2.
7 января 2024 г., 05:57
Люблю май тем, что занятия физкультуры проходят в ближайшем лесопарке, где располагалась довольно большая спортивная площадка, а бежать разминочные пару кругов по лесной тропе, вместо спортзала, было самым лучшим. Хотелось бежать ещё быстрее ощущая, как под ногами пружинит земля, запах трав и деревьев очень успокаивал, будто так и должно быть, словно находишься там, где надо, а внутри будто разрастается ком энергии, который вот-вот рванёт.
Вдруг что-то больно ударило в спину, не сумев удержать равновесия, я кубарем лечу в заросли ближайших ёлочек набивая шишки на всех выступающих частях тела.
— Хабарова, под ноги научись смотреть, кривоногая! — с тропинки раздался мерзкий хохот моих одноклассников.
Великолепно. Отряхнув одежду, благо было сухо, я выбралась на тропинку, и тут же новый толчок отправил меня обратно в заросли, не успела я даже ничего понять. Устояв на этот раз, я медленно отодвинула ветки, смотря на обидчиков:
— Заняться нечем? — в груди будто разрасталась чудовищная ярость, но внешне пока удавалось сохранять спокойствие.
— Поговори мне ещё тут! — огрызок какой-то ветки полетел мне в голову, перехватив его ловким движением, я отправила её обратным адресом.
— Сука! — густо покраснев, воскликнул парень угрожающе надвигаясь на меня, но, поняв, что я в страхе бежать не собираюсь, затормозил, лишь неуверенно пихнув меня в грудь, раз, второй, третий. С каждым разом делая это куда увереннее и сильнее предыдущего, при этом насмешливо выплёвывая в мой адрес ругательства.
Следующий толчок едва не сбил меня с ног, это стало последней каплей моего терпения, я толкнула обидчика в ответ. В этот момент, у меня в руках будто сошлась энергия со всего тела, громко злобно крикнув, я отправила его в заросли ёлок напротив, и не дожидаясь ответа, убежала прочь. Злость едким комом прожигала грудь изнутри, невыносимо сильно хотелось вернуться и наказать обидчика. Сердце гулкими ударами билось в груди, а адреналин распирал настолько, что, казалось, можно пробежать марафон даже не устав. Разогнавшись до своего максимума, я неслась сломя голову по лесной тропинке, пару раз чуть не сбив замешкавшихся одноклассников.
***
— Хабарова, к директору, — сказал зашедший в класс учитель английского. Бонни удивлённо на меня посмотрела. — Потом, — тихо сказала я, вставая из-за парты и выходя в коридор. Это было ожидаемо, что Соколов на меня нажалуется. В конце концов в той компашке не было ни одного «за меня», поэтому ничего удивительного в том, что они все поддержали его. В лице Соколова, я избила его до полусмерти, он стонал и ныл, скосив брови и держась за ушибленное плечо. На мои протесты, что это была самооборона, директор меня игнорировал и продолжал читать нотации о том, какой я опасный и безответственный ребёнок (не понимаю, при чём тут это, ведь я вполне ответственно дала сдачи), грозился вызвать в школу бабушку и поставить меня на учёт за такое поведение. И повторение подобной ситуации приведёт к моему позорному исключении из школы. Чтобы я хорошенько об этом подумала, ведь это поставит огромное пятно на моей репутации, после чего меня вряд ли возьмут в новую школу. Во время этой тирады, Соколов сиял будто новый пятак, не скрывая широкой, с неправильным прикусом улыбки. Желание двинуть ему прямо в кабинете директора увесистым пресс-папье было невыносимо сильным. — Хорошо, — наконец дослушав нотации выдавливаю я спокойным тоном.***
