How IKEA Sells All Their Beds

— Этого, блять, не может быть, — прорычал Каччан, смотря на Изуку так, будто хочет проверить, сможет ли его квирк эволюционировать до поджигания одним взглядом, его костяшки побелели от того, как сильно он сжал ручку своего большого красного чемодана. Они оба стояли в центре комнаты на двух человек в восточном крыле общежития при U.A., которое было приспособлено под новую программу обучения. Комната в три раза больше, чем была у Изуку в доме его мамы, и у всех были свои ванные комнаты с просторными шкафами. Он очень обрадовался, когда увидел все это, пока не узнал, кто оказался его соседом. — Оу, — Изуку сглотнул, шаркнул ногой и, не встречаясь с другим парнем глазами, с трудом сглотнув ком в горле, сказал, — я имею в виду, нам не обязательно как-то взаимодействовать друг с другом или типа того, это только для сна, правда, и это просто... — Закрой рот, гребанный задрот, — огрызнулся на него Каччан. Он положил свои вещи на кровать рядом с окном. — Это моя часть комнаты, понял? Не смей даже дышать рядом со мной, или я тебе въебу. — Ладно, — Изуку быстро согласился, хватая свой желтый рюкзак со Всемогущим и закусив губу перед тем, как нерешительно сказать, — я просто должен, эм, уйти, сейчас. — Отлично! Он выбежал из комнаты прежде, чем Каччан смог бы обеспечить его еще одним набором ожогов третьей степени, стараясь не представлять вероятную ситуацию, в которой другой парень убьет его во сне, убеждаясь, что Изуку не сделает чего-нибудь раздражающего, и понимает, — его желудок сводит от страха, — что, возможно, убедить маму отпустить его сюда было плохой идеей. Очако в соседки досталась Яойорозу, и они обе были не особо воодушевлены этим, но смогли договориться. Иида делил комнату с Аоямой что, эм, выглядело сложным, но не опасным для жизни, и Тодороки очевидно соседствовал с Токоями. Изуку лениво подумал, будет ли в их комнате слишком много напряжения, чтобы кто-нибудь из них мог нормально функционировать, и почти засмеялся, несмотря на свой бешеный пульс. Потому что он не только будет спать в метрах от своего бывшего лучшего друга, который может вызывать огонь на кончиках своих пальцев и держит широко известную злобу по отношению к нему, у которого также полно проблем с гневом и желанием выкинуть Изуку куда-нибудь подальше (Айзава что, пытается убить его?). О нет. Что еще хуже, Изуку увидит его без рубашки. Он не знает, как сможет пережить это.

