое прощали из того, что не прощалось остальным. Из жалости, что ли? По реакции остальных Альбин понял, что Джон пришёл не один. Насест оказался слишком высоким, отсюда практически не было видно, кого привёл Джон. Потому что его спутник предпочёл нерешительно топтаться за пределами гаража. - Нам же человека сегодня на игру не хватало, да?! - Продолжал Джон, улыбаясь во весь рот. - Ну так я нашёл! Его ликование и отчаянное самодовольство так невыносимо контрастировало с глухой тишиной в гараже, что Альбин непроизвольно поморщился. - Джон, - наконец мягко сказал Королёк, единственный из всей компании, кто брался его воспитывать. - Он не подходит. Он... не хочет с нами общаться. Джон расхохотался: - Чепуха! Он, конечно, чудик, но мы поладим, я уверен! - Он обернулся к дверному проёму у себя за спиной: - Эй, Ви... Ничто и никогда не могло погасить джоновский энтузиазм так быстро. - Куда... делся? - Непривычно тихо и ошарашенно спросил Джон, ни к кому в частности не обращаясь. В гараже продолжалась гробовая тишина. - Я, пожалуй, его найду, - упавшим голосом сказал Джон. - Может, не надо? - Всё тем же мягким голосом продолжал Королёк. - Может, он просто не хочет с тобой общаться, раз вот так исчез? Судя по всему, в честной и бесхитростной голове Джона сейчас кое-что сложилось. Альбин ему слегка по этому поводу позавидовал, потому что он не понимал вообще ничего. - Вот вы скотины... - Потрясённо прошептал он. И повторил, громко и яростно: - Скотины! Круто развернулся и ушёл, зло пиная мелкие камешки. - Минус Джон, - вздохнул Королёк. - Ну вот. Теперь двух искать. Альбин хотел было поинтересоваться, что за фигня происходит, но промолчал. В отличие от Джона, он примерно понимал, что такое иерархия. В их компании Альбин был человеком таинственным. Не лидером, но Тем, Кто Сидит Высоко (на самом деле он сидел так высоко только потому, что был младше и легче всех). Не информатором, но Тем, Кто Никогда Не Спрашивает, Потому Что и Так Знает. Занимать эту позицию было довольно легко и приятно. Просто больше слушаешь, чем говоришь, раскрываешь рот только по делу — и пожалуйста. Люди почему-то редко запоминают то, что говорят. И потом, когда ты повторяешь им их же слова — очень удивляются. Итак, юный Альбин Кейн решил, что это не то дело, по которому стоит раскрывать рот. Но это вовсе не означало, что он тут же просто всё выкинул из головы. Напротив. Сейчас эта загадка заставила его аналитические способности работать на полную мощность. И всеми силами собирать информацию. Всё-таки, странствующий рыцарь из Тихих Земель в другой галактике — достойный объект слежки. Вот что узнал Альбин спустя неделю после досадного инцидента с Джоном. Странный он был, этот Вигге Марсен. Во-первых, он странно выглядел. Людям с такими рыжеватыми волосами, как у него, полагалось мгновенно сгорать на солнце – вон, Илки вечно летом ходил бледно-розовый и облезающий. Зараза Вигге Марсен же и не подозревал, что от солнца бывают такие неприятности. Не то чтобы у него был очень тёмный загар, но не хуже, чем у других. Исключая Илки. Зараза Вигге Марсен вообще о многих неприятностях даже не подозревал. Мир виделся ему каким-то чудесным местом, полным захватывающих приключений и интересных игр. Нет, не то чтобы у него не было представлений о жестокости этой жизни. И дело было даже не в том, что просвещали его все кому не лень. Он и сам вечно лез в драку не раздумывая, если кто-то при нём обижал слабых, начиная с детей и заканчивая голубями. Сильным он, конечно, не был, но это его не останавливало. Самым же главным его грехом было то, что многие вещи он творил совершенно не задумываясь. Не имея ни малейшего представления о том, что такое сольфеджио, этот гад сочинял простенькие мелодии, которые заставляли бумажных журавликов летать и показывали яркие картинки внутри мыльных пузырей. Одним словом, Вигге Марсен дико, бесконечно, чудовищно... Раз-дра-жал. Бесил. Все хулиганы города Ленхамаари изнывали от желания накидать ему по морде хотя бы в чисто воспитательных целях. Но зараза Вигге Марсен после самой жестокой трёпки поднимался и с достоинством говорил: «Это было славное сражение, я чувствую, что сегодня стал сильнее благодаря тебе, мой доблестный противник». И вот какой, спрашивается, смысл в том, чтобы бить такого клоуна? Компания Илки, с которой водился Альбин, не была хулиганами. Совсем нет. Они были не из тех ребят, которые отбирали мелочь у первоклассников. Возможно, никто из них никогда не привязывал консервные банки к лапкам голубей. Пай-мальчиками они, правда, тоже не были. Случалось им и драться, и побеждать, и получать на орехи. Это были просто мальчишки, в меру задиристые, в меру трусоватые. Никакое криминальное прошлое их не объединяло, так уж сложилось, что они проводили время вместе. Но и им Вигге Марсен не нравился. Что касается Альбина Кейна, то он был достаточно любопытен, чтобы пытаться понять, почему изгой становится изгоем. И достаточно умён, чтобы понять. В конце концов, он и сам знал, каково это — когда с тобой никто не хочет дружить. Первое, что он понял — Марсен прочёл как минимум десяток книг из тех, что нравились Альбину. А потом он догадался и обо всём остальном. Все эти истории, фразочки, выражения, действия, которые были так знакомы Альбину, не находили и не могли найти отклика у всех остальных. Потому что абсолютное большинство остальных не читало всего того, что читал Альбин (и вообще почти не читало). Что бы ни делал и ни говорил Марсен — для них это было бесконечно чужим и далёким. Будь он всамделишным пришельцем из Тихих Земель, у него и то оказалось бы больше шансов наладить с ними контакт. Почему-то, когда Альбин всё это осознал, ему самому стало невыносимо одиноко. Между компанией Илки и библиотекой он бы с радостью выбрал библиотеку. Но Илки был его претензией на свободу, потому что очень не нравился взрослому поколению Кейнов. К сожалению, люди часто выбирают плохие средства для великих целей. И потом, в компании Илки у Альбина уже появился статус. Но чего стоил этот статус, если в конечном итоге с ними всеми даже было не о чем поговорить! Фиг его знает, конечно, можно ли о чём-то нормально поговорить с этим Марсеном. Но попробовать определённо стоило. Стой, сказал ему внутренний голос, а как же Илки и остальные ребята? Альбин прислушался к себе и с удивлением понял, что, пожалуй, обрадуется поводу больше никогда не общаться с Илки. И к чёрту статус. Пометавшись несколько дней, Альбин отправился на поиски Марсена. К тому времени он успел стать изгоем в радиусе ближайших тридцати улиц, поэтому в пасмурную погоду болтался у моря в гордом одиночестве. Дело шло к сентябрю, вода остывала всё сильнее, поэтому почти никто не ходил купаться, когда солнца не было. Альбин не ошибся, Вигге действительно сидел на берегу. Строил башню из плоских камешков, то и дело поправляя на плечах слишком большую куртку. Вид у него был хмурый. - Хей, - сказал Альбин, подходя и садясь рядом. - Лучше бы тебе тут не быть, - сумрачно сообщил Вигге, не ответив на приветствие. - Почему это? - Людям вообще лучше со мной рядом не находиться. - Он слегка потёр кончик носа костяшкой указательного пальца. Альбин вспомнил, какие легенды о Вигге ходили по городским дворам. Интересно, кем он был сейчас? Странствующим рыцарем? Путешественником из Тихих Земель? Ками погоды с Восточного берега? Пришельцем со звёзд? Или сегодня он придумал что-то ещё? Альбин неловко попытался подыграть: - Ты выяснил, что твой мозг испускает смертельные лучи? Вигге покосился на него с некоторым интересом. - Нет. - С печальной гордостью ответствовал он. - Но меня ищут. Не хотел бы я быть на твоём месте, если найдут. - Кто