— Вот уроды… — злобно пробубнила Бонни, перепрыгнув дыру в полу заброшки и делая фото из окна, выходящего на поле. Я лишь пожимаю плечами. Как бы абсурдно это не звучало, но за столько лет, я уже привыкла к подобному отношению. Правда, надо отдать должное, к директору меня вызывали впервые. Улыбнувшись своим мыслям, я забралась на подоконник, смотря на заросли травы со второго этажа. У Бонни звонко зазвонил телефон и она быстро распрощавшись ушла домой. Мне домой не хотелось. Бабушке уже наверняка позвонили, но она не звонила мне, потому что предпочитала разговаривать лично, а сейчас очень хотелось отложить эту встречу как можно дальше. — Привет, — вдруг за спиной раздался голос. Чуть не выпав в окно от неожиданности, резко оборачиваюсь. В нескольких от меня стоит Соколов со своей свитой. Ну класс. — Ну блин. Преследуешь меня что ли? — быстро спрыгиваю с подоконника на пол, пока у этих полоумных придурков не появилась идея отправить меня гулять через окно. — Чё разгуливаем где попало? Боишься дома появляться, чтобы твоя старуха по шее тебе не надавала? — гоготнул Соколов заржав и оглянувшись на свою свиту в ожидании поддержки, те участливо заржали в ответ. — Чего оглядываешься? Боишься, что твои подданные не оценят твой плоский юмор? — я понимала, что зря такое ляпнула, но было поздно. Лицо Соколова перекосилось, когда он злобно ухмыльнувшись, толкнул меня в сторону на разваленную груду кирпичей. Колено тут же пронзила боль. — Эй! — раздался голос с лестницы. Все, включая меня, обернулись на вошедшего. Там стоял среднего роста светловолосый парень, лет двадцати пяти. — Что это вы делаете? — Не твоего ума дело! — огрызнулся Соколов, делая угрожающий шаг в мою сторону. Он никогда не отличался особой вежливостью к старшим, ведя себя нахально со всеми и сейчас парень лет на десять его старше нисколько не смутил моего одноклассника. — Хватит, идите домой, — устало сказал светловолосый, идя ко мне. — Э! Ты охренел?! Сам вали отсюда! Понял? Это не твоего ума дело! — этот парень явно задел самолюбие Соколова, тот покраснев, резко дёрнулся к незнакомцу, махнув рукой. Блеснуло лезвие, светловолосый отшатнувшись схватился за руку, а затем исподлобья спокойно посмотрел на Соколова. Побледнев, парни пулей выскочили прочь. Я встав опёрлась рукой о стену, рассматривая разбитую коленку, опираться на ногу было больно. Ничего не говоря, светловолосый подойдя ко мне, неожиданно близко, вдруг взяв меня на руки, понёс к лестнице. — Что Вы делаете?! — воскликнула я, пытаясь изо всех сил высвободиться. — Тихо, я тебе ничего не сделаю, — тихо, но твёрдо сказал парень. Не знаю почему, но я послушалась, хотя в обычной ситуации я бы отбилась от него любой ценой. Почему-то я ему верила и мне было… спокойно. Это очень странно. Он усадил меня на переднее сидение шикарной машины, как я узнала потом, это был Chevrolet Camaro, быстро сев на водительское, он ловко вырулив по узкой дороге, быстро поехал в центр города, а потом за город. Далеко за город. Кровь из пореза на предплечье гулко капала на светлые джинсы оставляя большое стекающее на кожаное сиденье пятно. Машина свернула с главной дороги в поле, после чего ещё ехали минут пять, прежде, чем выехали к огромному дому у леса. Остановившись на подъездной дорожке у дома, где уже стоял с десяток машин, светловолосый заглушив мотор вышел открыв дверь с моей стороны. Всё это было очень странно, но по-прежнему ни сколько меня не настораживало и не пугало. Я не знаю почему, но этот светловолосый парень вызывал у меня полное доверие и чувство безопасности, будто так и должно быть, так и надо. Я смело следовала за ним, будто знала всю жизнь и никакого подвоха быть не могло. А объяснить это состояние самой себе не могла, хотя понимала, что это более чем странно. Мы оказались в узком коридоре обшитым тёмным деревом, длинный коридор тянулся вперёд метров на десять, справа была двухстворчатая раздвижная