***

— Эм, Каччан. — Что? — другой парень огрызается на него, двигая колено, чтобы открыть лучший угол обзора на него со своей кровати, колючие волосы блондина падали ему на глаза. Он выдыхает, выпуская небольшие клубки дыма, чтобы убрать их с лица. Упс. — Я, просто, эм. Ты используешь мою часть шкафа тоже. И, — он делает глубокий вдох, надеясь, что его не ударят, и дает словам вырваться наружу, — твои вещи разбросаны по всей ванной! И твои грязные носки на подоконнике! На секунду красные глаза задерживаются на его зеленых, и тишина воцаряется в комнате. Ни пылинка не покидает своего места. Порыв ветра бьет в окно, заставляя его задребезжать. Изуку точно уверен, что Каччан слышит его неровное дыхание с другого конца комнаты. И затем все превращается в ад. Каччан бросается на него, прыгая с кровати, и приземляется на Изуку, издавая утробный звук из своего горла, его кулаки сжимаются на ткани рубашки Изуку и бросают его на кровать, он ставит ноги по бокам от его бедер и шипит: "Ты, блять, издеваешься?" — Прости, прости, прости! — Изуку скулит и старается выбраться из его хватки, желая, чтобы тренировки с Всемогущим могли бы охватить также и возможность быть обездвиженным под гораздо более сильным парнем, который к тому же был зол на него. — Я больше не буду! Несмотря на это, он входит в обеденный зал с синяками на плечах и, чувствуя себя более избитым, чем когда он дрался с Убийцей Героев, ковыляет до своего места за их столом и мрачно смотрит в свою тарелку. Он рассеянно замечает, что Тодороки и Токоями, похоже, увлечены своим серьезным соревнованием, кто сможет дольше держать лицо — «Мне не нужны друзья, я наедине с Ночью, и мое трагичное прошлое терзает меня». Изуку стонет и утыкается лицом в ладони, случайно пачкая свой рукав в супе. Прекрасно. — Ну, ну, — Очако успокаивает его, мягко поглаживая по спине. — Ты всегда можешь попросить поменяться? — Нет, — он простонал, — Айзава сказал нам, что распределение комнат окончательно, а если из-за меня будут проблемы или жалобы, то моя мама узнает и тогда пока-пока, школа героев. — Тебе чертовски не везет, — сочувственно пробормотала девушка, — Яойорозу и я играли в карты вчера. Может, настольные игры помогут? Только Изуку открыл рот, чтобы ответить, как к ним подсел Иида. На его форме был вырезан аккуратный круг, позволяющий всем видеть его живот. Он посмотрел на свою тарелку и начал яростно есть суп (Изуку даже не думал, что это возможно). — Не спрашивайте, — сказал он со стиснутыми зубами. — Мы с Лазерным парнем теперь смертельные враги. Он переглядывается с Очако и видит в её взгляде: «О-оу, назревает проблема, мы должны заставить Югу заплатить за его злые дела». По крайней мере, Изуку вполне уверен в этом значении. — Ну, — начинает он, уголком глаза глядя на Ииду, — по крайней мере ты не оказался прижат к кровати своим соседом. — Что? — спрашивает он, смущенный, когда оба его друга смотрят на него с ошеломленными выражениями лица, а Минета за другим столом выплевывает сок. — Я говорю правду!

***

На следующий день Каччан включает холодную воду, пока Изуку принимает душ, в результате чего начинается настоящая бойня, в которую оказывается вовлечен весь этаж. Повсюду летают куски мыла, а Минета бросает свои фиолетовые шары, чтобы люди могли ухватиться за них и не упасть на мокром полу. Даже Киришима говорит ему: «Ты не так уж плох, чувак» (это ложь, буквально все его ненавидят). Айзава наказывает всех, заставляя на следующее утро целый час бегать кругами вокруг общежития. Спустя два дня Изуку отвечает ему, понижая температуру термостата, из-за чего Каччан не может контролировать причуду и сжигает свою одежду, а Иида появляется в дверном проеме с флагом и кричит: «СПРАВЕДЛИВОСТЬ ДЛЯ ОДЕЖДЫ! НЕТ УНИЧТОЖЕНИЮ ТКАНИ! МЫ ДОЛЖНЫ БОРОТЬСЯ С ЭТИМ УДАРОМ ПО ТЕКСТИЛЬНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ, ТОВАРИЩИ!» Каччан срывает термостат со стены своими огненными залпами и сжигает флаг, половину гардероба Изуку и его кровать. Айзава даже не потрудился с наказанием, просто заставил Всемогущего неодобрительно хмуриться на них в течение нескольких минут. Изуку пришлось поменяться с ним кроватью, потому что он «спровоцировал его», и в течение двух дней он спит за своим рабочим столом, пока мебельная компания не присылает ему новую. Но в конце концов, когда проходит неделя, а их комната больше напоминает поле бойни, чем место жительства двух старшеклассников, и после того, как они позвали Тодороки уже пять раз, чтобы он заморозил все, что поджег Каччан, и Яойорозу пришлось Создать все те вещи, которые Изуку случайно сломал своей супер силой; много спустя Микроволнового Бедствия Эпических Порций Изуку сидит на кровати, смотрит на Каччана, делает глубокий вдох и говорит: - Ладно, это не работает. — Правда? — Каччан поднимает саркастичную бровь (и да, Изуку знает, что брови не могут быть саркастичными, но у Каччана именно такие брови, ладно?). — Вау, задрот, ты просто, блять, гений. Мне интересно, как ты понял это. — Каччан, — произносит Изуку умоляюще, — я не хочу, чтобы меня выгнали из школы, и мне кажется, что ты не хочешь этого тоже. Так что нам нужно установить несколько правил. Эта фраза заставляет другого парня фыркнуть: - Правила? Нет, спасибо. — Пожалуйста, — настаивает Изуку, поднимая голову, чтобы встретиться взглядом со злыми красными глазами. — Просто никаких разбросанных повсюду вещей, мы разделяем вещи поровну, мы не заменяем зубную пасту клеем, — Каччан самодовольно усмехается и хихикает, — и просто стараемся держаться подальше друг от друга. Может, мы можем установить расписание для душа. — Да, верно. Какие альтернативы? Изуку позволяет улыбке появиться на своем лице: — Сыграем в настольные игры, как предложила Очако. У меня есть Монополия и Уно в сумке. Каччан сужает глаза и смеется: — Правильно говорить не играть в настольные игры, а ‘быть унизительно побежденным’ в настольных играх. Непонятно как, но это заставляет Изуку фыркнуть: — Я очень хорош в Монополии, знаешь ли. Я полагаю, что мог бы победить тебя один или три раза. — Только в твоих ебучих мечтах, задрот. Такие уебские задроты, как ты, ничего не понимают в стратегии. Тащи ее сюда. Изуку выигрывает три раза из трех. Каччан сжигает доску и выкидывает коробку в окно. В порыве злости он поджигает кровать Изуку снова и успевает забрать свое одеяло перед тем, как Тодороки заморозит его. Изуку должен чувствовать себя разочарованным и расстроенным, так как ситуация с соседством продолжает быть хуже некуда, но что-то в другом парне, сидящем рядом и кидающем кости, смеющимся и достигающим Уровня Нормального Человека, который ругается, когда облажается, — все это заставляет его сердце очень неловко трепетать. Ну, он по крайней мере не сжег всю кровать в этот раз.

