Не ищи меня,Лиззи, ушел из поместья чтобы влипнуть в историю.

В купе поезда в который мы сели было довольно тесно. Синяя ткань обивающая спальные полки покрылась пиллями от старины, в само купе пропахло рыбой и кетчупом. Поскольку места было маловато, то верхнюю полку я отдал Себастьяну, а соседнюю моей полку занимал толстый мужичек с пухлыми губами. Этот индивид явно не выходил из запоя недели две, судя по невообразимому перегару. Ненавижу этот запах. Посидев пару часов за книгой, которую я так благоразумно взял в семейной библиотеке, я решил размяться. Подергав пару секунд хвосты фрака дворецкого, свешивающиеся аж до моей полки, и наконец дождавшись когда он спустится, мы направились в вагон-ресторан. Диванчики со спинками сделанными из дерева отделяли столики друг от друга, сами столы были покрыты белыми скатертями с уже разложенными на них столовых приборах, белые блюдца дополняли тонкостенные стаканы. В каждый из них, даже за пустующими столами, была налита странная гелеобразная, розовая жидкость, яркостью напоминающая большинство платьев Элизабет. Кстати о пустующих столиках: кроме нас в помещении была только леди в клетчатом платье, непринужденно болтающая о чем-то с проводницей, а также мужчина с седыми растрепанными волосами, всем своим видом напоминающий профессора. В кармане его коричневого пиджака лежала сигара, да и сам он, как мне тогда показалось, пропах ими насквозь, но этот запах был, как ни странно, довольно приятным. Когда он отвернулся от окна, в которое смотрел все это время, я увидел его загорелое вытянутое лицо, светло-голубые, почти серые глаза смотрели сквозь желтоватые стекла очков. Было такое ощущение, что очки вот-вот обратятся пеплом из-за старины и ветхости. Себастьян пошел вперед и сел рядом с окном за последний столик. Уж не знаю, привычка ли это наблюдателя или стратегия, но я спрашивать не стал и просто сел напротив. Тема для разговора никак не хотела находиться, поэтому некоторое время я просто пялился в окно. Когда это наскучило, я переключил внимание на леди, о которой я упоминал ранее, и которая, похоже, уже закончила свой разговор и направилась к выходу. Проходя мимо нашего столика она споткнулась о розовый чемоданчик, когда Себастьян всполошился, схватил его и притянул к себе, оставляя эти самые розовые блестки на фраке, леди попыталась что-то сказать, но в последствии, уставившись непродолжительное время на демона и приподняв удивленно брови, она просто как можно быстрее удалилась. Больше за все время пребывания в поезде я ее не видел. Просидев в вагоне-ресторане полчаса и поев только какой-то суп, я попросил у официанта чай. Выбор сорта был облегчен тем что у них он только один. К розовому сопле-киселю я даже прикасаться побоялся. Чай я получил почти сразу же, но по качеству это напоминало только чай который в самый первый день приготовил мне Себастьян- просто коричневая водичка, но приходилось довольствоваться малым. Смотреть в окно надоело и я переключился на забытую кем-то брошюру. Дворецкий же слегка сощурившись наблюдал за профессором. Солнце досаждало даже в поезде, лучики так и норовили с точностью снайпера попадать то мне в глаза, то на глянцевую брошюру, тем самым, отсвечивая. Через какое-то время таких пряток-догонялок, мне это надоело до такой степени, что я отправился в купе и лег спать. Согретое солнцем тело приятно соприкоснулось с прохладной, свежепахнущей простыней и мгновенно уснуло. Себастьян, удостоверившись что с его господином все в порядке, вернулся в вагон-ресторан и продолжил наблюдать за седовласым мужчиной, как он сказал мне после моего пробуждения, у них даже завязался небольшой разговор, но о чем он был, дворецкий рассказать мне не успел.