дверь, прямо проход к лестнице на второй этаж и небольшой двери у самого подножия, а слева большой проход в гостинную где стояло три дивана, несколько кресел и множество пуфиков. В гостинной сидело пять человек; три парня и две девушки лет двадцати. Едва мы оказались в поле зрения этой пятёрки, с меня не сводили любопытных глаз, молодые люди не таясь меня разглядывали широко улыбаясь: — Здравствуй, Ева. Я — Василиса, — девушка с тёмными длинными волосами приветливо мне улыбнулась, протягивая руку. Василиса была очень красивая, с большими ярко-голубыми глазами в обрамлении чёрных ресниц, точёной фигурой и очень приятными мягкими чертами. — Мы очень ждали тебя и рады, что ты наконец-то к нам присоединяешься. — Что? Ждали?.. — Василиса, рано. Я с ней ещё не разговаривал, — вмешался светловолосый парень, который меня привёз. — Прости, — виновато улыбнулась брюнетка. Светловолосый поднялся на второй этаж, мы оказались в узком коридоре с множеством дверей, единственное окно находилось в конце коридора, оно было витражным с незамысловатым рисунком ромбов. Мы зашли в одну из одинаковых дверей, оказавшись в большой кабинете-библиотеке, в одной из стен была дверь в ещё одну комнату, как выяснилось потом, там находилась спальня светловолосого, и вообще эта пятерка внизу и он жили в этом доме. Мы долго разговаривали, и с каждой минутой мне казалось, что я попала в дом к психам. Парня звали Ксавьер Форганье и он утверждал, что ему 352 года. Люди внизу — это его стая, а все они лугару: итальянские древние оборотни. И что более невероятно, я тоже, по словам Ксавьера была этим самым лугару. В стае было 19 человек, а со мной 20, но ни в какую стаю я вступать не хотела, более того, я медленно продвигалась к выходу. — Ты мне не веришь, и это здраво, но я хочу, чтобы сегодняшний вечер ты провела с нами. — Вечер? Бабушка меня никогда не отпустит. — Отпустит, она в курсе всего. — Что? Хотите сказать она тоже эта ваша лугару? — Нет, что ты, если бы это было так, ей бы по-прежнему было двадцать пять, мы не стараеем когда достигаем этого возраста, уже никогда. — Вы бессмертные и живёте вечно? — я усмехаюсь и тут же жалею об этом. — Нет, Ева, мы не стареем, можем жить веками, но мы так же смертны, — тихо и холодно сказал Ксавьер. — Позвони бабушке, я вижу, что ты не веришь мне. По спине тут же пробегает холодок, откуда он узнал о чём я подумала и что хочу сделать, но отпираться было глупо и глядя светловолосому в глаза, я набрала бабушку. Разговор с ней был длинным и неприятным для меня. Если говорят про скелет в шкафу, когда открываются семейные тайны, то на меня свалился целый фамильный склеп. Оказалось, что моя беспутая мать живет в Германии в стае лугару, потому что она этот самый оборотень и бабушка поддерживает с ней прекрасные отношения, и дед мой, по маме, был лугару, жил здесь, в нашем городишке, в стае не состоял, ибо завёл семью, но по глупости был убит в пьяной драке, а деду моему было сто восемьдесят лет. И дальше по дедовой линии все мы — оборотни. Весь этот бред не укладывался в голове. Ещё и услышать его из уст своей, более чем здравомыслящей, бабушки было вдвойне странно. Казалось всё это — сон. Под конец разговора устав меня убеждать, бабушка сдавшись сказала: — Вечером всё поймёшь, — повесила трубку. Я стояла на окраине леса, который был немного с горки и не верила в свою адекватность. Что я, блин, здесь делаю?! Я серьезно сейчас ожидаю стаю оборотней собирающихся пробежаться по смеркающемуся лесу, и я, как бы между делом, тоже согласилась на этот променад. Бегать я любила, но не в компании психов, и живу я тоже не с совсем адекватным человеком, судя по последнему телефонному разговору.