***

— Нет. — Но ты даже не... — Я сказал, — Каччан скрещивает руки на груди, — нет. — Но посмотри на него! — умоляет Изуку, указывая на щенка в своих руках и тая, когда тот издает тихий писк и тыкается головой ему в живот. — Он просто хочет любви, Каччан! — Ну, он не получит ее здесь, задрот, — заявляет парень. — И все равно домашние животные запрещены правилами, и ты паинька в этой комнате, так что отъебись. — Бедняжка, — Изуку держит щенка, осторожно поглаживая. — Как ты можешь говорить такие вещи, Каччан? Его сосед наконец свирепо смотрит на него, открыв рот, чтобы, возможно, исторгнуть еще больше ругательств, когда его взгляд переводится на коричневого щенка лабрадора, который поднял и положил свою крошечную лапку на грудь Изуку. Его глаза сузились, и он посмотрел на Изуку. — Агх, — наконец сказал Каччан, отводя взгляд. — Иди и спроси тогда Сотриголовку. И если он насрет на кровать, я сожгу её. — Ты такой добрый, Каччан! — Изуку лучезарно улыбается ему и бежит прямо в кабинет. Всемогущего, конечно. Нет ни единой возможности, что классный руководитель позволит оставить щенка. Но мягкотелый герой со слабостью к бездомным? У него довольно неплохие шансы.

***

Щенок остался. Каччан называет его Взрывной Кот Неминуемой Смерти. Изуку зовет его просто Тотома.