ищет? Вигге рассеянно шевельнул плечом. - Сам точно не знаю. Нельзя их близко подпускать. - Ты что, боишься? - Невинно поинтересовался Альбин. - Это разумные предосторожности, - серьёзно ответил Вигге. - Пока я не выполню задание, надо любой ценой им не попасться. - Какое задание? Швырнув в море камешек, Вигге вздохнул. - Так я тебе и сказал. - Думаешь, я один из них? На этот раз Вигге взглянул на него чуть-чуть удивлённо. Потом снова вздохнул: - Да нет. Просто... ты же будешь в опасности, если я тебе скажу. Хотя, - он чуть нахмурился, - нет, не будешь, ты-то им не враг. Просто расскажешь им всё и тебя, наверное, отпустят. Но тогда у меня не получится выполнить задание. - Ничего я им не расскажу, - возразил Альбин, хотя понятия не имел, о чём идёт речь. - Конечно, не расскажешь, - усмехнулся Вигге, - ты же и не знаешь ничего. В общем, лучше тебе со мной не разговаривать. И вообще никому. Неожиданно для самого себя, Альбин положил плоский камушек на недостроенный ярус башни и сказал: - Ты один не справишься. Меня отправили помочь. Вигге ничего не ответил. Просто в упор посмотрел на него — будто пытался понять, не издевается ли Альбин. - Всё оказалось гораздо сложнее, чем думали с самого начала, - серьёзно продолжал Альбин. - Поэтому тебе дали напарника. Вигге Марсен так изменился в лице, что Альбин даже немного испугался. Он не улыбался, но каким-то образом тихо сиял, всё ярче и ярче. Это было лицо путешественника, услышавшего в чужой стране родной язык. Лицо пришельца, поймавшего радиосигнал со своей планеты. Лицо странствующего рыцаря, которому кто-то вдруг прикрыл спину. Наконец он перестал сиять и покровительственно ухмыльнулся: - Не волнуйся, я нас отсюда вытащу. Встретимся в полночь на перекрёстке Оранжевой и Вересковой улиц. С этими словами Вигге подскочил и хотел было умчаться, но Альбин успел его остановить. Соображал он быстро, а вот говорил — не очень. Поэтому он успел понять, что фраза в духе «меня не отпустят родители» всё испортит. Но ничего другого сформулировать не смог, поэтому задержал Вигге чередой невнятных звуков. Тот затормозил и вопросительно посмотрел на Альбина. - Возникнут... проблемы, - сказал Альбин, лихорадочно пытаясь придумать, что же ему сказать. - Ночью будет сложно выбраться. - Враги? - Нахмурился Вигге. - Нет, - поспешно возразил Альбин. - Эти. Непосвящённые. Гражданские. К его величайшему облегчению, на лице Марсена отразилось понимание. - Я тебе помогу, - понизив голос, обещал он. - Только скажи мне, где твоё убежище. ...Так и получилось, что они с Марсеном шли к дому, где жила семья Кейнов. Длинноногий Марсен то и дело убегал вперёд и останавливался, нетерпеливо оглядываясь на Альбина. Пожалуй, надо было с ним заговорить, тогда ему придётся идти рядом. - Слушай, - начал Альбин, - а как так вышло, что я тебя ни разу не видел? - Конспирация, - скорчив страшную рожу, откликнулся Вигге. Альбину захотелось его пнуть. Он уже трижды проклял себя за то, что ввязался в эту игру, где оказался на одной стороне с Вигге Марсеном против непонятно чего. Но, скорее всего, против целого мира, ни больше, ни меньше. Этот тип на мелочи не разменивался. - Я недалеко от конечной Девятой линии живу, - пояснил Вигге через несколько шагов. Всё-таки, иногда – очень изредка, как потом поймёт Альбин – он вёл себя как нормальный человек. Правильно, ехидно подумал Альбин, надо же такому чудовищу как-то маскироваться. Но стойте-ка. Девятая линия – это же... - Где-е-е?! - Присвистнул Альбин. - Это же почти что другая планета! - А я что тебе говорил? - Вигге наградил его самодовольнейшей из ухмылок. Всё ясно, подумал Альбин. Там он всех уже достал, теперь осваивает остальной город. Точнее, настраивает его против себя. - От моря далеко, - пояснил Вигге, пиная камушек носком истрёпанной сандалии. - Мне с этого года разрешили гулять где вздумается, вот я и гуляю. Исследую... - Вот оно что, - с лёгкой завистью пробормотал Альбин. Его семья никогда не вела бесед на тему «как далеко может уйти гулять юный Альбин Кейн». Это было настолько неоспоримо недалеко, что никто даже не считал нужным что-то решать дополнительно. - Вигге? - Окликнул его Альбин. И тут же осёкся, потому что Вигге непроизвольно поморщился. - Что-то не так? - Да просто... - Он смущённо взъерошил выгоревшие на солнце волосы. - Имя. - Что не так с именем? - Удивился Альбин. - Дурацкое, - мрачно ответил Вигге Марсен. - Дразнят, что ли? - Понимающе спросил Альбин. Вигге снова поморщился. - Да не... просто. Не нравится. Не знаю. - Нормальное имя, - сказал ему Альбин. - Ты знаешь, что оно значит? Некоторое время Вигге просто шёл, угрюмо уставившись под ноги. - Да знаю, - ответил он наконец меланхолично. - Но это же... свет должен быть. Звук. Я так не умею. - Может, научишься, - возразил Альбин. Нос Вигге сморщился до состояния кураги. - Всё равно дурацкое, - упрямо повторил он. - Я так и буду всю жизнь всем рассказывать, что оно значит? - Ладно, - отозвался Альбин. - Нормально, если я буду звать тебя просто Марсен? Тот быстро оглянулся на него, видимо, в лёгком замешательстве. - Нормально. И немного ускорил шаг. «Но фамилия у тебя не лучше», - подумал Альбин. Ему очень некстати вспомнился эпизод, случившийся чуть больше года назад, когда он хотел завести котёнка. Котёнка ему завести не разрешили, но это был общесемейный повод задуматься. Для семьи — потому что Альбин тогда бессознательно поступил с ними так же, как они обычно поступали с ним. Поставил перед фактом. Для Альбина — потому что отец тогда сказал ему, что нельзя давать имена тем, с кем не собираешься остаться надолго. Даёшь имя — привязываешься. И привязываешь к себе. Теперь, выходит, он придумал имя Вигге Марсену. Ну вот. Не придумал, мысленно попытался оправдаться Альбин. Это же просто фамилия. Другой вариант. Не больше того. Очень долгое время так его будешь звать только ты, беспощадно возразил внутренний голос. Вряд ли его кто-то вообще как-то зовёт, кроме родителей и учителей. Вряд ли родители зовут его по фамилии. - Марсен, - твёрдо сказал Альбин, просто чтобы заглушить внутреннего зануду. Марсен обернулся. Ну вот, теперь надо было что-то ему говорить. - У тебя есть план? Длинный рот Марсена разъехался в ухмылке. - У меня всегда есть план. *** Жди полуночи, сказал ему Марсен. Я приду к тебе под окна и мяукну. Если твои родители спят, вылезай. Если нет — кричи козодоем. Альбин напряжённо штудировал энциклопедию по биологии, пытаясь понять, как должен звучать крик козодоя. Получалось не очень. Все описания орнитологов были возмутительно субъективны. Одним крик козодоя напоминал трели сверчков, другие писали о резких воплях, похожих на предупреждения об опасности. Одним словом, вычленить из этих, с позволения сказать, научных описаний хоть что-то вразумительное было трудно. Но Альбин старался. - …Я думал, ты умираешь, - выдохнул Марсен, когда они оба удрали от дома на достаточное расстояние. - Козодои разве так кричат?! - Чёрт... их... знает, - отозвался куда более запыхавшийся Альбин. Остановился, привалившись спиной к забору, отдышался как мог и спросил: - А как кричат козодои? Хотя ночь была очень темна, уличные фонари очень тусклы, а Марсен неплохо контролировал мимику, Альбин всё же заметил смущение на его лице. Колебался он, правда, недолго. Махнул рукой и храбро сознался: - Никогда не слышал. Альбин медленно сполз по забору на землю и выразительно уставился на Марсена. Тот нерешительно кашлянул. - Ну... просто... - В книжках так всегда пишут, да? - Подсказал Альбин. - Ну... да. Альбин только вздохнул. - Но я же понял, что ты имеешь в виду, - попытался оправдаться Марсен. - Мы найдём живого козодоя, - твёрдо сказал Альбин, - и