Ты любишь собачек

Ты любишь собачек. Маленьких пушистых щеночков. Их крохотные лапки со стучащими по паркету коготками. Любишь вытирать им нос от молока, потому что они ещё совсем малыши и не умеют умываться сами. Таскать их на ручках и дразнить. Любишь целовать их и щекотать, чтобы тебя укусили за кончик носа мягкими зубами. Это же так мило. Щеночки и маленькие собачки - это зависимость. Доза умиления. То, как они злятся, потому что ты их щипаешь, и пискляво лают где-то под ногами, чтобы напугать, - самое забавное. Их можно укачивать на ручках, как детей, и они не будут против. Можно с ними спать в обнимку и кормить с руки шоколадом. Бегать наперегонки и драться за место на подушке. Собаки - это лучшее, что может с нами произойти. Собаки - это наша пушистая жизнь, наша любовь, наша плюшевая дружба. Ты не можешь не согласиться, потому что... Все любят собачек. Покупать им красивые ошейники. Кожаные, со стразами или серебряными клёпками, чтобы немного давили на шею, самую малость. Собаки ведь это любят? Именные кулоны, они же так красиво блестят на свету надписью «моя малышка» или просто «baby». У каждой прелестной собачки должен быть красивый поводок, такой чтобы подходил под ошейник. Тонкая кованая цепочка под стразы или декоративные шипы, узкий кожаный ремешок - под строгий прошитый по краям ошейник. Любимую собачку нужно носить на руках или водить на поводке. Они ведь преданные, ласковые и верные существа, но и воспитание никто не отменял, так? Демонстрировать, кто из вас главный, - это важно. Знаете, как заставить вашу собачку быть шёлковой и покладистой? Вашему вниманию, уроки от профессионалов: шлёпнуть ей ремнём по голой заднице, чтобы заскулила и поджала колени. Вы верите? Это реально работает. Когда ты, уставший и злой Ким Намджун, возвращаешься с работы, а вредный и дотошный Ким Тэхён тебе дерзит и раздражает своим капризным поведением, - вот тогда самое время. Спустить с него штаны и придушить грубой атрибутикой. Это ни разу не насилие, всего лишь акт воспитания. В этом весь Тэхён - слёзно стонет в подушку, когда Намджун попадает жёстким ремнём прямо между ягодиц, а ноги всё равно раздвигает. Это так кайфово, видеть, как Тэ весь сжимается, как трогательно он шевелит пальчиками на ногах. И пытается связанными намджуновым галстуком руками содрать треклятый ошейник. –Ещё раз тронешь своими руками - задушу,- ласково басит Намджун ему прямо в ухо, больно прихватив за волосы на макушке. О, этот изгиб поясницы... Если интересно, то у Тэхёна на ней милейшие ямочки. Между ними пропадает линия выгнутого позвоночника. Намджун любуется своим мальчиком ещё полминуты, пока расстёгивает верхние пуговицы белоснежной сорочки, а потом с размаху хлещет ремнём по тэхёновым рёбрам так сильно, что на втянутом животе и песочных боках алеют продольные полосы. Он ведёт вдоль раскрытых бёдер, по чёрному кружеву и выше, щекочет плечи под тихий скулёж и лепет, разбирает что-то вроде «не буду» или «хён, не внизу», и без перерывов бъёт его по заднице. Тэхён почти воет в подушку и, может быть, плачет. По сути дела, Намджун ему прощает если не всё, то очень многое. Но, блять, носить под домашними труханами кружевные стринги - вот это надо быть сукой. И не важно, что стринги, на минуточку, женские и что его, Тэхёна, пятая точка в них смотрится ну просто невообразимо притягательно. Он всё равно каждый раз, каждый чёртов раз найдёт, чем бы заставить Намджуна отлюбить его как следует. Вот он, упирается своими коленочками в матрас, съезжает к изголовью кровати. Тэхён не смеет шевелиться, пока Намджун шумит одеждой, - лишь искоса подглядывает за ним, за его напряжёнными мышцами в тусклом свете ночника. Послушная собачка. Знаете, что это было, эта садистская порка? Прелюдия. Чтобы ваша