***

— Деку! — кричит Каччан, и Изуку стонет, посильнее укутываясь в одеяло и отворачиваясь от шума. — Давай же, задрот, у нас скоро начнется урок! — Так…лень… — бубнит Изуку. — Уйди. Он вернулся к ним в комнату поздно ночью, так как его задержали в лазарете на два часа после последней боевой тренировки, которая была у них в тот день, из-за всех его увечий. Его левая рука сильно пульсировала, и он почти уверен, что у него было кровотечение из носа посреди ночи. Изуку просто хочет спать. — Ох, блять, — выругался его сосед. — Если ты не поднимешь свою ленивую жопу с кровати, то Айзава все равно заставит меня прийти сюда, так что освободи нас обоих от этого и вставай, задрот. — Все болииииит, — Изуку ноет, сжимая одеяло и сопротивляясь, когда Каччан пытается забрать его. — Нееееееееет, дай поспаааать. — Ты еще больше раздражаешь, когда не высыпаешься, — хмурится Каччан. — Ну, и что я должен с тобой делать? — Ммммм…шоколад, — бормочет Изуку, чувствуя, как закрываются его глаза. — Каччан может быть добрым. Тотома пробирается к нему под одеяло, и он обнимает его, мягко вздыхая и прижимая к себе. Все кажется таким тяжелым… Когда он просыпается, проходит уже три часа, а в его дверь так никто и не вломился. Рядом стоит дымящаяся чашка горячего шоколада, подогреваемая слегка мерцающим огоньком на ее дне, и записка рядом: «Не будь ебучим задротом и приходи в класс прежде, чем Сотриголовка выкинет твою задницу отсюда. Или, знаешь, не приходи и комната останется только мне. — Взрывной Огонь Крутости.» Изуку улыбается против воли и кладет записку в ящик, лениво потягиваясь и гладя Тотому, перед тем как одеться.

***

Изуку надевает свои штаны, закусывая губу и морщась от неприятного чувства джинс на мокрой коже, когда дверь в ванную распахивается. — Оу, — произносит Изуку, потому что он в одних трусах. — Оу, — отвечает Каччан, выглядя подозрительно красным и подчеркнуто Не Смотрящим ни на что. — Я просто, эм, — он прочищает горло и шипит, — надень, блять, какую-нибудь одежду, задрот! Оставь свои замашки эксгибициониста для этой странной летающей девчонки! Взрывной Кот Неминуемой Смерти молод и впечатлителен! Он хлопает дверью и оставляет Изуку стоять там, с ногой, застывшей в воздухе, чувствующим, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Каччан… смутился? Он одновременно чувствовал себя нехорошо и счастливо, будто его вырвет, но по хорошей причине, как если бы он съел слишком много суши; он не мог не думать, что Каччан подумал о нем. Он все еще выглядит тощим и долговязым? Он знает, что тренировки со Всемогущим и физическая программа U.A. очень помогли, но он, начнем с этого, никогда не был горячим парнем и... Изуку теряет равновесие и падает лицом вниз на пол ванной, застонав. Он опоздает на ужин.

***

— Эм, — Тору колеблется, и Изуку хотел бы видеть её лицо, чтобы понять, о чем она спрашивает. Она прочищает горло и затем выпаливает:  — Это правда, что у тебя есть татуировка на груди? — Каччан!

***

— Э, Деку, — беспокойно сказала Очако, — Бакуго смотрит на тебя. Изуку поднимает голову от домашней работы, оглядываясь вокруг, пока не ловит взгляд Каччана, и небольшое беспокойство быстро улетучивается:  — О, нет, это его Добрый Взгляд. Это означает, что он рад, что я отправил в стирку его вещи, но не хочет признавать этого. Обычно я нахожу горячий шоколад где-нибудь, и Каччан отказывается признавать, что это он принес его с кухни. Очако смотрит на него: — Чувак. — Вот, посмотри, — Изуку кусает губу и рыскает, пока не находит, что искал. Довольный, он издает тихий писк и достает свою тетрадь Каччан Ном.3, кладет на свою парту и быстро листает ее до конца, пока не находит страницу, помеченную маленьким рисунком Тотомы:  — Видишь? Выражения Лица Каччана. Я подумал, что будет полезно уметь распознавать его хмурые взгляды, так как мы живем вместе... «Это звучит так неправильно», — шепчет Иида. — И я продолжил следить за ним с камерой, пока не запечатлел их все, — он указывает на Номер 12, Добрый Взгляд. — Зацени. Очако осматривает его сверху донизу и говорит: — Тебе нужна помощь, Деку. — Я продолжаю говорить ему это, — вздыхает Каччан за партой рядом с ними. — Не могу поверить, что этот пацан такой ебучий задрот. Хватит сталкерить за мной и займись, наконец, своей девушкой. — Она не моя девушка! — шипит Изуку, закрывая свою тетрадь и надеясь, что он выглядит не таким красным, как ему кажется. — Тебе не нужно звучать так скандально, — бурчит Очако и смотрит обратно в свою тетрадь. — Конечно, — усмехается Каччан и поджигает свой карандаш щелчком пальцев.