узнаем, как они кричат. Не смотри на меня так, я имею в виду, мы будем за ним наблюдать, а не мучить его, чтобы кричал. Марсен вздохнул с явным облегчением. - Ну что, - как можно более независимо начал Альбин, - куда идём? Путь оказался долгим. Альбин изо всех сил пытался прикинуться, что это не первый раз, когда он оказывается ночью на улице. Однако же всё было слишком непривычным. Темнота. Изменившиеся до неузнаваемости очертания родного города. Звёзды оказались огромными, колючими и звенящими, когда их с Альбином перестало разделять стекло. Не в меру любопытный ночной ветерок, вероятно, был вполне самостоятельной личностью. С самостоятельным характером. Всё это было неплохо, но почему-то Альбину сделалось не по себе. Благодаря родителям, бабушкам и дедушкам, он отлично знал обо всех опасностях, которые подстерегают учеников младших классов на улицах большого города. Маньяки и хулиганы, даже если до этого они не проявляли к тебе ни малейшего интереса, мгновенно стекаются именно к той улице, по которой идёшь ты. И ты, конечно же, всех их непременно встретишь. Сразу всех. Это для него никогда не звучало правдоподобно. Но сейчас, на тёмной пустой улице, в животе что-то словно поджималось. А ещё было слишком тихо. - Что это за запах? - Спросил Альбин, просто чтобы прервать тишину. Марсен оглянулся на него, чуть подняв брови. Ему, по-видимому, было ничуть не страшно. Альбин догадался, что гулять днём где вздумается ему разрешили. А гулять где вздумается ночью... ну, не запрещали. Родителей не расстроит то, о чём они не узнают. - Это же яблоки, - сказал Марсен. - Август. Они совсем уже созрели, скоро падать начнут. А ведь точно, подумал Альбин. Ничего особенного нет в этом резком фруктовом аромате. Всего-навсего яблоки. Просто ночью даже они какие-то другие. Наверное, потому, что ночью особенно сильно пахнет морская мята, запах её смешивается с ароматом яблок, вот и получается воздух, заполняющий собою весь город и всю эту ночь до самых крыш, до самых звёзд, и они светятся ярче, эти колкие звенящие звёзды. Вдруг идущий впереди Марсен остановился. Альбин хотел было спросить, в чём дело, но не издал ни звука. Что-то действительно звенело. Но как-то... очень странно звенело. Если изображать звук в виде рисунка над поверхностью тишины, то этот оказался бы впадиной. Звук, которого не было. Посмотрев вперёд, Альбин так и застыл. Ему-то казалось, что дома кончились. Он думал, что они с Марсеном вышли на вершину какого-то холма, и именно поэтому впереди не было ничего, кроме чёрного пространства, полного огромных звёзд. Но у него на глазах это чёрное пространство мигнуло и вдруг распахнулось вперёд и вверх продолжением улицы. - Что это? - Чуть слышно спросил Альбин. Марсен обернулся к нему. - Это шолхи, - так же тихо отвечал он. - Беззвучный. Или ещё их хамелеонами называют. Не ждал, наверное, что тут сегодня кто-то пройдёт, вот и забыл замаскироваться. В глазах Марсена отражался свет уличных фонарей. Он и сам сейчас казался звукомагической фантазией. - Это же невещественная сущность первого порядка... - восторженно выдохнул Альбин. Марсен посмотрел на него с уважением, и Альбин почувствовал себя намного увереннее. На какой-то момент он испугался, что Марсен ответит что-то вроде: «Ты не очень-то задавайся, всезнайка». Это уже потом он поймёт, что Марсен всегда думает о людях лучше, чем они есть. - А чем первый порядок отличается от второго? - Поинтересовался Марсен. И ещё Альбин поймёт, что блистать знаниями надо осторожно. Потому что Марсен никогда не побоится задать кучу вопросов, если ты чем-то неосторожно покажешь ему, что знаешь больше него. Ну вот, довыпендривался. Альбин напряг память. - Ну... есть такие невещественные, которые появились из-за звукомагов. А есть такие, которые были всегда, понимаешь? - Вроде шайн с Западного архипелага? - Предположил Марсен. Альбин кивнул. - Ага. Говорят, это вообще они подговорили птиц превратиться в людей. Птицы хотели научить их петь, но шайн не понимали птиц. Птицам пришлось стать похожими на шайн... но слушай, эта штука и близко не человек! - Так конечно! - Нетерпеливо отозвался Марсен. - Шолхи ни на что не похожи, они же вообще никак не звучат. Точнее, похожи на всё сразу. Видишь? Альбин послушно всмотрелся в пространство впереди. Не то чтобы он так часто видел ночные улицы, но приблизительно знал, как они должны выглядеть, когда не происходит ничего необычного. Так вот — ничего необычного не происходило. А, нет. Вон, в воздухе пробежала рябь, как будто над озером подул ветерок. Ну, над вертикальным озером. Конечно, Альбин ни за что бы не признался Марсену, но ему стало не по себе. - Чего ему надо? - Спросил он, зябко передёрнув плечами. - Что-то живое, - прошептал Марсен, вглядываясь в шолхи. - Они потому и устраиваются посреди дороги. Ждут, когда сквозь них пройдёт кто-то звучащий. Альбин тоже пристально вгляделся в шолхи. Звёздное небо и улица всё ещё чуть-чуть подрагивали. - Конечно, - тихо сказал он, - плохо ведь — совсем никак не звучать... Он даже сначала не понял, что сказал это вслух, но изумлённый взгляд Марсена того стоил. - Ты совершенно прав, - решительным свистящим шёпотом отозвался Марсен. - Выходит, они не злые? Просто хотят звучать по-настоящему? Великие устойчивые ступени. Проверять ведь сейчас полезет. И, что самое ужасное, придётся лезть вместе с ним. Альбин сделал попытку сдать назад: - А ты знаешь кого-нибудь, кто проходил сквозь шолхи? Марсен только покачал головой, завороженно уставившись в пространство, идущее волнами. - Мне рассказывали. Сам никогда не видел. И шолхи тоже никогда не видел. - Какой-то он жуткий, - сказал Альбин и понял, что совершил огромную ошибку. - Ты что, боишься? - Мгновенно развернувшись, спросил Марсен. - Нет, - с вызовом ответил Альбин. - А ты? - Ещё чего! - Ладно. - Что?! - Негодующе воскликнул Марсен, позабыв, что вокруг ночь, а на улице, кроме шолхи, есть самые настоящие жилые дома, в которых спят самые настоящие люди. - Ты думаешь, я боюсь?! Альбин представил, как он попадает внутрь шолхи. Вот этого вот непонятного существа, которое пять минут назад было дырой из звёздного неба посреди жилого квартала. - Нет, я не думаю, что ты боишься, я же просто сказал «ладно»... Но с тем же успехом он мог бы ставить горчичники простуженной саламандре. Марсен сощурил глаза, прикусил губу. Отвернулся. Смерил взглядом шолхи (это было затруднительно, потому что шолхи замер и не давал никакой возможности понять, где он кончается). И решительно направился вперёд. - Марсен! - Отчаянно зашипел Альбин. - Стой! Я знаю, что ты не боишься! Стой, говорят тебе! Но Марсен, не дрогнув, нарушил границу, на которой Альбин в последний раз отметил рябь. И исчез. Альбин мысленно взвыл. Он не думал в тот момент: «А что я скажу его родителям?». Просто ринулся вперёд. Не выдержав, зажмурился, проходя сквозь шолхи — потому что споткнулся, точно об натянутую струну, всё ждал, когда же с размаху грянется на землю. Но вместо этого падал всё дальше и дальше, в звон и неожиданно тёплую звёздную темноту, которая по-прежнему пахла яблоками и морской мятой. И было это ничуть не страшно, хотя голова кружилась до разноцветных пятен перед глазами. И вообще ничего не было страшно. Альбин летел — не вниз и не вверх, а просто дальше, — вспоминая по одному все самые жуткие ужасы. И осознавал, всё больше ликуя, свою небывалую, почти физическую неспособность испытывать страх. На другом конце звёздной пустоты нашёлся Марсен. Стоял, прислонившись спиной к дереву, смотрел, как Альбин неуклюже вываливается через границу шолхи. Но смотрел без насмешки, вовсе без улыбки. Непонятное у него было лицо. - Ну что? - Слегка