Ангел

Сегодня суббота. Сегодня Дазай решил пригласить Акутагаву выпить в бар «Stardust». По началу этих уговоров Рюноскэ отказывался, но потом внезапно согласился. Он подумал, что Ацуши нужно отдохнуть от него хотя бы один субботний вечерок. А возможно, может быть даже и целую ночь… Музыка 60-х годов, которую ни разу в своей молодой жизни не слышал ни шатен, ни черноволосый придавала уют такого рода заведению, в который не заходит молодёжь от слова совсем. Но сегодня в баре было по-особенному тихо. Был только персонал: молодой бармен за деревянной стойкой, протирающий стаканы и несколько официанток-студенток, которые тихонько сплетничали за столиком в углу и иногда смеялись. Виски, вино, виски, сакэ и обоих парней отчего-то жутко повело — они переключили автомат на какую-то песню Элвиса и начали подпевать, даже не зная слов. Потом после угрозы официанток, что они выкинут их из заведения, если они не заткнутся, они начали отличный и очень даже личный разговор по душам. Про работу, утро, рутину, жизнь, смерть, способности, коллег, любовь, прошлое, алкоголь, секс, молодость, книги, образование, фильмы. И так до пяти утра. Бар работал до последнего клиента и поэтому весь персонал решил спать на рабочем месте до самого обеда, а мафиози и детектив всё разговаривали, разговаривали, разговаривали. В стельку пьяные и явно не очень-то и хотели трезветь. И Осаму пришла замечательная мысль — попросить его вторую половину забрать его из бара. Зря он это сделал. Звонить Чуе в пять утра — уже пахнет больницей, а именно реанимацией и травматологией. Накахара был в бешенстве и орал так, что весь персонал буквально подорвался с диванчиков. На его месте орал бы каждый, кого подняли из тёплой и мягкой постельки в грёбаных пять утра для того, чтобы его пьяного забрать из бара на другом конце города. Дазаю даже на мгновение показалось, что он протрезвел. Показалось. Он был пьян. Точно пьян. Иначе бы, смотря на разъярённого Чую, он бы не думал о том, какой его парень красивый и милый и не улыбался так влюблённо и глупо. Забирать Чуя его и своего кохая совсем не собирался. Он орал на бывшего мафиози без остановки, и на него положиться с таким заданием было нельзя. Поэтому Рюноскэ решил звонить Ацуши и попросить его. Так сказать, решил взять всё в свои руки. — Малыш, ты мо… Ты можешь мея… Ты можешь забрать меня отсюда? — Еле сформулировав мысль, выдал в трубку пьяный Акутагава. — Я скоро буду. Жди меня в том баре и, пожалуйста, никуда не уходи. Умоляю сиди за стойкой и выходи только в туалет. Я скоро буду, — сонный и взволнованный голос Ацуши. Боже, как же Рюноскэ по нему соскучился. Сказать «люблю» не сложно. Трудности начинаются потом. Но с Ацуши легко. Легче, чем с любой другой девушкой или парнем. Ацуши терпеливей всех людей на планете. Он готов прибежать хоть в час, хоть в два ночи. Потому что Накаджима слишком много думает о других и почти не думает о себе. Через десять минут в бар забежал помятый мальчишка-подросток с шухером на голове в очках, красной клетчатой рубашке и белой футболке с какой-то надписью на английском языке, в белых бриджах, в белых кедах с белым рюкзаком с якорями. Короче в том, что первым выпало из шкафа и попалось под руку. Он чуть не упал, когда останавливался на ходу. Чуть не споткнулся о собственные ноги. Как всегда. — Фу-ух. Синяков нет и зрачки не очень сильно расширены. Значит всё более или менее в порядке, — произнёс запыхавшийся парень, пытаясь восстановить дыхание. Он за десять минут добежал до этого Богом навсегда забытого места с другого конца города. Ему нужно дать медаль или хотя бы воды. А иначе он помрёт от обезвоживания. Возможно. Но попить ему точно нужно. Какая-то слишком добрая для человека, которого разбудили в пять утра криками, девушка услужливо принесла ему стакан воды. Ничего вкуснее он в жизни не пробовал. После губ Рюноскэ конечно же. Чуя выпал в осадок и даже замолк. Акутагава и Накаджима. Ему надо некоторое время переварить эту информацию у себя в голове, и он продолжит дальше говорить Осаму, какая он свинья и мудак. — Я прибежал на своих двоих. Поэтому сейчас я вызываю такси и развожу всех по домам. Хотя скорее всего придётся звонить Виктору. Вы по одному адресу или мне самому придётся везти Дазай-сана домой? — Ацуши переводил взгляд то на своего сэмпая, то на сэмпая своего парня. Ему было как-то всё равно. Он ещё не до конца проснулся. Ответом ему послужил жест Дазая, что они вместе. Насколько вместе Накаджима не особо хотел думать. — Ацуши, у тебя есть что-то от головной боли? — Спросил почти внятно Рюноскэ, поворачиваясь к младшему детективу. — Да-да, сейчас. Кажется что-то такого рода было. Парень поставил прогулочный рюкзачок на стойку и начал всё из него выкладывать. Ключи, влажные салфетки, целая коробочка бумажных платочков, блокнотик, ручка, бритвы, кухонный нож в чехле, кошелёк, телефон, расчёска, Кольт M1911 и тональная основа. О, а вот и таблетки. От тошноты, головной боли, кашля, простуды, диареи, давления. — Роджер Пайкенс, если ты не нальёшь мне стакан воды, то ты не достоин звать себя барменом, — с совершенно спокойным выражением лица произнёс парень, закладывая всё своё добро обратно в ящик Пандоры. — Дилетант в белых кроссах по грязи и лужам, чем отличается портвейн и глинтвейн? — Недовольным и забавным голосом сказал бармен, ища обычный стакан. — Портвейн — это особое креплёное вино, а глинтвейн — это красное вино разогретое до 70-80°. Поверь, если я не могу нормально одеться в спешке, не значит, что я не могу дружить с тобой, несчастный бармен. Накаджима с лёгкостью кошки сел на стойку рядом с Рюноскэ и подал ему стакан воды и таблетки. Ангельское терпение. Ни одного недовольного взгляда или высказывания. И взгляд. Сонный, но понимающий, что происходит и донельзя влюблённый и преданный. Он похож на собачку, которая готова исполнять все команды лишь бы погладили. Осаму даже немного позавидовал. Никаких криков, никакого возмущения. Никаких оскорблений, что Акутагава моральный урод и нажравшаяся в кря-уря свинья. Ацуши действительно ангел. Рюноскэ буквально видит эти крылья. А Чуя лишь вздыхает и замолкает. Он устал кричать. Акутагава обнял своего спасителя за талию и уткнулся носом в бок. Его Ангел.