***

Пора экзаменов подобралась к Изуку прежде, чем он заметил, и вдруг внезапно пришло время спешно зазубривать и учить, пока буквы перед глазами не начнут расплываться. У U.A. есть библиотека с тонной тихих мест для расслабленной учебы… за исключением того, что это школа героев и библиотека обычно полна кричащих людей и рандомных всплесков квирков, которые делают концентрацию еще более невозможной, чем шанс того, что Тодороки улыбнется кому-нибудь. Поэтому Изуку собирает все свои тетради, говорит Ииде и Очако не беспокоить его, объясняет Всемогущему, что будет слишком занят, чтобы продолжить свои персональные тренировки в ближайшее время, просит маму позаботиться о Тотоме на время и закрывается в своей комнате. Закрывается. В своей комнате. С Каччаном. Да, отличная идея. Неожиданно, в первый день учебы, они не пересекаются, так как Каччан может быть неумышленно довольно высокомерным, и не воспринимает учебу настолько серьезно. Но во вторник начинается херня. — Хватит бормотать! — Каччан шипит и кидает одну из подушек ему в голову. Изуку удается уклониться вовремя, но он ударяется головой о край стола, морщится и потирает затылок. — Это сводит меня с ума! — Я ничего не могу поделать с этим! — бормочет Изуку, чувствуя себя виноватым. — Я обычно занимаюсь один, так что это никого не напрягало раньше. — Я пошел в общую комнату, — восклицает Каччан, собирая свои вещи, и выбегает из комнаты, хлопнув дверью для пущего драматического эффекта. Изуку вздыхает и уж точно не дуется, потому что Каччан ушел. Точно нет. Десять минут спустя Каччан возвращается с одним из шаров Минеты, прилепленным к его сумке, и инеем на своей одежде. Сердито смотрит на него и рычит "заткнись" перед тем, как снова сесть за свой стол и продолжить учиться. Тишина такая напряженная, что аж больно. — Эм, Каччан? — Да? — огрызается другой парень. — Что ты учишь? Я — математику. Каччан бьется головой о стол: — Ты можешь, пожалуйста, сосредоточиться? Не все из нас ебанные задроты, которые сразу во все вникают, знаешь ли. Сразу после того, как он сказал это, парень тут же остолбенел, а Изуку уставился на него. — Н-не то что бы я не могу, знаешь ли! — быстро добавляет Каччан с румянцем, покрывающим его лицо. — Я гораздо умнее тебя, отъебись, ладно! — Хей, — порывается Изуку, откладывая свои книги в сторону и поворачивая свой стул так, чтобы видеть своего соседа. — Не хочешь позаниматься вместе? — Нет! Откуда ты взял эту тупую идею, ебанутый? — Мне бы не помешала помощь с домашкой по английскому, — врет Изуку, потому что любой бы заметил, как Каччан старается, но отказывается признавать это. — И я уверен, ты хороший репетитор, о всемогущий Каччан. Похоже, что эти слова возымели эффект, так как, уголки его губ поднимаются вверх, он закатывает глаза и выдает:  — Ладно. Но только потому, что мне тебя жаль, задрот. — Конечно, — быстро соглашается он и хватается за другой стол, чтобы подтянуть себя на сторону Каччана, слегка сглатывая от того, насколько они близко. Он глядит вниз на его тетрадь, хмурясь. — Ты изучаешь латынь? Я не знал, что ты в латинском классе. — Ну, я в нем, — пробурчал Каччан себе под нос, закрывая страницы руками, его щеки порозовели. - Мне нравятся языки, ясно? Даже мертвые. Заткнись. — Я думаю, это круто, — выпаливает Изуку. — И-и ты языковой задрот. Так что. Красные глаза смотрят на него, латынь забыта: — Кого ты назвал задротом, задрот? Каччан наклоняется к нему, его левый локоть лежит на подлокотнике стула Изуку, и тот чувствует запах того геля для душа в уродливой черной бутылке, который он постоянно оставляет в ванной, и почему-то это заставляет дыхание Изуку выбиться из легких, и он чувствует себя очень-очень маленьким. Его сердце бешено стучит, и он точно уверен, что покраснел. Если он посмотрит вниз, то увидит ворот футболки Каччана. — Я-я н-не... — заикается Изуку и поднимает ногу, чтобы немного отодвинуться от другого парня и, возможно , заполучить немного воздуха, но он случайно толкает стул Каччана, и тот вскрикивает, теряя равновесие, падает сверху прямо на Изуку, опрокидывая стул на пол. Изуку ударяется плечом и шипит, смотрит вверх и... Каччан лежит на его груди, его грубые и мозолистые пальцы сжимаются на его боках в почти болезненной хватке, как если бы он все еще падал и цеплялся за Изуку, единственную вещь, способную удержать его. Его лоб прижался к животу Изуку, теплый, и его ноги находились по бокам Изуку, пряжка ремня прижалась к его паху. — К-Каччан? — шепчет он, почти ужасаясь, что он оттолкнет его, что он накричит на него, что это не то, о чем он подумал, что... И затем - внезапно, ужасающе, волнующе губы Каччана на его. Они потрескавшиеся и гораздо теплее его, и они на вкус (неожиданно), как сахар и пот, смешанные вместе, что не должно работать, но это работает, и Изуку издает тихий звук удивленного удовольствия, рука инстинктивно зарывается в непослушные волосы блондина. Он чувствует язык, яростно проталкивающийся в его губы, и он инстинктивно открывает свой рот и... Каччан выбегает из комнаты. Изуку просто лежит там на полу с широко раскрытыми глазами, дотрагиваясь кончиками пальцев до нижней губы и чувствуя, как его сердце стало биться чаще, и он не знает: побежать ли за ним, или спрятаться под своим одеялом, или выпить пятьдесят бутылок апельсинового сока, чтобы умереть от переизбытка воды в организме. — Деку? — он повернул голову к двери, которая все ещё была открыта, после того, как Каччан почти сорвал её с петель, но там стояла только Очако, выглядевшая немного обеспокоенной. — Почему ты на полу? Все равно, я знаю ты сказал нам не беспокоить тебя, но... — Очако, — прервал он ее, и его голос точно звучал сломленным, потому что она действительно сразу остановилась, посмотрев на него и склонив голову на бок. — Может ли такое быть, что я галлюцинировал последние несколько минут? Ты делишь комнату с Яойорозу, да? Она может создать машину, стирающую воспоминания? Ох, блин, это бы очень пригодилось сейчас. Очако закусывает губу, думает секунду и затем выдает:  — Я приведу Ииду.