любимая собачка знала, где её место, не надо дарить ей лишних нежностей в момент воспитания. Чётко, жёстко и по делу. Намджун ставит колено на кровать и хватает Тэхёна за тяжёлый ошейник так, что его кадык больно упирается в стёганую кожу. –Смотри-ка, кто пришёл посмотреть на твоё сучье поведение,- приторно-ядовито говорит он на ушко. Тэ косится в сторону и беспомощно, слёзно выдыхает. На пороге их спальни сидит Руно, тэхёнов любимый померанский шпиц, и смотрит на своего хозяина. Его большие щенячьи глаза тревожно мигают в полумраке. Вряд ли собака понимает, почему её человек так заламывает брови и стонет под другим человеком. –Но мы ведь не будем его стесняться, да? Намджун в открытую издевается. Этими его извращениями Тэхёна, конечно, уже не удивить, но унижать его перед собственной же собакой... Намджун недолго копается где-то за спиной и щёлкает крыжечкой тюбика. Тэхён слабо дёргается, когда его смазывают холодным гелем, и не знает, куда деть туго связанные руки. Руно смотрит. Намджун, вообще-то, не такой уж и грубый; обычно он Тэхёна заваливает своими нежностями и любовью, но сегодня это чудо наконец доигралось. Он тянет ошейник ближе к себе, припечатывая затылок Тэ к плечу, и, придержав за бедро, пристраивается сзади. –Подожди, я не растя... Ах! Тэхён говорит с сильным придыханием, и на последнем слоге его голос просто гремит тяжёлыми басами. Он хватается за краешек ошейника и скребёт по нему ногтями, пытаясь вырваться из огромных намджуновых рук, но старший даже слёзы с его раскрасневшихся щёк не сцеловывает. Он входит сразу и до конца, громко выдыхая от жара и непривычной узости. Намджун и не думал сегодня его жалеть. Он бросает Тэхёна лицом в подушки и давит на избитые бока, пока среди рыданий не послышится сдавленный крик. –Блять, Тоха, ты как девственник,- говорит Намджун и сильно двигает бёдрами.- Расслабь задницу. Ему приходится держать его вертлявые ноги, потому что Тэхён пинается и порывается вперёд. Ему так больно не было даже в первый раз, а Намджун, эта своевольная властная сука, задумал просто-напросто порвать его. Он толкаетя с трудом под сорванные испуганные вздохи, шипит «хватит ныть» и сразу задаёт быстрый темп. Тэхён даже не думает; его хрупкое, изнеженное тело точно не вынесет таких животных ласк. Он смаргивает слёзы, поворачивает голову, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха, и видит Руно. Он смотрит на хозяина. Его Руно, его маленький миленький пёсик видит, как Тэхёна таскают за ошейник, точно такой же, как у него самого, и без особой заботы о его удовольствии трахают так, что позвоночник сводит. Как же Тэхёну стыдно... Он просит его не смотреть, но Руно выходит на защиту. Громко гавкает на Намджуна, и вскакивает на лапки, будто это как-то поможет. Он крутится у порога, заливается писклявым лаем, не понимая, почему его Тэхён так кричит, почему плачет. –Неугомонная псина, вся в тебя,- говорит Намджун и смотрит на шпица. Он затыкает собачку низким «эй, чшш», приставив указательный палец к губам. Руно затихает, но тревога в его глазах плещется через край. Он прячется за угол и на минуту исчезает из поля зрения. Намджуна даже забавляет весь этот спектакль. Он подтягивает на кровать съехавшее колено Тэ и на секунду замирает: Тэхён дрожит от боли, как осиновый лист, но... У него всё равно стоит. Старший ухмыляется и гладит напряжённые плечи, закинув голову назад. Стоит проследить момент, когда Тэхён начинает расслабляться и поддаваться. Он весь во власти Намджуна: бери, как и где хочешь, только не тяни. Его размазало так, что больше не стыдно смотреть всё ещё следящему Руно в глаза. –Можно...