Очарованное сердце

      Бан Шихёк сидел в своем кабинете и смотрел на фотографию в белой рамке, стоявшую перед ним, как он делает каждое утро по приходу в офис. И каждое утро его глаза блестят от подступающих слез, но ни разу еще Шихёк не позволял себе уронить ни одну на рабочий стол. Что он испытывает, глядя на лицо улыбающейся девушки с длинной черной косой и вплетенными в нее цветами? Тоску по теплым объятиям и прикосновениям, злость из-за измены, разочарование, обиду, ненависть, тоску и скорбь. Все сразу.       В кабинет с возгласами вваливается толпа парней. Они хотели зайти без лишнего шума, потому что знали, что их продюсер с утра всегда не в настроении, но у них, разумеется ничего не вышло: их было семеро, такой большой компанией сложно пройти в дверной проем не зацепившись за дверную ручку и напарника или не стукнувшись о дверной косяк и того же напарника.       Нехотя директор Бан отложил в сторону рамку с фотографией и посмотрел на своих подопечных, которые за долгие годы стали для него родными. -Доброе утро, детишки,-с улыбкой Шихёк проходится взглядом по каждому парню, замечая, что все хорошо выспались за выходной, который он им вчера выделил. -Доброе утро, директор Бан!-одновременно сказали ребята, поклонившись мужчине. Директор закатил глаза, не переставая улыбаться: -Хватит меня уже так приветствовать, вы делаете это каждое утро, вам это удовольствие доставляет?-Парни засмеялись, услышав в наигранно-обиженном тоне директора сдерживаемый смех.

