Не затеряйся в туманах зла...

***

А в это время Холли сидела у повозки и думала над словами Лизи: — Бен изучал древнюю фейри-латынь, чтобы знать, как помочь мне, а Лизи упомянула его симпатию ко мне… Получается, он тоже меня любит? Если я ему признаюсь в этом, то могу не бояться его отказа — это, ведь, главный страх, мешающий мне…. Она тяжело вздохнула, глядя на то, как эльфы в лагере начинают приниматься за работу. Вдруг, в тени раскидистых еловых ветвей, принцесса заметила фею в белоснежном одеянии. Ее пустые глазницы, из которых струился блеклый неживой свет, пугали принцессу, но неведомая сила, словно заставляла ее поверить этой незнакомке, подойти к ней ближе. А призрачная дева жестом подзывала ее к себе. Загадочная улыбка украшала ее бледно-белое мертвое лицо, с которого так давно исчез розоватый румянец. Подлетев поближе к мохнатым елям, за которыми уже начиналось непролазное болото, Холли посмотрела в мертвые глаза незнакомки — она продолжала улыбаться и, положив руку на хрупкое плечо юной феи, ласково прошептала: — Ну здравствуй, Холли… Девушка вздрогнула: — Откуда вы знаете мое имя? — Я все знаю о тебе. С тобой знаком Мудрый эльф. Я знала его еще молодым… — Задумчиво проговорила Авалона и, наклонившись поближе к принцессе, добавила уже чуть более загадочно: — Но я пришла к тебе затем, чтобы сказать — признайся Бену. — Что?! — Опешила Холли, взволнованно встряхнув крыльями. — Ты не ослышалась — Ответила Авалона — Он тоже любит тебя, Холли. Будь смелее — сделай первый шаг. Договорив это, она медленно исчезла, словно растворившись в пространстве, а Холли, размышляя над словами Авалоны, неспешно побрела к фургону, где ночевал Бен. Паренек уже проснулся и, сонно выглянув из повозки, увидел подругу: — Эй, Холли, доброе утро! Принцесса, заслышав радостный голос друга, выпрямилась и, сжав кулаки, решилась: — Ну все! Пора! И, подлетев к Бену, глядя ему прямо в красные ото сна глаза, вдруг, проговорила на одном дыхании: — Бен, я люблю тебя! Юноша дрогнул, широко раскрыл отекшие глаза. Сна, казалось, и след простыл. Уши эльфа подрагивали, а сам он глядел на фею долго, пристально, удивленно… — Наверное, я поспешила!.. — Начинала сомневаться юная фея. Наконец, мило улыбнувшись, Бен спрыгнул с повозки и, взяв Холли за нежные тонкие запястья, глядя ей прямо в глаза, ответил: — Я тоже люблю тебя, Холли! Сказав это, он слегка прикрыл веки, медленно приближаясь губами к дрожащим губам феи. Им больше не нужны были слова — все было очевидно и, слившись в первом, немного неуклюжем, но искреннем поцелуе, они крепко обнимали друг друга, словно больше не желая отпускать. И они были счастливы. Авалона, улыбаясь, заплакала. Из мертвых глаз сочилось самые настоящие живые слезы, и когда они падали на землю, на их месте прорастали ростки целительных трав и прекрасных диких цветов. Призрачная дева помнила свой первый поцелуй с Седриком, как и она когда-то полюбила его, какой счастливой была их жизнь и клятву, данную у алтаря еще при жизни… Авалона не хотела этого забывать, но, завершив все свои земные дела, она обязана была уйти в бесконечность, обратившись в звездную пыль, позабыв обо всем земном — даже о хорошем. Взлетев высоко-высоко над лесной поляной, она понеслась по всем любимым местам пронеслась над родным лугом, разгоняя мощными крыльями все ядовитые туманы, оживляя насекомых и растения своей потусторонней мощной магией. Будто раздавая свои последние силы, Авалона восстанавливала все, что испортили туманы зла. Вода в озере стала такой же кристально-чистой, рыбы опять плескались в нем, сверкая серебристой чешуей при свете солнышка, освобожденного от плена темных туч, ожил Большой Злой Барри — Наверняка он голоден и соскучился по лодкам Мистера эльфа! Замок оплетали вьющиеся стебли гороха, запели птицы о чем-то светлом и добром, как раньше… Возродив жизнь в Маленьком королевстве, Авалона пустила магическую силу, чтобы она помогла всем, кому хотел бы помочь Мудрый эльф, ему самому… Завершив последнее земное дело, призрачная фея рассыпалась в сверкающую пыль, переливающуюся всеми цветами радуги, и ее разнесло ветром по лугу, до леса, даже до городских развалин, и везде, где падала эта пыль, происходило что-то доброе или светлое…

