Очарованное сердце

      Юна побежала в назначенное место так быстро, как могла, чтобы Юнги не смог уследить за ней, когда придет в себя. Уже через минуту девушка забежала в звукозаписывающую студию, где на диване уже сидел Чимин.       -Привет,-тихо обратился он к переводящей дыхание Юне.       -Привет, Кимчин,-выпрямилась Юна.-Ты хотел о чем-то поговорить?       -Да, я хотел сказать, что...-Дверь в звуковую открылась, протянутая из-за нее рука схватила Юну за плечо и выставила за дверь, оставив пребывать Чимина в полнейшем шоке.       -Юнги, мать твою! Ты следил за мной?       -Нет, просто этот умник никогда не менял свое «место для серьезных разговоров». Мы уходим.       -Юнги, ты ненормальный, отпусти!       -Это ты ненормальная. Сколько раз объяснять, что это ОН рассказал все прессе.       Юна лишь закатила глаза и пошла вон. Парень не последовал за ней, девушке нужно было прийти в себя, как и самому Юнги.       Юна спустилась на первый этаж. Она хотела домой, в агентстве оставаться не было смысла, концертная программа LSD давно была идеально отработана, так что сейчас девушки лишь отдыхали, стараясь не попадаться прессе на глаза. Почему-то у входа в здание компании не было журналистов, видимо, охрана прогнала их всех, так что Юна решила прогуляться, чтобы остыть.       Она шла по каким-то пустым улочкам, вдыхая аромат наступающей зимы. Пальто совсем не согревало ее, но холода она совсем не чувствовала, поскольку полностью ушла в свои мысли. Что ей сказать тем, кто придет на концерт? Быть искренней? А как иначе.       Юна заметила перед собой книжный магазин, совсем неприметный, он выглядел, как единственное светлое местечко в ее мире. Она направилась туда, но внезапно кто-то грубо схватил ее за руку и потащил в узкую улочку между домами. Ее рот был закрыт огромной ладонью, Юна задыхалась. Резко дышать стало в принципе невозможно, огромный кулак ударил ее в живот. Она согнулась пополам, мужчина поставил ее подножку, и вот девушка лежит на холодном асфальте, не способная защищаться или хотя бы закричать. Она не сопротивлялась, когда мужчина стал избивать ее ногами, в живот, в ребра, в лицо, удары сыпались повсюду и, казалось, отовсюду. Юна хотела абстрагироваться от этой боли, как она делала на особо тяжелых тренировках. Она могла просто не думать о том, что с происходит с ее телом, отдаться музыке или улететь своими мыслями далеко от своего тела, но сейчас ничего не получалось. Она чувствовала каждый удар, чувствовала, как боль растекается по всему телу режущими нитями, и как вся эта паутина боли горит, взрывая Юну внутри. Неизвестно, сколько продолжались эти побои, Юну кто-то поднял. Она узнала бархатный голос. Тэ-тэ.       -Юна, пошевели мизинцем правой руки, если слышишь меня,-девушка в ответ на это сконцентрировала все силы, которые в ней остались, в этом несчастном мизинце, но даже этих усилий было недостаточно для того, чтобы палец хоть дернулся, но этого хватило, чтобы девушка вырубилась.       Она проснулась в больничной палате, у ног ее спал Тэхен. Девушка хотела разбудить его, положив руку на голову или плечо, но боль сковала ее тело, так что Тэхена разбудил лишь ее стон боли.       -Юна, ты очнулась, слава богу. Я был в книжном, поэтому врезал тому мужику, прости, что не пришел раньше. Переломов нет, только куча ушибов, синяков и ран, в том числе на лице. Я сообщил директору, больше никто не знает. Ты спишь уже три часа,-быстро сообщил Тэхен всю важную информацию. Юна видела отчаяние в его лице.-Прости, что не пришел раньше. Я давным давно пообещал себе защищать тебя, но не смог. Прости меня.       Во взгляде Юны читалось утешение и прощение.       Директор Бан несколько раз навещал свою дочь. Уже к вечеру он настоял на том, чтобы девушку перевезли в общежитие, но, видимо, обезболивающее лишило ее инстинкта самосохранения, поэтому Юна сама дошла до машины. Водитель довез ее до общежития, девушка зашла в дом. Никто ее не встретил, так что Юна просто пошла к себе. Она набрала номер своего отца.       -Папа,-впервые в жизни произнесла девушка.-Я не хочу больше,-Слезы непроизвольно текли из ее глаз.-Я не справлюсь. Позволь мне не выступать в пятницу. Включите фонограмму моего голоса, и пусть девочки танцуют без меня. Папочка, я не могу больше. Я не хочу, чтобы меня когда-нибудь еще увидели,-она не давала отцу и слова вставить. На ее плечи опустились чьи-то руки, но не было сил обернуться и узнать, чьи они. Девушка лишь продолжала.-Папа, я не хочу быть ненавидимой. Они избили меня, хотя я так для них старалась. Уже почти три года я так усердно работаю, а они отвернулись от меня из-за фамилии. Как сильно и за что нужно ненавидеть, чтобы оказаться способным избить девушку в подворотне...-Слезы все катились, дыхание было прерывистое, отчаяние-единственное, что она испытывала. Директор молчал, а Юна положила трубку. Ее обволакивал любимый запах. Такой успокаивающий, но слезы не переставали течь. В этот раз боль оказалась сильнее Юнги, он не мог больше успокоить девушку. Так что он просто был рядом.       Конечно, директор рассказал все парню, и тот, конечно, винил себя в том, что с ней случилось, в том, что он не остановил ее или хотя бы не пошел за ней, а просто бездействовал.

