первый шаг к солнцу

      Вы любите солнце?       Нет-нет, речь не об огромном газовом шаре, который взорвется через пару миллионов лет. Я говорю о том, что мы все привыкли называть солнцем.       Это сладкое предвкушение, томящееся с вечера — когда горячие лучи пробьются сквозь шелестящие занавески, примутся игриво щекотать полусонное лицо. Дрожащие ресницы становятся рыжими и почти прозрачными, совсем как кончики костра. По стенам сползают отпечатки солнечного света, блестят на стекле люстры и спускаются до самых ступней. Время словно замирает, но — только на секунду, чтобы в следующую снова помчатся с новой силой, вызывая недовольство вечно опаздывающих школьников и студентов.       Сегодня, вместо сладостного ощущения золотых бликов на тонкой коже, Мишель вяло поджала ноги под одеяло. Барабанящий по крыше дождь заменил будильник, а экран телефона был единственным источником яркого света в комнате. Розалия обещала подойти к школе через час, пока ее подруга наблюдала за снижающимся показателем одиноко висящего за окном градусника.       «Куда делось солнце?».       Свит Аморис решил максимально соответствовать погоде. Уроки тянулись издевательски долго, как и непрекращающаяся морось. Пустующий двор сполна компенсировал коридор, забитый хмурыми подростками. Классу Мишель «повезло» больше всего — в расписании стоял урок в спортзале, дорога к которому лежала через «прямо-таки располагающую к себе» улицу. Только, ученики, кажется, не разделили энтузиазма:       — Я не собираюсь выходить туда, чтобы снова испортить макияж! — Ли насупилась, пока вся троица враждебно озиралась на окно.       — Не хочу признавать, но она права, — Роза натягивала желтое пальто, которое напоминало Мишель дождевик детишек из ужастиков, — я выпрямляла волосы целый час не для прогулок под дождем. Среди негодующей толпы в уголке притаился (если двухметровую фигуру вообще можно спрятать) немного растерянный юноша. Он, нахмурившись, активно над чем-то размышлял.       — Лизандр? — Мишель воспользовалась моментом и проскользнула к парню, — что-то случилось? Ты опоздал на химию. Удивлена, как тебе удалось избежать гнева Делане.       — Думаю, мне повезло, — его мягкая улыбка снова и снова разжигала без того конопатые щеки, — твоя подруга заглядывала к Лею перед занятиями. Сияние соулмейтов всегда меня вдохновляет, не рассчитал время.       Его пальцы едва заметно коснулись кармана пиджака, с предположительно лежавшим там блокнотом. После множества потерь, он извлек для себя урок и теперь постоянно его проверял.       — Понимаю. Хотела бы и я вложить это чувство куда-нибудь, — иногда Мишель немного завидовала Розалии, которая успела так рано найти истинную пару. Пусть Лея Мишель видела однажды, с первого взгляда их отношения наполняют сердце чем-то по-своему наивным и трогательным.       — Как насчет твоих картин? Девушка удрученно махнула плечами. Рисовать ей действительно нравилось. Спустя два месяца пребывания в Свит Аморис, она испытывала особое уважение к Пьеррику — о такой внимательности к искусству в прошлой школе можно было и не мечтать. Ровно, как и о дополнительных часах, которые выкраивал для нее преподаватель — Мишель пользовалась классом после занятий, заканчивая работу или пыхтя над новой.       «Когда-нибудь, эта краска въестся в твою кожу» — он вечно шутил о ее привычке использовать руки для смешивания красок, — «ты знаешь, здесь есть палитра». Мишель же упрямо твердила, что так удобнее.       Может, она просто представляла, будто десятки сверкающих огоньков переливаются на ее кистях?       — Мишель? — Лизандр озабоченно окликнул девушку, протягивая собственную ладонь к ее плечу. В последний момент художница отпрыгнула, избегая прикосновения.       — Все в порядке, — ее натянутая улыбка скоро скрылась из виду, вновь оставляя парня в смятении.

• • •

      Свит Аморис имеет прелюбопытную традицию — в самом начале сентября, когда дети еще не успели прийти в себя после долгих каникул, школа проводит добровольную выставку. Любой желающий может анонимно представить свое творчество (конечно, слишком громко говорить об анонимности в маленькой школе). В частности, привлекают невинных новеньких — таких как Мишель, которой пришлось по-быстрому вспоминать работу с маслом.       — Виолетт в этом году настрогала две картины? Какая же она талантливая! — меньше всего новоприбывшая ученица ожидала подобной подлости. Ей оставалось лишь наблюдать, как ее труды медленно канут в небытие.       — Иногда мне бы тоже хотелось, чтобы мое авторство представили кем-то другим, — высокий парень незаметно оказался рядом. Его взгляд был прикован к злосчастному пейзажу, который Мишель писала все выходные. Тогда она почему-то не обратила внимания на его неподходящую эпохе одежду, диковинно крашеные волосы; не спросила, почему он стесняется своей работы, не узнала какая из них его. Вместо этого, она тихо выдохнула:       — Я Мишель, — не успела она мысленно ударить себя за оплошность, как со стороны раздался теплый смешок.       — Лизандр. Приятно познакомиться.

• • •

      Уже тогда Мишель посчитала всех надоедливых стрекоз в животе. Со временем они росли, как и глупый страх, засевший в голове.       Что если они с Лизандром столкнуться? В коридоре, за партой на уроке, на неожиданной встрече вне школы?       Вдруг, он возьмет Мишель за руку — и ничего. Никакого фейерверка, как в глупых мелодрамах или даже скромных, рыскающих под кожей, светлячков. Что тогда?       Эти мысли съедали ее, заставляли мять пальцы и разглядывать собственный холст в полумраке класса. Последний урок давно закончился. Все остальные, несмотря на ливень, успели вернуться домой и, скорее всего, согреться чаем и ванной с пузырьками.       — Ты все-таки нашла свое вдохновение, — над ухом раздался знакомый голос. Мишель могла не оборачиваться — трудно не натыкаться на человека, который репетирует в том же здании, где ты рисуешь.       — Сегодняшняя погода навеяла воспоминания, — художница еще раз вгляделась в свежую краску, перед тем как переместить взгляд на парня.       — И какие же? — как всегда с идеальной осанкой, он прижал пальцы к подбородку и растянул уголки губ в полуулыбке. Мишель всегда восхищалась его способностью находить неожиданный, но такой подходящий для нее момент.       — «и призраки осеннего тумана, Как память высохших дождей…», — девушка в ожидании наклонила голову.       — Если ты ожидаешь, что я продолжу… — незнакомая шутливость искрилась на его лице. Мишель звонко засмеялась:       — Ты бесподобен! Забывать блокнот, ладно, но свою же поэзию?       — Откуда ты узнала, что оно мое? — он хотел протянуть руку, дотронуться до выгоревших кудрей, рассыпанных веснушек и долго-долго рассказывать, как же она невероятна.       — Ты носишь чертов фрак, цитируешь де Бержерака и спрашиваешь, как я догадалась? Там ведь было только одно стихотворение, — она сгорала от желания признаться, что он стал ее вдохновением еще с первой встречи на той выставке.       — Но ведь мы не были знакомы до того дня, — если бы не шумящие трубы под окном, пара обязательно заметила, как их дыхание слилось воедино.       — Я и не заметила, — расстояние, как и отрывистые вдохи, значительно сокращалось.       — «Нахлынула печаль горячего обмана, Затмевая слезы пылающих свечей», — Лизандр наконец легко дотронулся своими губами до ее.       Ласковый свет озарил полотно.

«Вот же, где солнце».