напряжённо спросил он, не глядя на Альбина. Взглянув в сторону шолхи, Альбин забыл, что хотел ответить. Потому что шолхи вдруг зашевелился, встряхнулся, протяжно вздохнул — как морская волна о камень разбилась. Перестал рябить, пролёг в темноте едва заметными очертаниями. А потом взмахнул крыльями, стряхнув добрую дюжину звёзд, и полетел куда-то в сторону высоких крыш. - Марсен, - тихо сказал Альбин, глядя вслед шолхи. - Ничего ему от нас было не надо. Марсен только кивнул, тоже не в силах оторвать взгляд от тёмно-синего неба. - Шолхи, оказывается, ещё как звучат, - продолжал Альбин. - Просто они любят звучать вместе с кем-то. А все боятся. Марсен снова кивнул. Сглотнув, с трудом выговорил: - И если довериться и пройти сквозь, они забирают твои страхи. Он повернул голову к Альбину. - Мы совершили великое открытие, - торжественно сообщил он. - Нашли невидимое и всё поняли про непонятное. Ну что, домой? - Ага, - сказал Альбин. - Только... где мы? Марсен покрутил головой, осматриваясь. Смешно приоткрыл рот, так и не издав ни звука. - И ещё кое-что узнали, - мрачно продолжил Альбин, - когда попадаешь внутрь шолхи, выходишь фиг знает где. - Он не специально, - вступился за шолхи Марсен. - Откуда ты знаешь? Марсен чуть дёрнул плечом. - А вот знаю, - задиристо сказал он. Альбин в очередной раз подумал, что Марсена, похоже, мало колотили. Когда он так себя вёл, Альбину и самому хотелось ему втащить. Несильно, просто чтобы не зазнавался. Тоже мне, великий знаток мира шайн. К счастью, Марсен быстро понял, что пахнет жареным. И понял, почему — потому что Альбин близок к панике. Так что он прекратил валять дурака и быстренько вывел экспедицию в знакомый район. Чувство направления у этого придурка было как у чайки. Каким-то чудом Альбину удалось не разбудить родителей, когда он лез обратно, в открытое окно. Надо придумать более безопасный способ ночных вылазок, подумал он, распрощавшись наконец с Марсеном и юркнув под одеяло. Стоп, сонно сообразил он, это что же получается, мне теперь с ним всё время по ночам где-то шастать? Связался же... Сейчас, усталый и избавленный от всех страхов, Альбин даже не представлял, какое сокровище в лице Марсена на него свалилось. Но когда-нибудь он будет рассказывать, что первые седые волосы получил в возрасте одиннадцати лет. И оба очень скоро поймут — гораздо легче делать всё что хочешь, если хоть одну неделю, хоть один день в жизни своей не боялся абсолютно ничего. *** - Аль, вставай. - Щас. Альбин старательно представлял себе крыс. - Не «щас», а вставай. - Ща-а-ас... А теперь — пауков. - Аль! Теперь — лицо папы, когда завален техзачёт. Вот это вообще сердцезамирательно. - Аль!! - Встаю. - Отозвался Альбин. И действительно встал. Неторопливо и очень спокойно — чтобы ничем не выдать внутреннего ликования. Альбин быстро разочаровывался в чудесах. Вернее, «ну, не сработало — и не надо» было таким положением дел, с которым он очень легко мирился. Возможно, зря, но сегодня это было неважно. Сегодня, проведя перекличку среди немногочисленных своих жутких ужасов, Альбин не обнаружил ни одного. И было откуда-то чёткое знание, что они уже никогда не вернутся. А значит, вчера Альбин действительно встретил шолхи и выяснил, кто они такие на самом деле. Вот это да. Конечно, потерять свои страхи было здорово. Но это не отменяло главной проблемы. А именно — из всех людей в городе Альбин связался именно с тем, кого надо было обходить стороной. Если, конечно, ты хоть немного дорожишь своим кругом общения. Ясное дело, Илки с ребятами это страшно не понравится. Они-то Марсена терпеть не могли. Значит, действительно надо будет сделать выбор между привычной (хоть и ужасно скучной) компанией и вот этим вот психом. Который запросто мог сделать то, чего от него хочет шайн. Чисто из любопытства, потому что мерил всех по себе. И в жизни бы не подумал, будто шолхи мог забросить их в другой район города специально, просто в силу идиотского чувства юмора у шайн. Или, может, он просто сам тоже — шайн. Вот это Илки точно не понравится, подумал Альбин. И следом за этим обнаружил у себя в голове удивительную мысль. «И чё он сделает?» - вопрошала мысль, радостно захватив центр мозга, как только её заметили. Альбин честно привёл ещё несколько аргументов в пользу немедленного изгнания Марсена из своей жизни. Удивительная мысль, ничуть не смутившись, сократилась до «и чё?». И успешно существовала в этом качестве, пока аргументы не кончились. Они сделали это очень вовремя, потому что в комнату как раз заглянула мама и спросила: - У тебя новый друг? - Э-э... - сказал Альбин, отчаянно анализируя сокращения маминых лицевых мышц и сопоставляя зрительные данные со звуковыми. В принципе, это ещё ничего не значило. Илки мог послать за Альбином. Кто-то из ребят, которым не нравился Илки, мог пытаться передать через Альбина чью-нибудь верховную волю. Всякие там неопределённо-угрожающие послания, заканчивающиеся словами «а то хуже будет». Впрочем, Альбин был умным парнем. И ему довольно быстро надоело отрицать очевидное — по его душу явился злодей Вигге Марсен. Знаток шайн и укротитель шолхи. - Такой длинный и лохматый? - Уточнил Альбин. К его несказанному облегчению, мамино выражение лица было скорее приветливым. Даже отчасти приятно удивлённым. - Такой высокий и светленький, - поправила мама. - Очень славный и вежливый. На этом моменте Альбин не выдержал и вытаращил глаза. Вежливый? Марсен? Да легче было представить толстяка Неля танцующим. - Я сказала ему, что ты ещё спишь, и предложила чаю, - продолжала мама. - Давай, спускайся к нам. К нам? Вот это да. Завтрак прошёл напряжённо. По крайней мере, для Альбина. Несмотря на то, что большая часть маминого внимания сконцентрировалась на госте. Кроме того, в семье Кейнов не было принято делать друг другу замечания при чужих людях, даже чужих детях. Но Альбин не волновался, что его как-нибудь невыгодно выставят перед Марсеном. Наоборот, он беспокоился, как бы Марсен чего не вытворил. Они не так уж долго общались, но Альбин знал самое важное, что нужно было знать о Марсене. Он всегда найдёт, чем тебя удивить. Кстати, Марсен вовсе напряжённым не казался. Вообще вёл себя так, будто сеньора Кейн была лучшей компанией за завтраком. Альбин очень любил свою маму. И всё-таки предпочитал завтракать в одиночестве. Потому что завтракать с мамой — это вечное «не горбись», «вылези из сахарницы» и «нож в правой, вилка в левой, ну сколько раз повторять?». У Марсена таких проблем, однако, не возникало. Он действительно вёл себя безукоризненно вежливо и приветливо. Альбин смотрел на него во все глаза. И начинал подозревать, что Марсен в самом деле какой-нибудь иностранный шпион. Как минимум. - Ну ты даёшь, - сказал ему Альбин, когда их отпустили с миром. Марсен вопросительно на него посмотрел. - Я просто не думал, что вы с мамой поладите, - пояснил Альбин. - Она не очень любит, когда мои друзья приходят. А уж чтобы позвать завтракать — такого вообще никогда не было. Она даже коллег никогда завтракать не звала, если утром зачем-нибудь приходили. Ни своих, ни папиных. Легче к королю Западных островов на чай попасть, по-моему. - Да? - Рассеянно удивился Марсен. - Я и не знал. - Хочешь, придумаю про тебя новую историю? - Предложил Альбин. - Ты в ней будешь укротитель змей. Марсен развеселился и сказал, что да, в следующий раз он обязательно станет укротителем змей. Это был хороший день. И вся неделя тоже была хорошая. Марсен пока больше не звал его гулять ночью. Но с ним и без того оказалось интересно. Альбин не ошибся в своих предположениях насчёт книг. Хотя одна из беспокойных мыслей всё же не оправдалась — несмотря на свою любознательность, Марсен не