***

Изуку заканчивает говорить об этом спустя тридцать минут, пока Иида и Очако покупают ему мороженое и неловко гладят его по спине; он чувствует себя идиотом, потому что начинает плакать на половине рассказа и шумно шмыгать. Другой парень переглядывается с Очако, и они оба единодушно решают, что тот заслужил немного побаловать себя. Они покупают ему еще один постер с Всемогущим для его комнаты, потому что они отличные друзья, черт возьми, и нет, он не плачет, Иида, протри очки; и покупают ему последний выпуск его любимой манги. Кассир незаинтересованно смотрел на несчастного подростка, шатающегося по его магазину. В конце концов, однако, Иида совершает тактическое отступление, и единственной наиболее смелой, чтобы остаться, оказывается Очако, которая сидит рядом с ним и спрашивает очень осторожно:  — Деку, ты хотел, чтобы он сделал это? — Я-я-я не знаю, — бормочет Изуку, заламывая руки и не встречаясь с ней глазами. — То есть это не было неприятно или типа того. Я просто, я не знаю. Это звучит жалко. Боже, это звучит так жалко. Он точно уверен, что ему предстоит разговор еще более эмоционально напряженный, чем разговор в комнате Тодороки-Токоями (о, время идей: Комната Двух Т) каждый день. На секунду он представил этих двоих целующимися в своей голове и... нет. Нет, он не закончит эту мысль. — Я думаю, тебе понравилось это, Деку, — мягко говорит ему Очако, нежно прикоснувшись к его волосам. Ощущение мягкое, успокаивающее, но и близко не похожее на пылающий огонь, который излучали руки Каччана.— Я думаю, ты просто немного потрясен, вот и все. - Это значит... — он делает глубокий вдох, — значит, что я теперь гей? Девушка пожимает плечами, подавая ему еще один платок: — Кого это волнует? Просто делай, что хочешь сейчас, ладно, Деку? Ты можешь быть героем, но ты все еще подросток. — Очако, — осознает Изуку, страх подбирается к нему, — как я буду спать здесь сегодня? Она подмигивает ему:  — Ну... Изуку кидает в нее использованные платки. Она просто поднимает их в воздух и выбрасывает вон.