- он шуршит галстуком на затёкших кистях и сквозь стоны выговаривает:- Можно, хён? Покорность, в общем-то, подкупает. Намджун развязывает ему руки, а у Тэхёна вдруг такое желание его поцеловать, что просто сил нет. Он напрашивается ближе, прижимается мокрыми лопатками к сильной груди и ласково, как-то трогательно целует его в щёку, в висок, куда придётся. Тыкается к нему носом, совсем по-собачьи, пока Намджун гладит ему руки, спускается по бокам, по талии, выгнутому животику и ниже. Тэхён весь растекается от того, как Намджун его трогает. Ужасно заводят эти укусы прямо под ошейником, эти вездесущие руки, эти его низкие стоны над ухом. Тэхён настойчиво облизывает губы, косясь прямо Намджуну в глаза, и так уж случается, что старший не может побороть ответное желание. Он припечатывается к его губам и не отпускает до тех пор, пока Тэхёну не потребуется воздух. И потом снова, и снова. Намджун доводит Тэхёна до того состояния, когда он даже не соображает, что ему говорят, - приставь дуло к виску, и он от этого словит кайф. Если бы Намджун захотел его убить таким изощрённым способом, конкретно сейчас он отдался бы казни добровольно. Тэхён в принципе готов отдаваться ему всегда и везде, и чем он злее, тем интереснее становится. Намджун затаскал Тэхёна по всей кровати, как будто он, блять, сделан из железа и не задохнётся от этой гонки. Простынь смята и местами порвана, одеяло сползло на пол. Завалив его на спину, Намджун больно кусает под кадыком, рядом с багровой полосой от ошейника, намереваясь ещё немного придушить. От острого недостатка кислорода Тэхён хрипит, ему видятся цветные пятна под веками, и он, дико выгнув спину, кончает с именем на губах, пачкает свой и намджунов живот. Его полусознательный вид, его мягкая покорность и трепет мокрых слипшихся ресниц рушат все стереотипы о том, что он, на самом-то деле, та ещё капризная сучечка. «В меня, хён»,- еле выговаривает Тэхён, и интонация его больше напоминает жалкую мольбу, нежели каприз. Намджун придерживает его безвольное тело за поясницу и, войдя до конца, спускает с тихим рычанием. Не то чтобы он очень хочет Тэхёна слушаться, просто надо видеть его лицо в этот момент. Как он заламывает красивые бровки и кусает губу по-особенному элегантно и чувственно - женщины так вообще не умеют. После всего Намджуну хватает сил дотянуться до одеяла и укрыть им Тэхёна, так трогательно отрубившегося прямо у него на груди. Это он сейчас такой тихий и мирный, а завтра он встанет, и утро Намджуна начнётся с воплей из разряда «ты порвал меня, сука!», даже несмотря на то, что несколько часов назад он скулил «хозяин». Так обычно бывает. Глядя на своё любимое спящее создание, Намджун освобождает его от шипованого ошейника и кидает в сторону... Руно. Собачка глухо рычит, в маленьких глазках загорается злость, но Намджун приказывает ему молчать. Отчего-то Руно слушается, пятится назад, прихватив зубами ошейник, и убегает. Намджун валится на кровать, сгребает к себе Тэхёна и где-то на краю сознания ловит себя на мысли, что как бы он его не порол и как бы не изощрялся в наказаниях, всегда будет хотеть погладить его по голове и поцеловать вечно надутые капризные губы. На самом деле, сколько бы Тэ не строил из себя обворожительную особу "500$ час", Намджун всегда будет заботиться о нём с особой любовью, никак с деньгами не связанной. Он будет целовать ему щиколотки и принимать вместе ванную, заматывать его в огромные шарфы в ветренную погоду и спаивать хорошим вином, чтобы меньше возникал и был паинькой. Будет его воспитывать тяжёлым ремнём и дразнить любимым тёмным шоколадом, чтобы немного разозлить, совсем чуть-чуть и ради забавы. Не страшно позволять себе подобные вольности будучи уверенным, что после недолгой обиды Тэхён всё равно вернётся и прижмётся где-нибудь под боком, и Намджун обязательно его примет и погладит за ушком, потому что... Да потому что все любят собачек.