успел освоить всё, что читал Альбин. Поэтому Альбин порекомендовал ему кое-что из своего списка, чем привёл его в совершеннейший восторг. Марсен же, в обмен на расширение книжной территории, расширил для Альбина городское пространство. Ему удалось произвести благоприятное впечатление на сеньору Кейн и внушить ей, что с ним Альбину не грозят неприятности. Ох уж эти наивные взрослые. Таким образом, пока что компания «нежелательного лица номер один» оборачивалась сплошными плюсами. Правда, Альбина слегка скребло то, что он так внезапно исчез из компании Илки. Он успокаивал себя тем, что если бы у них были претензии, они бы сами его нашли. Да и объясниться с ними он не боялся. Вот если бы сами навстречу попались — Альбин бы с ними поговорил. Честное слово. К сожалению, неизбежное не ждёт, когда мы выберем подходящий момент для его встречи. В тот раз Альбин понял кое-что важное. Уходя от неприятностей, ты не оставляешь себе пространства для маневра, когда они всё-таки случаются. Будь ты хоть трижды осторожным человеком, а всё-таки свидания неприятностям лучше назначать самому. Иначе ты вообще не сможешь их контролировать, когда они случатся. Поэтому Илки, Нель и Королёк, разумеется, попались им сами. Марсен не замедлил шага, когда их увидел, но стал как-то странно тих. То есть они с Альбином как раз шли молча, но сейчас это молчание сделалось другим. Как звон шолхи. Звук, которого нет и не будет. Только шолхи звенел успокаивающе, а Марсен — напряжённо. - Хей, - сказал Альбин, спокойно, но чуточку с вызовом. Если бы Илки и остальные молча прошли мимо или начали бы дразниться, Альбин бы не удивился. Можно было бы просто огрызнуться или даже ввязаться в драку. Двое против троих… зато всё решилось бы просто, быстро и предельно ясно. Опять же, Альбин посещал все занятия у сеньоры Либертины. В том числе и те, что были посвящены боевой звукомагии. Однако Илки не стал ни строить морду кирпичом, ни обзываться. Наоборот — радостно взмахнул рукой: - Здорово! Аль, ты куда пропал? - Эм, - сказал Альбин. Ситуация складывалась непонятно. На тот момент, когда Альбин покидал Илки и остальных, они игнорировали Марсена или кричали ему вслед что-то обидное. То же самое происходило со всеми, кто был не в курсе и пытался дружить с Марсеном. С чего вдруг такая радость при встрече? Не мог же статус Альбина сделать незначительным то, что не прощалось никому? Не мог же. Альбину очень льстил этот статус, но он всё-таки трезво оценивал его возможности. Кроме того, Марсен наверняка помнил людей, которые не слишком-то хорошо с ним обходились. И помнил, что Илки входит в число этих людей. Секунду назад Илки явно дал понять, что Альбин — из его компании. Что, в таком случае, теперь происходит в голове Марсена? Слишком сложно, в отчаянии подумал Альбин, лихорадочно пытаясь изобрести путь к отступлению. Путь, дрянь такая, не изобретался. Альбин бросил взгляд на Королька и Неля, но те со скучающим видом пялились по сторонам, не делая ничего дружественного или вражественного. Илки милосердно избавил Альбина от необходимости изворачиваться и прощупывать почву. - Слушай, - сказал он, - помнишь заброшку в конце Чёрной струны? Странный вопрос. Кто же не помнил этот старый двухэтажный дом? И если бы только он пользовался дурной славой. Но он стоял на целой струне, пользовавшейся дурной славой. Место, полное странных звуков и неясных теней, место, которое лучше не упоминать в школе даже шёпотом во время большой обеденной перемены. Дай понять взрослым, что ты о нём знаешь — и тебя посадят под домашний арест. Правда, по мнению Альбина, эти слухи были сильно преувеличены. Страшилок-то рассказывали много, но где доказательства? Альбин был склонен считать, что струна стала нежилой из-за неудачного расположения и обветшавших домов, которые было проще снести, чем восстановить. Ну, и общих суеверий, конечно. - Помню, - настороженно отозвался Альбин. - А что? Илки пожал плечами. - Королёк туда полез на днях, дурачина, Нель его на слабо взял. - И? - Холодно спросил Альбин. - Фонарик там оставил, - вздохнул Илки. - В заброшке были шайн, они отобрали у него фонарик. - Ну, - сказал Альбин, - на месте Королька я бы не пожалел для шайн фонарика. Живым вылез, всё-таки. - Да они не злые вроде, - рассеянно подал голос Королёк. - Ржут только всё время... Фонарик-то мне и не жалко, просто он не мой. Я его у папы взял, чтобы в заброшку слазить. Влетит теперь. - А мы тут при чём? - Вежливо поинтересовался Альбин. - Ну, вы же имели дело с шайн! - Воскликнул Илки. - Мы думали, вы поможете. Альбин бросил взгляд на Марсена. Тот на него не смотрел. Смотрел на Королька, который был так явно опечален грядущим нагоняем, что… Что Альбин ни на секундочку бы ему не поверил, будь он один. Но поверил Марсен. И эта его идиотская вера в людей передалась Альбину, отключив ему критическое мышление. Вместо критического мышления появилась мысль — вдруг не будет никакого противостояния? Вдруг Илки и правда не против Марсена — сейчас, когда с ним общается Альбин? Весь путь до заброшки прошёл в терзаниях. Альбин шёл и только что ногти не грыз. Когда они встали перед зияющим провалом двери, Илки подтвердил его опасения. Бодро сказал Марсену: - Ну что, рыцарь, возглавишь нашу экспедицию? Альбину стало противно. Потому что Марсен оглянулся на него в тот момент — как будто ждал, когда Альбин призовёт банду к порядку. И наоборот — если он не отреагирует, значит, дурацкое задание необходимо выполнить. Короче, будто от Альбина зависело, является идиотский розыгрыш идиотским розыгрышем или же это просто Марсену так кажется, потому что он никогда толком ни с кем не общался. Самое поганое, что Марсен, похоже, знал, как всё обстоит на самом деле. Он был снисходителен к тем, кто пытался играть в его игры. Однако фальшь распознавал моментально. И не прощал. Но всё же он оглянулся на Альбина. И впервые с момента знакомства выглядел беспомощным. Вот нафиг такое доверие, обречённо подумал Альбин, делая шаг вперёд. Второй дался уже проще. Третий и вовсе ничего не стоил, он как раз нагнал Марсена. Совершенно спокойно, будто не замечая удивлённых взглядов мальчишек, вошёл вместе с ним в развалюху. И даже не дёрнулся, когда рассохшаяся дверь захлопнулась у них с Марсеном за спиной, а в пазы снаружи лёг засов. В отличие от Марсена, он прекрасно понимал, куда они идут и чем это кончится. - Что это? - Подскочив на месте и резко развернувшись, тревожно спросил Марсен. Альбин сумрачно усмехнулся. - Шутки такие. Ты не знал? - Нет, - каким-то странным голосом отозвался Марсен. - А вот. - Но я думал, мы... - Да нет здесь никаких шайн, - устало сказал Альбин, садясь у двери. - Вообще ни одного. Вот ты, например, не шайн? - Нет. - Вот и я нет. Из сказочного тут только тупость некоторых людей. - Зачем? Альбин пожал плечами, спохватился, что Марсен его не видит, и пояснил вслух: - Весело. - Весело? Теперь Альбин понял, в чём дело. Картина мира у Марсена, если и не рассыпалась, то пошла трещинами. Он силился и не мог представить себе людей с настолько идиотским чувством юмора. Марсен часто спрашивал «зачем?». Но вот эту полную глубокой внутренней скорби интонацию Альбин слышал у него впервые. - Ну да, - уже с лёгким раздражением подтвердил Альбин. - Зовёшь кого-нибудь прыгать с пятиметровой вышки в воду, делаешь вид, что прыгаешь, но не прыгаешь. Говоришь кому-нибудь, что в соседском саду созрели яблоки, помогаешь перебраться через забор, а про соседскую собаку ничего не говоришь. Просишь помочь забрать фонарик у шайн, ждёшь, когда простофиля зайдёт, а потом запираешь его в темноте. Весело. Смешно. Несколько секунд оба молчали. Марсен — потерянно, Альбин — угрюмо. Хотя решение