Я всё отдала за твою любовь

      - Ты когда-нибудь отпустишь меня? – слезы катились по моим щекам, я больно впилась ногтями в ладони. Хотелось кричать, опрокинуть все верх дном, лишь бы унять эту боль, которая так безжалостно разрывает мое сердце. Каждую ночь на протяжении двенадцати дней меня мучают воспоминания. Я закрываю глаза, погружаюсь в сладостные объятия Морфея, и именно в этот момент начинаются мои кошмары. Я вижу, чувствую и осязаю все настолько четко, что кажется, как будто передо мной реальный мир. Я вновь слышу голос Люциуса, он читает мне мои любимые истории о короле Артуре, а я кутаюсь в плед, надеясь, что эта ночь никогда не закончится. Я отчетливо вижу морщинки вокруг его глаз, когда он наклоняется к моему лицу, чтобы страстно впиться в мои губы. И, конечно же, я слышу его аромат, который убаюкивает меня и в то же время доводит до истерики, когда я просыпаюсь посреди ночи в холодной постели. Обычно это случается в два или три часа ночи, а после я никак не могу заснуть, вместо этого я сажусь на подоконник и пытаюсь успокоить себя, вглядываясь в кромешную тьму улицы.       Часы пробили пять утра. Солнце уже начало потихоньку выглядывать и освещать небольшой сквер перед нашим домом. Я не замечала этого прекрасного времени, когда природа вокруг начинала просыпаться, и еще никто не нарушил ее покой. В моей голове мелькали мысли, я судорожно пыталась найти выход и, наконец, поняла, что не хочу больше оттягивать свой давно созревший план. Спустив ноги с подоконника и встав на холодный пол, я поморщилась, ощутив, как мурашки пробежали по моему телу. Достав небольшой рюкзак из шкафа, я быстро сложила необходимые вещи и документы. У меня не было времени и места забрать вещи, которые я купила для малыша, поэтому пришлось сложить их в свой уже «бывший» шкаф. К моему большому счастью и, возможно, даже это был знак, но Драко уже третий день был в командировке и должен был вернуться только послезавтра, поэтому мне не нужно было красться по квартире или вытворять еще более странные вещи, лишь бы выбраться из нашего дома. Закрыв за собой дверь, я отцепила ключ от брелока и положила его в почтовый ящик рядом с дверью, за ним последовал конверт, который я держала еще с того момента, как предложила Драко пожениться.       Взмахнув палочкой, я трансгрессировала. Теперь я верила, что начинаю жизнь с чистого листа. Два дня спустя, Малфой-Мэнор - Что значит сбежала? – Люциус пытался сдержать переполнявшую его ярость, но Драко слишком хорошо знал отца, чтобы не заметить, как пульсирует жилка на его щеке. Еще с детства он помнил, что это было плохим знаком для окружающих, многие Пожиратели в такой момент подвергались пыткам, когда Малфой-старший выходил из себя. - Гермиона оставила документы на развод со своей подписью. Я не смог отследить ее палочку, поскольку она не использовала ее уже два дня.       Драко достал из кармана листок бумаги и протянул ее отцу, но тот даже не взглянул на него. - Я не собираюсь искать ее, отец, - голос Драко не дрогнул, не охрип и не задрожал. В нем была уверенность и непреклонность, которую Люциус редко слышал от своего единственного сына в разговоре с ним. Рука Малфоя-старшего сильнее сжала рукоятку трости, от чего костяшки его правой руки побелели. Это не ускользнуло от взгляда Драко, но он старался говорить, как можно увереннее, дабы защитить свою сбежавшую жену. – Наша семья – это не ее мир, отец. На ее месте я бы тоже сбежал, но намного раньше. Гермиона сама приняла решение, и я уверен, что с ней все будет в порядке. - Ты слышишь себя, Драко? С ней все будет в порядке? – стальные глаза Люциуса Малфоя сверкнули. Сейчас он был похож на хищника, готового напасть на свою жертву. – Ты говоришь о своей жене. Возможно, ты забыл, но теперь она – леди Малфой, а честь нашей семьи превыше всего. - Как мне надоело слушать каждый раз одно и то же, - Драко больше не собирался терпеть. Вся боль, все чувства, пережитые за все эти годы, новой волной накатили на молодого человека. – Для тебя всегда честь и репутация семьи была важнее, чем наши чувства. Ты заставил лгать маму, лишь бы выслужиться перед Темным Лордом, унижал и третировал меня, не оставил мне выбора, кроме как пойти по твоим стопам. Ты получил все, что хотел. Я – не ты и не собираюсь разрушать жизни дорогим мне людям. Гермиона вольна сама выбирать свой путь и отказаться от нашей семьи. И не тебе указывать ей, как жить.       