Не затеряйся в туманах зла...

Отодвинув пеструю тканевую завесу, Холли залетела в полумрачный фургон, где было достаточно просторно. На стенах пестрели узоры, напоминающие по форме еще живые цветы неотравленного луга. Непоседливые подростки сидели на мягких подушках, которыми было устлано деревянное дно фургона. Это помещение, а может, салон, было разделено на две части тканевой завесой, находящейся за спиной у Миссис Фазерингл. Принцесса видела, как она старалась увлечь учеников своими рассказами, историями и, на худой конец, сказками, но все было тщетно — они продолжали шуметь, браниться, а в брани этой слышалось: — Люди убили наш луг! — Люди чудовищные и злые создания! — Ты тоже человек, только маленький, но человек!!! — Позор! Позор! Не будем учениками человека! Фазерингл, бегающими глазами, кажущимися огромными из-за толстых линз очков, оглядывала своих подопечных, а по щекам струились горькие слезы. Она желала только добра народу эльфов и фей, а теперь их дети ненавидят ее из-за принадлежности к жестокому народу, который Фазерингл и сама не любила. Не найдя слов для ответа, закрыв лицо дрожащими руками, она убежала за тканевую перегородку, где заплакала уже навзрыд. Воспитательница быда слишком добра, чтобы ругать детей за эти обвинения. — Как вам не стыдно?! — Воскликнула Холли, недовольго сдвинув брови, и сжав руки в кулаки. Подростки тут же затихли и обернулись к ней. — А что? Она человек! — Ответила Крапивка. — Ну и что же теперь? Не все люди одинаковы! — Возразила Холли. Все они стали наперебой спорить с Холли, и подняли такой гул, что его было слышно и в других фургонах. — Что тут происходит? — Строго спросила Миссис эльф, заглядывая в фургон. Она услышала их крики и пришла узнать причину переполоха. — Люди убили наш луг! Тарквин ненавидит людей! — Выкрикнул Тарквин, нахмурив свои белобрысые брови. — А Миссис Фазерингл тоже человек! Мы не хотим иметь дело с человеком! — Добавила Малинка, состроив гневную гримасу. Миссис эльф залезла в фургон. В руке она держала старую избитую гитару. — Наверное, она так спешила навести здесь порядок, что даже не успела положить гитару. — Подумала Холли. Мать Бена была очень тревожной личностью, а если она не хотела сеять еще большую панику, то выливала свои эмоции в игру на музыкальном инструменте. Обстановка сейчас и так была очень напряженной, не было смысла сеять еще большую панику, потому все что оставалось — отдаться музыке, вникнуть в звон ржавеющих гитарных струн, слушать дребезжание треснувшего корпуса, щелчки заляпанных педалей… — Вы не правы, дети, миссис Фазерингл не такая, как большие люди. — Устало, с оттенком строгости, ответила Миссис эльф — Она не эльф и не фея, а тонкая грань между нашими двумя расами — человек. Именно поэтому мы наняли ее на работу в общий детский сад для детей эльфов и детей фей, чтобы не было розни. Дети затихли, заинтересованно глядя на эльфийку, одетую в потрепанную дорожную одежду, и внимали каждому ее слову. Она вздохнула и продолжила: — В душе каждого человека живет дракон. И этот самый дракон заставляет людей делать подлые поступки, как, например, убийство природы. Они строят загрязняющие фабрики, чтобы получить больше денег, вырубают леса, чтобы продать древесину и получить за это деньги. Деньги нужны им не только для того, чтобы выжить, а еще для того, чтобы порадовать своего внутреннего дракона. Заметив явный интерес подростков, миссис эльф присела на подушку и, настраивая гитару, рассказывала: — Однажды одна женщина забрела на наш луг. Она сокрушалась о том, что ее уволили с работы за излишнюю инфантильность, за то, что человеческие дети, благодаря ей, поверили в существование волшебных миров, в дивных существ и в магию доброты. Родители готовили своих малышей к тому, чтобы они стали деталями механизма одной огромной фабрики, при помощи которой живет серый город людей за туманами зла… Холли так заслушалась, что даже не заметила Бена, который залез в фургон и присел на корточки прямо рядом с ней! Но легенда о драконе сейчас была намного интереснее, чем восхищение любимым эльфом. Младшие непоседы подростки, обернувшись к рассказчице, продолжали внимательно слушать: — И эта женщина достала небольшой стеклянный пузырек с каким-то ядом, собираясь выпить его, но тут ее увидела няня Плам, летевшая домой. Они познакомились, няня выслушала ее, а потом предложила покинуть мир людей, но не убивать себя, а начать жизнь среди эльфов и фей, как одна из двух народов. И женщиной этой была Миссис Фазерингл. О ее прошлом известно очень мало, но сделавшись маленькой, при помощи магии феи, она быстро нашла работу, и целью ее работы была дружба двух рас. Миссис Эльф замолчала, ударив по струнам гитары, пронзив тишину звонким аккордом. Затаив дыханье, дети ждали что будет дальше, а Фазерингл, выглянув из-за пестрой тканевой перегородки, стала слушать песню эльфийки:

В эту ночь не уснут у шального костра Ворох мыслей танцует у ветра в шелках Этой ночью никто не уснёт до утра В крепкой браге скрывая свой страх

Будто бы в такт музыке, гремели шаткие доски фургона, фырчали муравьи, мельтеша лапками по кочкам пыльной дороги, а тусклый свет масляного фонаря, висящего на крючке под низким полукруглым потолком-навесом, освещал лицо исполнительницы. Загадочная атмосфера увлекла подростков настолько, что они, казалось, забыли обо всем плохом, что заставило их ехать сейчас на новые неизведанные земли.

И не каждый герой обнажит свой клинок, Лишь храбрейший, лишь тот, что для чести рождён. Каждый верит в свой славный лавровый венок Чтоб подняться в ущелье, где дремлет дракон.

И расправит он крылья темнее чем тьма И огонь будет жарче чем солнце в стократ Смолкнут песни и смех, расцветает заря Мы вернёмся с победой назад

Свет фонаря отражался в глазах Бена и Холли, сидящих подле Миссис Эльф, и Бен, сам того не заметив, положил свою влажную ладонь на руку Холли. Принцесса улыбнулась, сделав вид, что ничего не заметила, продолжая слушать легенду:

Говорят, что дракон — сущий дьявол в броне И меняет свой облик и ночью, и днём. Станет волком иль всадником он на коне, Лишь глаза его слепят своим серебром.

И расправит он крылья темнее чем тьма И огонь будет жарче чем солнце в стократ Смолкнут песни и смех, расцветает заря Мы вернёмся с победой назад

Струны звенели, сверкая под ловкими пальцами матери Бена, словно искорки. Миссис Фазерингл, снова скрывшись за завесу, медленно опустилась на пол, обняв колени руками, и опустив голову. На ее заплаканном лице читались боль, разочарование в себе… Она не такая, как они. Она желала добра одному миру, из которого ее изгнали, и ей было страшно быть изгнанной еще и отсюда, ведь здесь, отныне, не верят людям. А Миссис Эльф продолжала петь:

И лукаво смеясь, я сидел у костра, А под пальцами струны для песен звенят. Знай, с рассветом рассеется сгинет игра И серебряным станет мой взгляд.

И расправлю я крылья темнее, чем тьма. Мой огонь будет ярче, чем солнце в стократ. Смолкнут песни и смех, расцветает заря, И они не вернутся назад.

Когда растаял в нависшей тишине последний гитарный аккорд, все пространство фургона погрузилось в молчание. Только фырчание муравьев, поскрипывание деревянных колес и подрагивание досок настила… — Но, Миссис Эльф, при чем тут Фазерингл и дракон в душе человека? — Наконец, отойдя от раздумий, спросила Крапивка, почесывая затылок. Эльфийка, отложив гитару, ответила вполголоса: — Лишь тот, кто делает дела не ради денег, а ради того, чтобы просто сделать мир лучше, способен победить в себе дракона. Мы — эльфы, просим от короля плату только для того, чтобы не чувствовать себя рабами. Мы не имеем магических сил, потому феи сильнее, а потому и правят двумя народами — своим и чужим. Миссис Фазерингл хотела, чтобы дети людей, поверив в хорошее, тоже начали делать мир лучше, но людям это не выгодно. За искреннюю доброту, ведь, деньги не платят. А она чужая в мире людей-драконов, потому живет с нами, надеясь сдружить две расы. Будущее за вами. Однажды вы сами все поймете. Договорив это, она загадочно улыбнулась, и покинула фургон, оставив после себя тишину, множество раздумий и размышлений о драконах в душах людей…