распрощаться с компанией Илки уже было принято, он всё же не ожидал от них… такого. Он-то думал, у них духу не хватит запереть его вместе с Марсеном. Думал, так он сможет их остановить. Ну и дурак, сердито сказал он сам себе, Илки сто раз объяснял, что с Марсеном общаться не желает. Глупо было надеяться, что Альбин сможет что-то изменить, встав на сторону Марсена. Точнее, он действительно кое-что этим изменил. Вот только перемена произошла в отношении к нему, Альбину. Теперь и речи быть не могло о том, чтобы продолжать болтаться с Илки, Нелем и Корольком. А также, безнадёжно подумал Альбин, с любыми другими ребятами в этом городе. Ну, по крайней мере, Марсену не кажется, что запирать людей в заброшках — это ужасно смешно. - Значит, - Марсен встал прямо перед ним, - ты знал, что они так сделают? Вопрос был сложный. Очень сложный. - Ну, - осторожно начал Альбин, - я догадывался. Они тебя просто ненави... Альбин осёкся, слишком поздно осознав, что из всех неудачных формулировок он выбрал самую неудачную. Глаза у него уже привыкли к темноте и теперь он смутно различал лицо Марсена. Ничего хорошего в этом выражении лица не было. Даже с поправкой на темноту. - Вот как, - очень спокойно сказал Марсен. Медленно повторил: - Вот, значит, как. Ладно. Развернулся и побрёл, спотыкаясь о древнюю, недоломанную мебель и кучи мусора, побрёл куда-то в ту сторону, где темнота переходила в абсолютный мрак. - Ты куда? - Окликнул его Альбин, беспокойно вскакивая. - Искать выход, - донёсся до него всё тот же ровный голос. Ровный, как стена из пуленепробиваемого стекла. И не достучаться, и не перелезть. Некоторое время Альбин сидел на месте, кусая губы. Потом встал и подошёл к Марсену, неуверенно крутившему ржавую дверную ручку. Слегка толкнул его в плечо. - Эй, - хмуро сказал Альбин. - Ну да. Я знал, какие они. Что я должен был сделать, по-твоему? Марсен резко обернулся к нему. Даже в этой темноте было видно, как он злится. - Если знал, то зачем..? Он не договорил, отвернулся, снова задёргал ручку. Но Альбин и так его понял. Зачем водился с Илки, если знал? Зачем заговорил с Марсеном, если знал? - Марсен, - флегматично обратился к нему Альбин. - Ты, конечно, можешь на меня обижаться. Но мне тоже не кажется, что запирать людей в заброшках — весело. - А если бы ты сейчас был с ними, а не со мной? - Сквозь зубы спросил Марсен, остервенело дёргая ручку и налегая плечом на дверь. - Тогда, может, было бы весело? Вместо ответа Альбин вздохнул. Мысленно воспроизвёл одну из простеньких бытовых мелодий. Прошептал её в сложенные лодочкой ладони. Звукомагия без инструмента пока получалась через раз, но сейчас всё сработало как надо. Над его руками всколыхнулся лепесток света, свернулся в шарик и взмыл к потолку, озаряя захламленную развалюху слабым, но ровным сиянием. Марсен завороженно проследил за его полётом. - Было бы весело? - Повторил Альбин, тоже задрав голову. - Откуда я знаю? Я же с тобой пошёл. На этот раз Марсен ничего не ответил. Оставил дверь в покое и молча отошёл к стене. Вздохнув, Альбин слегка пнул дверь... Мальчишки подскочили от грохота чуть ли не до потолка. Дверь, сопротивлявшаяся усилиям Марсена, бесславно пала от толчка наудачу. - Что ты сделал? - Страшным шёпотом спросил Марсен, вглядываясь в тёмный провал. - Ничего, - ошарашенно отозвался Альбин, застыв рядом. - Просто ногой её чуть... - Чуть, - нервно хмыкнул Марсен. - Ногой. Понятно. - Может, просто её время пришло? - Неуверенно предположил Альбин. - Пришло, - согласился Марсен, ещё более нервно, чем до этого. В душе Альбина зашевелились нехорошие подозрения. - Так, - вполголоса сказал он, - ты чего ёрзаешь? - Просто, - ответствовал Марсен. - Дверь упала. Очень громко. Неожиданно. - Ты же не имеешь в виду, что её... - ...Уронили с другой стороны-ы-ы-ы!!! - Заорал Марсен, дёрнув Альбина за руку и бросаясь наутёк. Кидаться наутёк в почти полной темноте было не лучшей идеей. Ну, может, и лучшей — в данной конкретной ситуации. Но крайне трудной для качественного исполнения. Очень скоро Марсен нашёл лестницу. Или лестница нашла Марсена. Когда их всех нашел и Альбин, стало сложно восстановить право первенства. Но это было уже не так важно. Просто Альбин впервые видел, чтобы Марсен спасался бегством. И то, от чего Марсен удирал, могло стать последним в этой череде взаимных радостных находок. Вот о чём они оба подумали. Что по этому поводу думала лестница — осталось тайной. Зато почти сразу же свои мысли озвучили прогнившие доски пола. Двух тощих мальчишек пол выдержал, но грязному комку расползающихся во все стороны щупальцев он такую наглость не простил. Щупальца оказались слишком тяжёлыми и медленными, поэтому не успели зацепиться за края дыры и соскользнули, мерзко вереща. - Это что было? - Тихим, дрожащим голосом спросил Альбин. - Я расскажу тебе, если мы выживем, - ещё более дрожащим голосом пообещал Марсен. - Главное, что эти штуки боятся солнечного света. Нам надо наружу. - К двери не пройти. - Альбин кивнул в сторону дыры, освещённой его слабеньким фонариком. - Через кладовку тоже выйти нельзя, там этот гад. Марсен оценивающе окинул лестницу взглядом. - Можно попробовать вылезти на крышу. Сесть там и орать, пока кто-нибудь нас не снимет. - Спятил? - Безнадёжно отозвался Альбин. - А если их тут целая семейка? Марсен покачал головой: - Нет. Они жрут всё, что движется, поэтому живут по одному. Альбин с досадой врезал кулаком по перилам. - Вот сволочи! - Понимаешь теперь, почему запирать людей в заброшках — совсем не весело? - Нервно ухмыльнулся Марсен. Альбин кивнул. Настолько невесело ему не было ещё никогда. Щупальца верещали где-то внизу. Или уже... не совсем внизу? - Иди на крышу, - посоветовал Марсен, быстро вскакивая на ноги. Голос у него уже не дрожал, но звучал неестественно бодро. - А ты? - С подозрением спросил Альбин Марсен залихватски махнул рукой. - А мне интересно, как оно будет выбираться. Иди. Раз тут, — он ткнул пальцем в сторону провала, - вот ЭТО, больше в доме точно никого нет. - Ты думаешь, я боюсь?! - Возмутился Альбин. - Я бы боялся, - серьёзно подтвердил Марсен. - Не переношу... этих. Из пролома показалось сначала одно щупальце. Потом другое. Потом щупальца нашарили опору. - Иди же! - Взвыл Марсен. - Маме своей расскажешь, - твёрдо сообщил Альбин, - какой ты герой. А передо мной выпендриваться не надо. - Я не выпендриваюсь! Проверь, есть ли там выход на крышу, а я его задержу! - С этими словами Марсен оторвал балку от перил, на которые они упали, обнаружив лестницу Звучало логично. Но Альбину всё равно было немного стыдно за облегчение, с которым он рванул вверх по лестнице. Выбравшись на второй этаж, он резко остановился, схватившись за перила, развернулся. - Марсен! Тот вздрогнул и тревожно поднял голову. Альбин быстро пробормотал заклинание-светлячок. - Вот! Я его к тебе привяжу! Над головой Марсена повис светящийся шарик — точно такой же, какой висел сейчас и впереди Альбина. Марсен благодарно кивнул и снова уставился в проём, покрепче перехватив балку. Альбин же понёсся дальше, искать лестницу на чердак. Ну, хотя бы выход на чердак. Метаться по тёмному захламленному дому — то ещё удовольствие. Особенно если тебе нельзя уделить достаточно внимания всему, обо что можно запнуться. Грохнувшись в четвёртый раз и расквасив-таки коленку, Альбин взвыл сквозь зубы. Но с мыслями собирался недолго. Напомнил себе, каково сейчас Марсену, и поскакал дальше, отчаянно хромая. Чердак нашёлся почти сразу, в одной из комнат. Альбин, радостно вскрикнув, схватился за лестницу, которая туда вела... …И грохнулся в пятый раз. С Марсеном он столкнулся в коридоре второго этажа. К счастью, на этот раз никто