Не затеряйся в туманах зла...

***

Няня Плам летела через цех. Монотонный рокот механизмов, грохот шестерней, звон железа — все, как на эльфийских фабриках, только у конвейеров не жизнерадостные эльфы, а люди, скорее напоминающие роботов своим поведением. Их совсем не волновало, что в цех проник кто-то посторонний, ведь их сознание было нацелено только на работу. — Подумать только! Если бы я не сбежала из той психушки, то могла бы стать такой же! — Думала Плам, ускоряясь. Чем ближе она была к великому мотору, тем хуже ей становилось — радиация превышала человеческие нормы, не говоря уже о том, что духи природы не переносят ее совсем. Древние феи от такого, наверняка бы обратились в пыль, но со временем эльфы и феи адаптировались к изменениям в мире, и понемногу привыкли к небольшим дозам людской отравы. — Я близка к мотору. — Стала размышлять Плам — И я должна произнести древнее заклинание… Вспомнить бы его… Мотор остановится, но… Если на него попадет моя пыльца, то это может стоить мне жизни… Она вздохнула. Перед глазами проносились воспоминания, и только теперь все они казались по-настоящему яркими событиями. Это все не могло произойти в огромном и чужом мире больших людей. Они вечно скучали, легко сдавались, а вместо того, чтобы помочь ближнему, снимали его беду на камеру — сколько самоубийц могло быть спасено, не будь окружающим безразлично… — Если мне и придется проститься с жизнью, то мне не жаль умереть. Эта смерть во благо мертвого королевства, за которое стоит отомстить! — Снова подумала фея, увереннее сдвинув брови. На лбу выступили капли пота… Пролетев через фабричный цех, освещенный белым светом фосфорных ламп, миновав еще одни странные лифтоподобные двери, она оказалась у подножия механизма невероятных размеров. Сказочное существо, глядя на то, как велико это устройство, снова почувствовало себя маленьким, словно букашка. Гигантские широкие трубы цвета меди угловатыми изгибами ползли наверх — к этому устройству, которое напоминало своей формой нераскрывшийся бутон железного цветка. В этих трубах журчала какая-то жидкость, питая собой чудовищный механизм, что зловеще шипел, иногда выпуская дым в небеса, по которым потом плыли тучи, а на землю, подле фабрик, опускались туманы и неслись по всей округе «мусорными» ветрами. Жидкость булькала и внутри железного монстра, издавая звук, похожий на воду в полупустой железной цистерне. — Так вот он какой — великий фабричный мотор… — Прошептала фея и, подняв сливовую ветку над собой, взмыла в небо, крепко сжимая магическое орудие в дрожащих пальцах руки. Ее знобило не от сильной радиации, а от ненависти к бездушной машине, из-за которой она и Мудрый эльф вынуждены были выживать в аду на земле. Напрочь позабыв все древние заклинания, Няня Плам взмахнула сливовой веткой и крикнула, что есть сил: — Остановись, нелепое создание человека! Перестань убивать, корень зла! Смерть настигнет всех, но только этот мир для жизни! Последнее слово, капля пыльцы, как механический монстр засвистел, загромыхал, лишаясь своих труб-жил, и взорвался, унося за собой все промышленные небоскребы, фабрики, производства, обращая все это в пыль и пепел. Это было последнее, что видела Няня Плам, прежде, чем ее охватили объятия пламени…

***

Старый эльф, к счастью, успел уйти на достаточной безопасное расстояние от фабрик, и помог ему в этом тот самый студент — он знал потайные ходы и был согласен помочь чужому, но невероятно доброму существу. Видя этот взрыв и руины, объятые пламенем, в котором пестрели осколки фундамента и бетона, студент улыбнулся, а Мудрый эльф испугался и, испуганно прикусив ногти, подумал о Плам: — Что с ней стало?.. Еще никогда Седрика не волновала судьба этой феи так, как в эти минуты. Вдруг, с небес к его ногам упало обгоревшее тело с опаленным изорванными в клочья крыльями. Это была она. Старик упал на колени и, узнав крылья Няни Плам, какое-то время просто смотрел на обугленные тонкие пальцы, обгоревшую кожу, покрытую черным слоем угля, слыша, как фея еще пытается дышать, как она вздрагивает от судорог… Но потом, закрыв глаза руками, он горько заплакал, словно ребенок, оставшийся один. Да, теперь он жалел, что спорил с ней по любому поводу и считал фей отсталыми, вел себя как мальчик, который влюбился и показывал свои тайные чувства в оскорблениях и постоянных задираниях. Глупо, по-детски… Только они прекрасно понимали друг друга. Няня Плам была единственной феей, которая всегда приходила к нему на помощь — королю и королеве было как-то все равно на проблемы эльфов, а феи из деревни были вечно заняты уходом за растениями и насекомыми… А теперь, видя как близкое существо страдает, вспомнив, насколько чувствительна кожа фей, Мудрый эльф, словно почувствовал ее боль. Внутри что-то сжалось, по впалым щекам потекли горячие слезы, падая и разбиваясь о сухой асфальт. Седрик не хотел, чтобы она мучилась, потому решил, что если Няня Плам заснет, то не почувствует боли и ей будет легче умереть. А потому, аккуратно погладив клочок не обгоревшей кожи на ее руке, эльф начал тихо напевать балладную песню, которую недавно слышал по радио в автомастерской, где работал:

Мусорный ветер, дым из трубы, Плач природы, смех сатаны, А все оттого, что мы Любили ловить ветра и разбрасывать камни.

