Ты - мой ужин

О чем думает убийца, во время муторного процесса поиска жертвы? О той жизненно необходимой алой жидкости, что циркулирует по артериям? О тех сладких криках боли? О тех глазах, полных страха и осознания, что никто, никто не придет на помощь? Да, вы абсолютно правы. О, это радостное предвкушение чьих-нибудь мучений… Ничто не сравнится с этим чувством.

***

POV Безглазый Джек Я голоден. Три дня я не ел. Три дня не слышал столь сладких криков. Три дня не видел крови. Надо бы это исправить. Эти глупые людишки стали намного осторожнее. Теперь редко можно встретить кого-то в темном переулке или просто на улице. Но оно и понятно. На каждом углу висит бумажка с моим лицом и огромной надписью: «Розыск». Но особых плодов это не дает. Я не такой глупый, как кажется нашей доблестной полиции. Живым в их лапы не сдамся. Ночь. Самое подходящее время для убийств. Убийства — это искусство, не терпящее дневной спешки и суеты. Вы думаете, это так просто — убивать людей? Когда им больно… Когда они кричат… Когда льется кровь… Когда они смотрят тебе в глаза и просят тебя пощадить… На это способен не каждый. Этому нельзя научиться. Для этого, в крови должен находиться инстинкт. Животный инстинкт хищника, не жалеющего никого. У слабых людей он отсутствует. Напевая себе под нос одноименную песенку, я спрыгнул со второго этажа заброшки, коих в этом городе навалом. Отличные убежища. Хоть копы и просматривают их одними из первых, обычно они туда не возвращаются. Это и является несомненным плюсом. Конечно, тут нет современных удобств, таких как электричество и водопровод, но сильный человек не должен быть неженкой. Он обязан выжить при любых, пусть даже нечеловеческих условиях. Мягко приземлившись, я тенью проскользнул в безлюдную улицу. Никого нет. Тишина. Умиротворение. Но что же это? Я втянул ноздрями сладкий запах. Сомнений не осталось — поблизости находится человек. Какая удача! Обычно, процесс поиска занимает не меньше часа. Ведь люди, хоть и обделены силой, но интеллектом не обижены. Это и делает их убийство таким интересным. Проведя языком по сухим губам, я натянул маску и нащупал в кармане толстовки холодный скальпель. Обычно, я обхожусь небольшой операцией по удалению какого-нибудь органа, но сегодня я хочу поиграть. Издав небольшой истерический смешок, я отправился в сторону, откуда исходил запах. Молодая девушка стояла посреди улицы и растеряно смотрела по сторонам. Видно было, что она впервые в этом городе и совершенно не знала, куда идти. Отличный ужин. Органы, не испорченные алкоголем и табаком — самый лучший деликатес. — Вы заблудились? — спросил я, выходя на свет. — А? Да… — обернулась девушка. Ее губы растянулись в лучезарной улыбке. Один миг, и я вплотную стою около нее. Радость в ее глазах улетучилась, уступая место страху. Надавив на точку, расположенную на шее, я подхватил бессознательное тело. Дело осталось за малым. Взвалив девушку себе на плечо, я бесшумно проскользнул обратно в свое убежище. Усадив девушку на стул, я привязал ее к предмету мебели и подошел к столу, на котором расположились недавно вымытые инструменты. Взяв в руки иголку, я протолкнул в ее маленькое ушко белую нитку. Да, пожалуй, начнем именно с этого. Со стороны стула послышались стоны, а это означает, что девчонка очнулась. Сняв теперь уже ненужную маску, я улыбнулся и подошел к ней. По лицу девчонки текли слезы. — Кто вы? Отпустите меня, — плакала она. — Глупая девочка, не надо было выходить ночью на улицу одной, — еще шире ухмыльнулся я и проткнул иголкой ее верхнюю губу. Частые стежки ровно ложились на ее розовые губы. Из дыр каплями сочилась кровь, пачкая бурыми пятнами чистые джинсы ее обладательницы. Девчонка мычала, вертела головой, что усложняло задачу. Не вытерпев очередное дерганье, я зарядил ей пощечину. Она перестала мотать головой и уставилась на меня глазами, полными страха и боли. Закончив со ртом, я перегрыз нитку и перешел к рукам. Соединив ее тонкие указательный и средний пальцы, я проложил еще один шов. Эти сладкие визги, они придавали еще большее желание мучать ее. Достав из кармана скальпель, я с размаху всадил его в глаз. По щеке потекла красная дорожка. Я расхохотался. Как быстро! Умереть от болевого шока. Как ничтожно! Я отвязал бездыханное тело от стула и положил на холодный пол. Сделав разрез в районе груди, я вытащил самый необходимый орган. Ее сердце. Такое теплое и еще живое. Положив его в пакет, я перевернул тело на живот и сделал еще один разрез. Почки — самый вкусный орган. А особенно эти. Не испорченные болезнями и вредными привычками, они выглядели так аппетитно. После такой ночи нужно менять убежище. Собрав все вещи в потрепанный, видавший виды рюкзак, я выскользнул на улицу. У меня на примете еще одна заброшка. А в этой, единственными доказательствами моего пребывания остались лишь труп молодой девушки и кровавая надпись на стене: «Ты — мой ужин».