***

Каччан лениво лежит на своей кровати, когда Изуку открывает дверь после ужина, нервный и красный (но только немного), и он чуть не подпрыгнул, когда увидел его. — Оу, — рычит Каччан, закрывая свой учебник, который читал, — его щеки точно красные, — и поднимает подбородок, как будто хочет, чтобы он сказал что-то. — Это ты. — Экхм, да, — соглашается Изуку, застигнутый врасплох. — Мы соседи все-таки. — Я знаю это! — огрызается Каччан, и от учебника поднимаются небольшие клубки дыма. Он смотрит на него немного нервно. — Отлично. — Я знаю, что это отлично! Мне не нужен ебучий задрот, чтобы сказать мне об этом! — Эм, ладно. — Просто!.. — Каччан издает расстроенный гортанный звук и встает, размахивая руками. — Из-за тебя мне хочется ударить что-то! Много чего! Много раз! Изуку делает шаг назад, почесывая затылок и надеясь, что переживет эту ночь: — Эм, прости? Я не… хотел? — Прекрати! — Кричит другой парень и направляется к нему, берет его за руки, сжав свои руки вокруг его запястий и выглядя безумно, будто ничто не сдерживает его в этот раз, будто он хочет разорвать Изуку на части, и ни один герой не сможет спасти его, потому что... Каччан тянет его на себя, и Изуку неловко падает в его объятия, он поднимает руки, кладя их на грудь парня, мгновенно краснея и стараясь не встречаться с ним глазами, бормочет: — Просто, эм, дай мне... — Я не знаю, почему ты нравишься мне, — выдыхает Каччан. Изуку резко поднимает голову вверх, и он уверен, что выглядит совершенно ненормальным, с глазами настолько большими, что у них, возможно, могло бы быть свое собственное гравитационное поле, открытым ртом, неподвижными руками. — Я не знаю, Боже помоги мне, ты ебанный задрот... Изуку целует его, потому что нахуй это, ему пятнадцать, и он точно уверен, что ему признались, так что он идет на это. Он кладет свои руки на шею Каччана, немного застенчиво, но намного более возбужденно, и парень отвечает ему жадно, голодно, будто ждал этого с первого дня, как они оказались вместе в этой райской комнате, руки опустились на его лопатки, заставив Изуку замурлыкать удовлетворенно, даже опуститься ниже, что заставляет его покраснеть и разорвать поцелуй, уткнувшись лицом в изгиб шеи Каччана, чувствуя, как бьется его сердце, задыхаясь, хотя они и сделали практически ничего. — Ты мне тоже нравишься, — признается он и не думает, что это только его воображение, что хватка его соседа на нем стала сильнее. — Только не обольщайся, задрот, — бурчит Каччан, но он не звучит так раздраженно, как обычно, так что Изуку улыбается и снова клюет его в губы, чувствуя себя почти легкомысленно. — Ты все еще заноза в моей заднице. — Это…приобретает новое значение в данном контексте, — он фыркает и чувствует, как Каччан застывает и рычит. — Как это могло произойти со мной? Я ненавижу этот ебучий мир, я требую компенсацию. — Ты не…думаешь так, не так ли? — спрашивает Изуку, закусывая нижнюю губу, потому что не может полностью поверить в это. — То есть…мы теперь встречаемся? Или ты просто…? Он останавливается в середине своего нервного мини-анализа, морща нос. — Хей, Каччан, чем это пахнет?.. Изуку нужна одна минута, чтобы перенять паническое выражение лица своего соседа, его красные глаза широко раскрыты, и дым идет из его ладоней, и запах горелой древесины и... — О мой Бог, Каччан! — вскрикивает Изуку, делая шаг назад. — Ты что, поджег нашу комнату?! Кровать в огне. В огне все, до чего дотронулся Каччан, когда они отступили на несколько шагов. Каччан поджег кровать. Снова. На секунду, они оба просто стоят там, смотря на одеяло, поглощаемое маленькими искорками пламени, которые медленно становятся все больше, со странным спокойствием, которое присуще подросткам, думающим, что взрослые обо всем позаботятся. И затем... — Нам надо погасить его! — понимает Изуку, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Каччана. — Приведи Тодороки, сейчас! — Он учится дома! Блять, где этот гребанный леденец, когда он нужен?! — О, Господи! — вздыхает Изуку с комом в горле. — О, Господи, мы умрем, потому что я предложил тебе встречаться. Это ужасно. — Просто принеси гребанной воды из ванны! — В чем это я должен принести ее?! — Используй что-нибудь, мне похер! Используй свою голову, она достаточно пустая для этого! — Не говори со мной так! Это неуважительно, Каччан! — Мы, блять, скоро сгорим заживо, а ты беспокоишься о манерах?! — Я просто хочу нормальных отношений! — Мы всего десять секунд в этих ебанных отношениях! — АААААА! — кричит Изуку. — Я не хочу умирать так! — Я ненавижу вас обоих, — заявляет Иида из-за двери и тушит крошечный огонек на кровати огнетушителем. Оу, да. Потому что здесь есть огнетушитель. Практически везде рядом с Тодороки и Каччаном. Да. Это имеет смысл. — Пожалуйста, будьте бесполезными где-нибудь еще. Кое-кто пытается учиться. Каччан пуляет в него огненный шар, и Изуку начинает ругать его, потому что, — Ты не можешь калечить людей, только потому что они несогласны с тобой, Каччан! — пока другой парень просто не издает разозленный звук и целует его.