***

А в городе было необычайно тихо. Лишь ветер иногда разносил пыль и пепел по асфальту, издавая едва слышимый шорох. Вдруг, послышался звон. Мудрый эльф и студент, стоящий в стороне, обернулись — это приехала Люси на велосипеде. Увидев Мудрого эльфа и своего однокурсника. Да, как оказалось, они были знакомы. — Здравствуй, Мудрый эльф, привет ботаник! — Поздоровалась она, с каким-то упреком глядя на парня. Студент неловко улыбнулся, отходя в сторону. Люси, увидев на руках Мудрого эльфа обгоревшее тело с рваными крыльями, вздрогнула: — Это!.. — Да, Люси… — Прохрипел старик — Это Няня Плам… Все затихли. Фея все еще дышала. По ветру, мимо них, пронеслась сверкающая разноцветная пыльца, вдохнув которую, все разом чихнули. Взглянув друг на друга, Люси и студент взялись за руки, глядя друг другу прямо в глаза. Казалось, между ними что-то промелькнуло. Что-то, что заставило их… Помириться? Неожиданно, угольная корка на обгоревшей коже феи, покрылась трещинами, разлетелась черной пылью, и Няня Плам, будучи снова такой же, как и прежде, открыла глаза. Она сделала глубокий вдох и улыбнулась — воздух снова стал свежим и чистым, как и прежде. Ее нормальная одежда снова была на ней, благодаря магии, а крылья восстановились. Плам все еще была на руках у Мудрого эльфа, а он, не веря своим глазам, робко заплакал от счастья, и на эмоциях крепко обнял фею. — Няня Плам, прости меня, что я не сберег тебя. Ты же ничего не можешь без магии, а я забыл… — С виноватым видом извинялся Седрик, продолжая держать ее у на своих дрожащих руках. Няня Плам, ничего не отвечая, робко поцеловала его в щеку, лишь прошептав: — Я скучала… Седрик покраснел от смущения, а студент и Люси, смотрели на двух разных существ, и понимали, что нет большей радости, чем быть рядом с близкими, будь то родственник, друг или любовь всей жизни. Что бы ни случилось, а вдвоем выжить всегда легче, и эти двое были счастливы. Дав волю чувствам, без стеснения, Мудрый эльф и Няня Плам, тесно прижавшись друг к другу, страстно поцеловались. Ничто не могло помешать разным существам вкусить плод запретной любви здесь — на границе двух противоположных миров. Наконец, отстранившись друг от друга, они, синхронно вдохнули воздух. Головы вскружил этот горячий французский поцелуй. Взявшись за руки, эльф и фея сделали шаг с обочины на мягкую землю, в высокую луговую траву. — Знаешь, Мудрый эльф, мне очень странно это испытывать к тебе, но… Я люблю тебя. — Тихо проговорила Няня Плам. Седрик, сжимая ее нежные пальцы в своей потеющей ладони, нежно ответил: — И я тебя, Няня Плам… Обещаю, я больше никогда не позволю тебе затеряться ни в одних туманах зла. А их будет еще не мало. Улыбнувшись лазурным небесам, Мудрый эльф прошептал: — Спасибо за все, Авалона. Девушка и ее друг, оставшиеся далеко позади, провожали их взглядом. — До новых встреч, Няня Плам и Старый эльф! — Крикнула Люси двоим сказочным существам, уходящим все дальше в тернии высоких диких трав. — Пока, Люси! Спасибо тебе за приют! — Отвечала фея. Седрик обернулся и строго сказал: — До свидания. И запомните, люди, никогда не вредите природе. Вам выгодно это из-за денег, но эльфы и феи не потерпят такого обращения к своему дому, и пока мы живы — она будет жить с нами, даже в ущерб убивающим ее. Прошу вас, люди, не губите природу и нас — ее детей. И только он закончил говорить, как они оба снова стали маленькими, как и прежде…