***

      Тем временем Ким Юна, девушка, живущая в Токио вместе со своей матерью, только проснулась. Через час ей в школу, но она, разумеется идти туда не собирается. Тем не менее, видимость этого ей создать нужно, чтобы не вызвать гнев у той самой матери, которая, сколько себя помнит Юна, била дочь с поводом и без, поэтому ей пришлось встать рано и сейчас натягивать на себя чулки ненавистной формы. Юна одаренная девушка, она спокойно могла бы отлично учиться в школе не прикладывая особых усилий, но ей это было не нужно, она ненавидела тратить свое время на школу. Ведь у нее была мечта, а точнее план, которого она придерживалась еще с 15 лет, с того момента, как узнала, кто и где ее отец.       Отца дочь вживую никогда не встречала, зато довольно часто она видит его в интернете и по телевизору. Вот и сейчас девочка смотрит на фото Бан Шихёка и читает очередное интервью, которое он дал прессе. По словам матери, узнав о беременности своей девушки, отец быстро покинул ее, оставив ни с чем, поэтому уже два года в девушке цветет ненависть к известному продюсеру, чью фамилию она сменила на фамилию матери. Еще до рождения дочери, Ким Ёнхва переехала в Японию к родственникам, где родила и до сих пор «воспитывала» свою дочь.       Дочитав интервью, девушка в последний раз взглянула на фотографию отца, отложила телефона и начала собирать рюкзак. Содержимое рюкзака было довольно специфическим для школьницы: в нем был всего один блокнот, черная ручка, две бутылки воды, кошелек, серые спортивки и большая красная, очевидно, мужская футболка.       Спустившись вниз, девушка подбежала к холодильнику, схватила свое бенто и сунула его в рюкзак. -Ким Ёнхва! Я ушла!-Юна никогда не называла ее мамой, потому что видела, как Ёнхва ненавидит свою дочь, хоть и не понимала причины такой ненависти, но прекрасно понимая, что хоть у матери и скверный характер, хоть и за 17 лет после отношений с Бан Шихеком женщина успела повстречаться, как минимум, с 17 мужчинами, но ни разу не привела в дом кандидата, достойного роли отчима, хоть и избегала контакта со своими родственниками, а именно со своим братом и его женой,которые когда-то так помогли ей после разрыва с Шихеком, несмотря на все это Ёнхва оставалась единственным человеком в жизни Юны, на которого она с горем пополам могла положиться.       Девушка вышла из дома и направилась в сторону школы, но на полпути резко свернула в сторону. Пока девушка идет по своим делам, я немного расскажу о ней самой.       Будучи дочерью такого талантливого поэта, как Бан Шинхек, девушка сама обладала потрясающим даром в этой сфере. Ее слова складывались в рифмованные строчки даже когда она просто говорила. Девушка еще с детства это замечала и как только научилась писать, стала записывать все, что придумывала. Сейчас у нее в крохотной комнатке стоит четыре ящика, наполненных блокнотами, бумажками и даже салфетками, исписанными черными чернилами, ведь не было известно, где конкретно к девушке придет вдохновение. Она могла начиркать пару строк, сидя в кафе и попивая любимый зеленый чай, или тренировке в танцзале, где не было ее блокнота, так что приходилось брать первое, что попадется под руку и записывать заветные строчки там.       Кстати, именно в танцзал сейчас и направляется Юна. Танцзалом являлась комната с зеркалами в тренажерном зале, которую по доброте душевной одалживали девушки заведующие залом бесплатно, видя, что девушка занимается усерднее, чем любой качок, приходивший туда. Она пропадала в нем целыми днями, пропуская школу, разучивая связки с экрана телефона. В школе Юна не появлялась уже месяца полтора, когда последний раз сдавала экзамены по всем предметам. Такую стратегию девушка практикует уже два года: раз в месяц или два девушка сдает экзамены по всем предметам, так и получает оценки. Директор школы согласился на это довольно быстро, потому что ему в принципе абсолютно все равно на своих учеников. Мать девушки, разумеется, об этом не знает.       Юна зашла в раздевалку, достала одежду из рюкзака и положила на скамейку рядом с зеркалом. Стоя перед этим зеркалом, девушка развязала дурацкий малиновый бант и стала медленно расстегивать блузку, пуговка за пуговкой. Расстегнув ее полностью девушка с опаской взглянула на себя в зеркало, боясь увидеть не идеальное тело. Остановив взгляд на своем животе, коснувшись весьма явно выделяющихся кубиков, девушка выдохнула с облегчением. Девушка с детства была расположена к полноте, ей пришлось приложить уйму усилий, чтобы похудеть, она морила себя голодом, пропадая на тяжелых тренировках целыми днями, не раз падая в обмороки, и теперь до смерти боялась располнеть. Девушка вновь взглянула на себя и потупила взгляд на этих самых кубиках. «В Корее такое не любят,»-подумала девушка и опустила взгляд на свои кроссовки,-«уж лучше так, чем с жиром,»-приободрила себя девушка, быстро переоделась и побежала в зал.       Юна прекрасно знала, что таланта в танцах не имеет, но талант нарабатывается усердным трудом, поэтому в результате изнуряющих ежедневных шести, а то и восьми часовых тренировок, девушка научилась-таки, как ей казалось, по крайней мере попадать телом в ритм.       Ближе к четырем часам дня Юна закончила тренировку, перекусила куриной грудкой, которую взяла из дома утром и, переодевшись в форму, побежала домой. Сегодня девушка решила рассказать матери план, который вынашивала в себе все это время, но та была еще на работе, и у девушки оставалось еще часа четыре, чтобы морально подготовится к приближающемуся скандалу. Юна забежала в комнату, переоделась в светло-голубые джинсы и голубую толстовку, достала из рюкзака ручку, блокнот и наушники и, накинув капюшон и быстро надев черные вансы, выскочила из дома и помчалась в парк.       Сев на скамейку у фонтана, девушка всунула провод от наушников в разъём в телефоне и включила какую-то корейскую дораму про копов. Ей не было интересно, что там происходит, но девушка мало с кем могла говорить, еще и на корейском, поэтому она тренировала его, как и английский, именно так. Посмотрев одну серию, Юна спрятала телефон и наушники в карман, и в обнимку с блокнотом обходила фонтан, напевая какую-то незнакомую ей самой мелодию под нос в ритм шагов. Внезапно остановившись, девушка открыла блокнот, чиркнула там два слова на корейском и рванула домой. Пару раз выронив ключ перед дверью, Юна все же открыла ее и, не снимая обуви, ворвалась в свою комнату, кинула телефон на кровать, аккуратно положив туда же блокнот, девушка села за синтезатор, на который накопила сама еще лет пять назад, и стала наигрывать мелодию, которую минут 15 назад напевала себе под нос.       Сделав это довольно быстро, девушка поблагодарила себя маленькую за страсть к музыке (этот ритуал Юна проделывала каждый раз, когда с легкостью воспроизводила на инструменте мелодии, которые посещали ее разум) и быстро записала ноты в толстую, исписанную наполовину, нотную тетрадь. Захлопнув ее, девушка довольно рухнула на кровать, растянув конечности в разные стороны и придумывая слова для разговора с матерью. -Ким Ёнхва, я стану айдолом!-прокричала девушка очень громко на корейском, настраивая себя на позитив, но... -Что ты сказала, засранка?!