ни на кого не упал, только светлячки, летевшие впереди своих хозяев, врезались друг в друга и слиплись в один комочек света, поярче и побольше. И даже в этом слабеньком свете было видно, что Марсен жутко бледен и взъерошен. Но, вроде бы, невредим. - Марсен... - Тяжело дыша, отчаянно начал Альбин, - Марсен, там... я сломал лестницу. - Гнилая была, - флегматично констатировал Марсен. - Надо найти другой вы... - Нет времени, - всё с тем же ужасающим спокойствием перебил Марсен. - Лучше доски от окон отломать. Он, двигаясь быстро и слегка деревянно, прошёл мимо Альбина в ближайшую комнату. - Ты спятил! - Воскликнул Альбин. - Там камни вокруг дома! Везде! Тут нельзя спрыгнуть так, чтобы ничего не сломать. Марсен обернулся к нему. И сообщил, растеряв последние интонации: - Как сломается, так и срастётся. А вот новое отращивать будет трудно. - И добавил, глянув куда-то ему за спину: - Заходи и закрой дверь, если не хочешь проверить. Альбин, передёрнув плечами, поспешно зашёл внутрь комнаты. Закрывая дверь, он, конечно, выглянул в коридор. И лучше бы он этого не делал. Комок щупальцев полз к нему, натужно сопя и оставляя за собой склизкую дорожку, поблёскивающую в слабом сиянии светлячка. Вместе с осознанием, как же близко была эта тварь, пришла тошнота. Альбин быстро захлопнул дверь, на секунду замер, часто сглатывая. - Симпатяга, да? - Усмехнулся Марсен. - Да, - сказал Альбин, судорожно пытаясь заклинить дверь кочергой. Проверять, хорошо ли кочерга подпирает дверь, Альбину не хотелось. Поэтому он просто начал стаскивать в кучу все вещи, из которых можно было построить баррикаду. И он мог поклясться — ему ещё никогда не удавалось настолько быстро управляться с такими тяжёлыми предметами. Тем временем, Марсен тщетно пытался оторвать намертво приколоченные доски. Похоже, доски эти были единственным в доме, что не успело прогнить. В результате Марсен нанёс больше урона себе самому, чем доскам и гвоздям. Ссадив пальцы особенно сильно, он отпрянул с коротким досадливым возгласом. Лизнул окровавленную руку и выругался. - Чёртова деревяха! - Взгляд его отчаянно обшаривал комнату. - Если бы тут была кочерга... - Тут была кочерга, - эхом откликнулся Альбин, с ужасом осознавая, что его голос звучит с тем же неживым спокойствием, с каким до этого говорил Марсен. Увидев кочергу, торчащую из-под двери, Марсен хмыкнул, слизывая кровь с руки. - Ну, может, там она принесёт больше пользы. В щель под дверью просунулось белесое щупальце. - Давай помогу, - предложил Альбин, резво подскакивая к окну. - Давай, - согласился Марсен. Мальчишки схватились за доску. За их спинами содрогнулась старая дверь. Затем раздался звон и грохот. - Зато теперь у нас есть кочерга, - оптимистично заметил Марсен. Подбежал к кочерге, цапнул её и бросился обратно к заколоченному окну. Он сунул кочергу в щель между доской и окном и принялся расшатывать гвозди. Альбин тянул за доску. Доска скрипела, но не поддавалась. Позади скрипела и стучала баррикада. Альбину казалось, что весь дом заходится скрипом, как чахоточный — кашлем, а ещё казалось, что сейчас всё вокруг них рухнет, кроме этого дурацкого окна, и тогда, может быть, придётся прятаться от неведомой склизкой гадости за ним... Взвизгнув, гвоздь вышел из доски. Обрадованно вскрикнув, Марсен опустил кочергу, предоставив Альбину дальнейшее освобождение окна — сам он оглянулся к двери, чтобы оценить обстановку. Альбин уже практически без труда доломал доску. Теперь в окне появилась щель. Её было недостаточно, чтобы как следует осветить комнату или хотя бы отпугнуть голодного гадёныша, но в неё вполне могли протиснуться и Альбин, и Марсен. Конечно, ободрали бы и одежду, и бока, наверняка бы крепко стукнулись при падении, но хоть смогли бы избавиться от общества щупальцев. - Лезь! - Крикнул Марсен — ему приходилось кричать, потому что чудовище взялось за дверь со всем усердием. - У меня кочерга, я его задержу! - Сразу за мной, хорошо? - Крикнул Альбин в ответ. Высунул голову наружу... и отшатнулся. - Что такое? - Встревоженно спросил Марсен. - Пропасть... - просипел Альбин, тыча пальцем в сторону окна. Будь там кусты или камни, он бы прыгнул. Потому что они были бы всего лишь на высоте второго этажа. Но там ничего не было. Ничего. Даже высоты второго этажа там не было. То есть, конечно, сама высота там была. Но в лучшем случае — четырежды второго этажа. Судя по резко побледневшему лицу, то же самое увидел и Марсен. - Всё, - чуть слышно выдохнул он, сбросив куртку и покрепче перехватив кочергу. - Каюк. Свет сквозь щель его не отпугнёт. - Откуда там пропасть?! - В отчаянии воскликнул Альбин. - Ну откуда она взялась?! - Фиг с ней, с пропастью. - Марсен неотрывно смотрел на дверь, уже пробитую в нескольких местах. - Попробуй на крышу всё-таки вылезти. А я пока этого гада кочергой угощу. Альбин молча швырнул в угол и свою куртку. Но вместо того, чтобы лезть в окно, подобрал сломанный стул, врезал по нему ногой, чтобы доломать. Теперь у него в руках была прочная и длинная деревянная палка. Он встал рядом с Марсеном. Ползучая тварь наконец совладала с дверью. Смотреть на неё было настолько жутко, что Альбин не выдержал, отвернулся буквально на секунду. Даже на полсекунды. Но за эти полсекунды он успел заметить, что пространство за окном идёт уже знакомой рябью. Его осенило. - Марсен! - Воскликнул он. Но было поздно. Заорав во всё горло и подняв кочергу, Марсен ринулся на гада с щупальцами. - Стой! - Срывая голос, заорал и Альбин. - Марсен, там... Альбин осёкся. Склизкие щупальца протянулись навстречу, но в тот же момент комнату разделила надвое стена дрожащего воздуха. Марсен на полном ходу влетел в неё. И исчез. - Так, - севшим голосом сказал Альбин. Который, на свою беду, обо всём догадался. - Это всего лишь бездна. Славная, маленькая бездна за окном. Совсем безобидная. Ему надо было перестать бояться. Но не совсем, а ровно настолько, чтобы смочь прыгнуть. Склизкая гадость с щупальцами оставалась с другой стороны дрожащей воздушной преграды ровно столько, сколько было нужно Альбину, чтобы протиснуться сквозь щель и встать на узеньком крошливом карнизе. Тварь визжала у него за спиной. Морщась и вздрагивая, Альбин чуть наклонился вперёд, всматриваясь в бездну. И ещё чуть-чуть наклонился. Так, что даже не заметил, в какой момент бездна мягко приняла его тело. - Жив? - Непривычно хмуро и обеспокоенно спросил откуда-то сверху голос Вигге Марсена. Альбин лежал, кажется, на траве. С зажмуренными глазами. Да, под ним определённо была трава. А над ним определённо было солнце. Недостаточно тёплое, чтобы не мёрзнуть без куртки, но достаточно яркое, чтобы всякие гады с щупальцами боялись тут находиться. Содрогаясь от мысли, что сейчас он недосчитается ноги или руки, Альбин осторожно приподнялся и сел. Открыл глаза. Покрутил головой, зажмурился снова, поморгал, привыкая к яркому свету. Марсен сидел рядом, задумчиво шевеля кочергу. В волосах — паутина и пепел. Он был с ног до головы покрыт грязью и ссадинами. Даже нос украшала огромная вспухшая царапина. Но главное — всё это было на месте. И ноги, и голова, и нос. - Рад, что ты в порядке, - сумрачно сообщил Марсен. Кажется, его всё ещё не отпустило. Или он думает, что Альбин струсил? - Марсен, - сипло сказал Альбин. - Я хотел... - Жить хотел, - как-то очень тяжело и по-взрослому вздохнул Марсен. - Понимаю. Альбин вдруг почувствовал удивительную внутреннюю свободу. Он не вспомнил, что это награда всех прошедших сквозь шолхи. Но смог верно ею распорядиться. - Ты, - яростно сказал он Марсену, - ты, безмозглый идиот, может, дослушаешь меня хоть раз в жизни? Марсен удивился настолько, что даже перестал выглядеть так, будто его