Последний час мира

      Это был последний час мира.       Она прижималась к нему спиной и, укутавшись в плед, пыталась казаться равнодушной.       Она прикрыла глаза от страха, но точно знала, что Он, шепчущий ей что-то неразборчивое и нежное в макушку, улыбается, что Его болезненно покрасневшие щеки алеют еще сильнее. Он всегда стеснялся говорить о любви и даже сейчас, в последний час мира Его романтичный монолог звучит, как белый шум.       В воздухе пахло весной с примесью уксусной кислоты.       Скоро и до них дойдет кислый ветер и они задохнутся в его разъедающих кожу объятиях.       Это был последний час мира.       Она сдерживала кашель, не желая ни открывать глаза, ни прерывать Его.       Ей хотелось кричать, плакать и истерить. Разбить об пол макбук, уже полгода передающий только новости о приближающейся смерти.       Ей хотелось танцевать с Ним. Прижиматься к Его груди, касаться кожи кончиками пальцев, и шепотом подпевать сладкоголосой певице.       А Он просто шептал Ей о своей любви. Просто обнимал и не давал утонуть в панике.       Он уже неделю не мог ходить. Боль стала неотъемлемой частью жизни, но ради Нее он готов терпеть.       Это был последний час мира.       Кот спал под мерное бормотание записанных новостей. В углу экрана таймер безжалостно пожирал время, оставшееся для жизни.       А кот спал. Его было жалко. Со смертью друг друга Они смирились достаточно быстро, загнав боль в уголок сердца и заперев на все засовы. А гибель белого старого мурлыки казалась жуткой несправедливостью.       — Вот-вот — прошептала Она, глянув на таймер и дернувшись, как от удара током. Две первые пары цифр превратились в нули.       — Я люблю тебя, — вместо ответа громко сказал Он.       — И я, — всхлипнула Она, не сдержавшись. А потом сбросила плед и, развернувшись к Нему всем телом, впилась в его губы.       Три…       Два…       Один…       Ноль.       Кот, уже полчаса, как перестал дышать.

***

      Этот ветер пришел от звезд и к ним же вернется. Легким своим крылом он подарил привкус уксуса на языке и разъедающую кожу воду. Он получил свою дань миллиардами жизней.       А за собой он оставил цветы. Лимонно-желтые и горячие, как пламя.       Он и Она переплелись стебельками и сцепились листочками. А маленькая белая мошка кружила рядом.