***

— О мой Бог, — шепчет Изуку, видя, как Минета и Яойорозу обмениваются йенами. Она убеждается, что хорошо помыла руки, после обмена. — Эй, я ставила на следующую неделю, после экзаменов, — говорит девушка, защищаясь и скрещивая руки на груди. — Я думала это был очень полезный опыт для практики чтения людей, их эмоций и... — Я выыыыыыыыыиграл, — напевает Минета. — Я выыиграл пари Бакуго-Мидория! Каччан сжигает деньги, и, на этот раз, Изуку не кричит на него за это. Вообще-то он придвигается немного ближе к нему, что заставляет Очако захихикать, а Ииду многострадально вдохнуть.

***

— ЮУУУУХУУУ БАКУГО, ПОЦЕЛУЙ ЗАДРОТА! — … — …Оу. Ладно, эх, я не думал, что ты пойдешь на это. — … — …Я просто…пойду…сейчас.

***

— Так, Каччан, — начинает Изуку, немного неуверенно. — Хмм? — бормочет его парень, касаясь волосами лба Изуку. Они лежат на кровати Каччана, потому что у Изуку она завалена вещами, и ему слишком лениво и тепло, чтобы хотеть прибрать все это, так что прямо сейчас он просто использует Каччана как подушку. Хмм, он мягкий. — Моя, эм, моя мама хочет встретиться с тобой. — … — Каччан? Каччан, все хорошо? Я просто сказал, что мы стали ближе теперь, я не сказал ей... — … — … это?.. О Боже, Каччан, ты поджег кровать снова?! Тодороки! Тодороки!