Люциус Малфой молчал. Он никогда не видел столько эмоций у своего сына. Тот всегда был сдержан и беспрекословно слушался любого его приказа. Но теперь впервые мужчина осознал, что перед ним стоит уже не тот запуганный мальчик, который хочет лишь спасти свою семью и заслужить любовь отца, а настоящий мужчина: гордый, решительный и несгибаемый. Его сын перестал быть пешкой в его руках уже давно, а он, Люциус Малфой, даже не заметил, как вырос Драко. - Я подпишу бумаги на развод и отпущу ее, - сердце Драко бешено колотилось, когда он взглянул в лицо своего отца. Мужчина ожидал увидеть отвращение, злость или ненависть, но его поразило то, что Малфой-старший лишь безучастно смотрел куда-то сквозь него, возможно, даже не слыша его последних слов. - Иногда мне кажется, что твоя жизнь похожа на золотую клетку. Ты никогда не думал вырваться из нее и стать свободным? - Золотая клетка? – Люциус скептически приподнял бровь и посмотрел в карие глаза собеседницы. – В моей жизни нет ничего плохого, Гермиона. Я занимаю высокий пост, у меня прекрасный дом, люди меня уважают и слушают. О чем еще мечтать? - Как насчет свободы? - Я волен делать все, что захочу, - спокойно ответил мужчина. Он никак не мог уловить суть этого разговора, поэтому предпочел просто отвечать на вопросы. - Твоя жизнь предсказуема. Работа, дом, иногда приемы и светские вечеринки, на которых ты должен скрывать свои настоящие мысли и чувства, чтобы не разрушить репутацию своей семьи. Я бы не смогла так жить. Это больше похоже на тюрьму… - Отец… - Люциус вынырнул из воспоминаний. Он, наконец, начал понимать, что имела в виду Гермиона в тот вечер. Вся его жизнь была составлена из сплошных правил и законов, которые ни в коем случае не должны позволить потерять лицо семьи Малфоев. Он уже давно забыл, каково это просто жить, не боясь лишним движением или неверным словом разрушить все то, что он строил многие годы. Он действительно жил в клетке, дверца которой плотно захлопнулась в тот момент, когда он перестал искать Гермиону. - Драко, можешь идти. Я услышал тебя и больше не буду заставлять делать что-то против твоей воли. Ты волен делать все, что тебе хочется.       Люциус услышал, как закрылась дверь за Драко, и только после этого позволил своей ярости вырваться наружу.       Нарцисса Малфой давно уже перестала удивляться действиям Люциуса. И даже сейчас, слыша, как мужчина буквально крушит свой кабинет, она даже не повела бровью. Он уже давно перестал наводить на нее страх, наверное, это случилось в тот день, когда закончилась война, и им больше не нужно было страшиться за свои жизни, за жизнь их сына. И, возможно, именно в тот день они осознали, что больше не любят друг друга. Что она чувствовала, когда поняла это? Разочарование? Непонимание? Или облегчение? Всего скорее последнее, поскольку теперь она с уверенностью могла сказать, что свободна. Но судьба не дала ей шанса начать все с чистого листа, а ведь женщина так хотела уехать куда-нибудь подальше, купить дом и провести остаток своей жизни вдалеке от этого злосчастного места. Она заболела, и колдомедики развели руками, поскольку лечение от рака еще никто не придумал. Поэтому теперь она мучилась от страшных болей, кошмаров и одиночества. Люциус сначала отказывался дать ей развод, но вскоре понял, что нет смысла отрицать, что их отношения давно уже исчерпали свое, и пора отпустить друг друга. После развода Нарциссе стало только хуже, и Малфой-старший не принял отказа покинуть Малфой-Мэнор, поскольку здесь он мог хоть как-то помочь ей и отплатить за все.       Нарцисса услышала, как разбилось стекло. Вероятно, это был выброс магии Люциуса. Он никогда не умел сдерживать себя, из-за чего приходилось постоянно восстанавливать все то, что он разрушал. Но если с вещами в доме женщина могла справиться с легкостью, то с его жизнью было все намного сложнее. Нарцисса слышала, как Люциус исчезал и возвращался глубокой ночью, видела, как его губы слегка приподнимаются, когда он думает, что никто не смотрит на него. Нарцисса всегда была мудрой женщиной, поэтому прекрасно понимала, что означало все это. Любовь. Только спустя несколько лет Нарцисса, наконец, узнала, кого так трепетно и сильно любил ее бывший муж. Впервые увидев Гермиону Грейнджер на приеме в Министерстве, все встало на свои места. Только эта маленькая гордая ведьма могла вселить жизнь в Люциуса Малфоя. Только Гермиона Грейнджер была способна приручить этого дикого зверя. Нарцисса закашляла и вновь почувствовала острую боль в груди. Болезнь медленно, но верно убивала ее, и у нее осталось не так уж и много времени, чтобы помочь Люциусу Малфою обрести счастье и вернуть то, что он когда-то потерял.