***

      Сегодня концерт. Отец разрешил дочери не выступать, но та пришла за кулисы, чтобы поддержать мемберов. Бантаны в это время находились в зрительском зале, все до единого они старались поддержать LSD своим присутствием. В зале были тысячи человек, а на сцене-только трое. Девушки стояли в красно-белых аутфитах. Толпа выкрикивала их имена возмущенно, не так, как этого ожидали девушки. Внезапно на весь зал раздался голос, заставивший умолкнуть всю толпу.       -Вы кого-то ждете?-Спросил директор Бан, без каких-либо приветствий. Толпа улюлюкала ему в ответ.-Моя дочь отказалась выступать. Хотите узнать, почему?-Толпа возмущенно шумела, поскольку Шихек только что подтвердил слухи, а также заявил, что девушка не пришла на дебют своей же группы. Внезапно Юна за сценой услышала свой собственный голос.       -«Папочка, я не могу больше. Я не хочу, чтобы меня когда-нибудь еще увидели.»-Девушка плакала, а 16 тысяч человек слушали это в молчании.-«Папа, я не хочу быть ненавидимой. Они избили меня, хотя я так для них старалась. Уже почти три года я так усердно работаю, а они отвернулись от меня из-за фамилии. Как сильно и за что нужно ненавидеть, чтобы оказаться способным избить девушку в подворотне...»       Толпа все еще молчала, а девушка остолбенела за сценой. Она не ожидала такого от отца, но испытывала облегчение, что теперь все вокруг знают, что она тоже человек и тоже может испытывать боль.       Внезапно на экране позади девушек, которые явно знали о замысле директора и не раз уже слышали этот их разговор, появилась фотографию Юны, сидящей перед огромным постером с надписями «BigHit Entertainment», а Шихек продолжил.       -Вы задавали тысячи вопросов, и вот вам ответ на один из них.       Видео включилось, а Юна в нем зачитывала строки из своего трека на прослушивании. Юна заново переместилась в тот момент, вспоминая свою исповедь отцу.       -Я бы хотел, чтобы моя дочь, рядом с которой меня не было всю жизнь, простила меня за то, что испытала такую боль из-за никчемного отца. Юна, дорогая, прости меня,-девушка кивнула куда-то в воздух.-Сейчас я прошу всех поприветствовать группу LSD со всей любовью, если вы на нее еще способны.       Девушки поклонились, но не залу, а директору, и начали свое выступление.