убили ударом в спину. - Думать-то вообще никогда не пробовал? - Гневно продолжал Альбин, кивая на кочергу. - Откуда там под окнами взяться пропасти? Я же догадался! Поэтому и тебе кричал. А ты... Сочтя тираду достаточно убедительной, он умолк. В голове, конечно, это звучало совсем по-другому. В голове это было так: «Если скользкие гады едят всё звучащее, то шолхи для них несъедобны. Значит, шолхи могут жить с ними в одном помещении. Мы с тобой больше не боимся шолхи, а ему, чтобы нас спасти, надо было напугать. Вот он и показал нам пропасть под окном, хотел, чтобы мы догадались и прыгнули. А ты пошёл этого гада с щупальцами кочергой убивать. Я, конечно, тоже хорош, только в этот момент всё понял. И страшно перепугался — вдруг шолхи не понравится, что ты на него с кочергой? Вот и попытался тебя остановить». Однако Марсен, похоже, всё понял. Правда понял. - Ого, - только и сказал он. И повторил: - О-го! - Ага, - согласился Альбин. Марсен фыркнул. Потом махнул рукой и рассмеялся в голос. Через несколько секунд оба валялись на траве, стеная от хохота и не в силах прекратить. Не потому, что это было действительно смешно — просто от радости, что они вышли победителями из жуткого, действительно жуткого приключения. - Кстати, - сказал Альбин, когда нервное веселье оставило их. - Где это мы? Пришлось пережидать новый приступ хохота. Потом, когда они осторожно, перебежками через дворы (чтобы не наткнуться на знакомых), добирались к дому Кейнов, Альбин спросил: - А откуда ты знаешь, что эти штуки боятся солнечного света? Марсен снова неуловимо помрачнел. Потом задрал футболку на правом боку, и Альбин увидел, что его рёбра пересекают тонкие белые шрамы. - Это что? - Тупо спросил Альбин. - Видел слизь на щупальцах? - Да. - Так вот она обалдеть как жжётся. Альбин не нашёлся с ответом. - Повезло, можно сказать, - хмыкнул Марсен, опуская футболку. - В тот раз меня нашли и спасли. И всё про них рассказали. - В тот раз? - Тихо повторил Альбин. Марсен встряхнулся. И небрежно откликнулся: - Ну да. Думаешь, только у Илки такое тупое чувство юмора? Альбин ничего не ответил. Но крепко задумался. Илки с его свитой попались им через несколько дней. Марсен, увидев их, замедлил шаг и сжал кулаки. - Подождёшь? - Как можно более непринуждённо попросил Альбин. - Я сейчас. И быстро подошёл к Илки, широко улыбаясь. - Ну что, ребята, - начал Альбин, - смешно получилось, да? Ребята смотрели на него с подозрением. - Ну же, - подзадорил их Альбин, - чего такие кислые? Я думал, вы хотя бы ради смеху это делали. - Что делали? - Невинно спросил Нель. Альбин снова улыбнулся — ещё шире, специально для него: - Нель, я верю, что это не ты придумал. Ты слишком тупой. - Перегибаешь, мелкий, - сквозь зубы сообщил Нель. - За такое и по соплям можно... - Вот! - Обрадовался Альбин. - Наконец-то ты понял. Я уже две минуты вам пытаюсь объяснить, что за такое можно и по соплям. Вы, идиоты, хоть знаете, что за чертовщина водится в этих заброшках? Илки ненатурально рассмеялся. - Да это же шутка, - попытался оправдаться он. - Мы же просто хотели над этим чудиком подшутить, откуда мы знали, что ты с ним попрёшься? Альбин тяжко вздохнул, всем своим видом выражая нежелание решать подобного рода проблемы. Затем изящно поднял правую руку — сеньора Либертина говорила, что этот жест надо делать именно изящно. Коснулся невидимых клавиш. И озабоченно сообщил Илки, скорчившемуся на земле и хватавшему воздух ртом: - Ты с моими друзьями так больше не шути. Только со своими, если уж приспичило. Понял? Нель и Королёк шарахнулись от него, ожидая, что сейчас Альбин продолжит звукомагическую атаку. - Стоять, - вполголоса приказал Альбин. Они замерли, глядя на него настороженно и озлобленно. Альбин чуть развёл руками — оба вздрогнули — и снисходительно сообщил: - Папа не любит, когда я использую боевую звукомагию. А я не люблю расстраивать папу. Вообще-то, моего папу никто не любит расстраивать. Я просто хотел, чтобы вы поняли — мы вас не трогаем не потому, что не можем. Вы же поняли, правда? С этими словами Альбин спокойно прошёл мимо них. С удовольствием отметил совершенно ошарашенное лицо Марсена, но вида не подал. Сказал небрежно, как будто это вовсе не он только что уронил на землю мальчишку в два раза крупнее себя: - Ну что, пойдём? Марсен нашёл в себе силы только кивнуть. Некоторое время они шли в молчании. - Ты как-то притих, - заметил Альбин. - Слушай, вот только не вздумай меня после этого бояться, хорошо? - Да я всё думаю... - медленно начал Марсен. А закончил уже громко и возмущённо: - Вот этому гаду с щупальцами так нельзя было врезать?! Я, главное, стою с кочергой, как идиот, а рядом всё это время был боевой звукомаг! - Ну уж — звукомаг, - скромно возразил Альбин. Хотя, конечно, слышать это было чертовски приятно. Когда тебе удалось впечатлить самое несуразное существо в городе, это чего-то да стоит. После этого можно было даже... - Нет, серьёзно! …Честно признаться. - Испугался, - развёл руками Альбин. - Ты сказал, что эти штуки боятся солнечного света, у меня всё и вылетело из головы, кроме световых заклинаний. - А-а, - понимающе протянул Марсен. Именно понимающе, а не разочарованно. Ему как-то удалось сделать интонацию такой, чтобы это не прозвучало как «ну вот, а я думал, боевые звукомаги ничего не боятся». И всё-таки Альбин деловито уточнил: - Что - «а-а-а»? - Ну, они правда ужасные, - пожал плечами Марсен. - Я, конечно, звёздный странник и рыцарь с дальних берегов. Но даже я считаю, что от таких и сбежать не стыдно. Это не трусость, а нормальная реакция на гада с щупальцами. - Да? - Невинно удивился Альбин. - А я уж было подумал, что это ты его испугался, когда он только вылез. Марсен остановился, повернулся к нему и серьёзно сказал: - Это я не испугался, а помог нам спастись. Я после того раза их больше всего на свете боялся. Если бы не шолхи, я бы просто в обморок грохнулся. Или какую-нибудь горячку начал бы пороть. Альбин вспомнил белесые шрамы, и ему стало стыдно за подколку. Только представить, что вот такое чудовище тебя догнало, схватило и начало жрать, а ты даже не знаешь, как от него спастись... Он поёжился. - Откуда они вообще взялись такие? - Спросил он, пытаясь прогнать зябкую дрожь. Марсен рассеянно пожал плечами. - Не знаю. Для них даже названия нет. Но говорят, это чей-то прозвучавший кошмарный сон. У какого-то композитора был повторяющийся кошмар, вот он и не выдержал однажды — сыграл этот кошмар наяву. С тех пор они ползают по заброшкам. Слушай... - Он умолк, глядя прямо перед собой, будто что-то осознал или вспомнил. - Вот почему шолхи все считали такими же жуткими тварями! Шолхи — единственные шайн, которые могут жить рядом с... этими. Они несъедобны, а им самим пофигу, где жить, лишь бы что-то звучало. - Точно же, - пробормотал Альбин. И, не удержавшись, добавил: - Всё-таки, ты иногда думаешь головой. - Ага, - подтвердил Марсен. - Так что ты не очень-то зазнавайся. Кстати, - встрепенулся он, - хочешь посмотреть, где я живу? - Хочу, - ответил Альбин. И уточнил: - Только не ночью. И не в какие-нибудь специальные для шайн дни. - Ночью... - задумчиво повторил Марсен. - Не ночью, - настойчиво возразил Альбин. - Да я понимаю, - рассеянно отмахнулся Марсен. - Просто сегодня как раз третья ночь после полнолуния. Лльёнчелc, которые живут в роще на конечной девятой линии, обычно в это время вылезают и танцуют. Очень красиво. А я как раз недалеко живу. Тебя отпустят ко мне с ночёвкой? - Нет, - злорадно ответил Альбин. - Ты недостаточно чар наложил на мою маму. - Ну, - вздохнул Марсен, - тогда по старой схеме, с криком козодоя. - Но мы так и не выяснили, как он кричит! - Ничего, у нас ещё полдня.