Теперь Седрик жалел, что не сказал о своих чувствах, пока она была жива. Они слишком часто спорили и не слышали друг друга. Возможно, он мог все сказать ей, но Мудрый эльф знал, то слишком стар для того, чтобы получить положительный ответ, чтобы надеяться на ответные чувство…

Песочный город, построенный мной, Давным давно смыт волной. Мой взгляд похож на твой, В нем нет ничего, кроме снов и забытого счастья.

Седрик вспомнил, как вместе с Вектором строил Маленькое королевство, как встретил Авалону в нем и как они поженились… Он помнил прекрасную былую жизнь и ту девочку-подростка в фиолетовом платье, которая махала ему рукой на прощание, когда он уходил со двора замка. Все было на том лугу — и любовь, и потери, и счастливые солнечные дни… Всего этого больше нет — ни королевства, ни Авалоны… А теперь и Плам, как последнее живое напоминание обо всем лучезарном и радостном, была на грани смерти.

Дым на небе, дым на земле, Вместо людей машины, Мертвые рыбы в иссохшей реке, Зловонный зной пустыни. Моя смерть разрубит цепи сна, Когда мы будем вместе!

Студент стоял в стороне, отвернувшись от эльфа, и тоже горько плакал. Человек был тронут добротой сказочного существа еще там — на мосту, а теперь, когда эльф потерял единственное близкое существо в чужом и жестоком мире, юноша чувствовал его боль утраты. Казалось, студент хотел разделить с эльфом страдания, но чувствовал, что будет лишним — он один из расы жестоких больших людей и, осознавая это, заплакал еще сильнее. А Мудрый эльф продолжал свою песню:

Ты умна, а я идиот, И неважно, кто из нас раздает, Даже если мне повезет, И в моей руке будет туз, в твоей будет joker.

— Она и правда была права в некоторых случаях. Я — старый болван, не сберег ее от собственной магии! Уверен, этого можно было избежать, если бы… Если бы у нас было чуть больше времени… — Думал эльф, поглаживая сгоревшую фею по руке, после чего крикнул в никуда — От магии одни только беды!!! Голос его эхом разлетелся по опустевшим улицам, дворам и кварталам, заполненным белым дымом. Заводы пылали одним гигантским пожаром. По ветру летела зола от того корня зла, который наконец-то был убит… Бережно взяв Няню Плам на руки, Седрик почувствовал, как она еще двигается, тяжело дышит…

Так не бойся, милая, ляг на снег. Слепой художник напишет портрет, Воспоет твои формы поэт, И станет звездой актер бродячего цирка.

Ее магия могла убить, а могла исцелить. Его Мудрость была рассудительна, а бывала и полнейшим бредом. Когда-то ее волшебство и его ум спасли целую Планету от смерти. Все было просто, нужно было только работать сообща, а они слишком поздно поняли это.

Дым на небе, дым на земле, Вместо людей машины, Мертвые рыбы в иссохшей реке, Зловонный зной пустыни. Моя смерть разрубит цепи сна, Когда мы будем вместе!

Старый эльф печально склонил голову над феей и прикрыл веки. Вдруг, его щуплого плеча что-то коснулось. Эльф обернулся, и увидел того самого студента, чьи глаза тоже были красными от слез. — Отец, я учусь на медика. Может, я чем-то смогу помочь? — Тихо, с осторожностью спросил он. Мудрый эльф вздохнул и устало ответил: — Увы, друг мой, феи не такие, как мы с тобой. Эльфы и люди очень похожи по физическому строению, разве что, эльфы во много раз сильнее людей, а вот феи… Они другие. Их кости очень тонкие и хрупкие, будто фарфор, в их крови много звездной пыли, от того она и сверкает, как зерно граната. А их кожа настолько нежна, что даже маленькая царапинка приносит им невероятную боль, не говоря уже об ожогах… Студент замолчал, задумчиво глядя на серый асфальт, после чего прошептал: — Вы такой добрый… Простили мне мою ложь, спасли там на мосту… Я еще никогда не встречал такой же сказочной доброты среди людей. А потому, скажите, чем я могу помочь вам? Седрик понимал, что в руинах этого опустевшего города больше нечего делать. Теперь ничто не породит новые туманы зла — скоро и над лугом рассеется их пелена. Пора было возвращаться. — Отведи меня к автомастерской, где мы работали. Поверь, ты мне очень поможешь. — Прохрипел эльф, глядя юноше в глаза. Студент согласно кивнул, и они направились туда, где все начиналось…