Что-то про усталость

- Я так больше не могу! Пора уже что то решать! - Йен, ничего такого не произошло! Нечего так нервничать. Это всего лишь прожектор, тем более мы давно собирались менять аппаратуру. - Всего лишь прожектор? Энтони, ты же сам знаешь, сколько он стоит! Сколько сил уходит на то, чтобы заработать на «всего лишь прожектор»! Он уже срывается на крик, почти не давая мне сказать и слова. Это уже третий раз за неделю. Йен устал, шоу его абсолютно выматывает. Я его понимаю, ведь мы в одной тарелке. Но в последнее время на него падает все больше и больше работы. Он всегда был спокоен, весел. Конечно, он и раньше был очень ответственен, но это переходит все границы. Я уже не помню, когда в последний раз видел его улыбку. Ту улыбку, что была раньше, во все тридцать два: нежная, искренняя, как у маленького ребенка, желания которого исполняются всегда. В последнее время он совсем не такой, он стал слишком раздражительным, злым и грубым. Его способен вывести из себя любой пустяк. И вот он снова бесится. Матерясь, надевает свою куртку и выходит со съемочной площадки на улицу. Правильно, пусть остынет немного! Уже болит голова от этих криков. Вспоминаю, что за моей спиной стоит вся съемочная группа, которая все это время слушала наши крики. Они стоят с широко открытыми ртами и потом облегченно вздыхают. Там же стоит тот криворукий осветитель, который просто не знает, куда себя деть после всего этого, понимая, что на этом выговор не закончится. Да, он устал, да он безумно зол, я сам не в восторге от нас ушедшей разбитой лампы! Но почему я должен постоянно видеть, как эти люди понемногу начинают его ненавидеть за постоянно скверное настроение? Почему именно я должен извиняться за это поведение, просить о перерыве на пятнадцать минут, чтобы вернуть его обратно и закончить съемки. И вот я снова выхожу на улицу. Глазами ищу его вокруг. Вижу его облокотившимся на нашу машину. В одной руке Йен держит тоник, в другой - телефон. Упорно что-то листает в нем. Скорее всего, пытается отвлечься от нахлынувшего на него состояния «рвать и метать». И снова пьет эту дрянь, продолжает садить свое сердце. Я понимаю, что не стоит его трогать, когда он в таком состоянии, но сейчас выхода нет. Я медленно подхожу к нему, пытаясь оттянуть эту беседу, заранее подготавливаю эту длинную успокаивающую речь. Я встал рядом с ним и уже был готов начать успокаивать. - Послушай… - я не успеваю ничего больше сказать, Йен прислоняется головой к моей груди, полностью облокотившись на меня. Я малость удивлен. Куда делся весь гнев? Я кладу руку ему на плечо и зарываюсь носом в его волосы. Он отстраняется. -Энт… Прости. Мне нужен отдых, - поднимает голову на меня. В его глазах я вижу ту самую усталость. Я ненавижу этот взгляд, он будто просит меня о помощи, просит о поддержке. Я не знаю, что сказать, мне просто нечего ответить ему. Я бы прямо сейчас усадил его в машину, отвез туда, где нет этих камер, съемочной площадки, навязчивых людей, которые постоянно просят у него автограф. Увезти от этого поганого сценария нашей жизни. Да он и сам понимает, что сейчас это невозможно. Я тяжело вздыхаю, тру подушечками пальцев свои закрытые веки: - Йен, нам нужно закончить съемки. Пойдем, ладно? Он, на удивление, спокойно встал и направился в сторону площадки. Я пошел за ним. Спустя некоторое время, съемки закончились. Йен вел себя сдержанно, хотя и косо поглядывал на виновника его бесспокойствия. Когда вся съемочная группа наконец ушла, был уже вечер. Я уселся на кресло с ноутбуком в гостиной и начал просматривать пришедшие недавно комментарии на наш игровой канал. Их, как всегда, очень много. За раз просто невозможно просмотреть все. Мне приходилось замечать, как Йен что-то строчит в компьютере под гнусным освещением. Стрелки часов быстро двигались к десяти ночи. Я не раз просил его отдохнуть, на что постоянно слышал отказ. Завтра очередной трудный день, зачем так изнурять себя? Я прихожу к выводу, что он сам виноват в своем состоянии. Нет, он не зауряден, он просто устал. Устал, как устают все люди время от времени. Уверен, такое случается с каждым рано или поздно. Я лишь хочу вытащить его из этого состояния, взбодрить! С этими мыслями я просто не могу заснуть. Сон обходит меня стороной, не давая ни на минуту успокоиться. Вдруг, я слышу легкий скрип двери. Наконец этот человек удостоил себя чести лечь спать! Я не двигаюсь, лежу спиной к нему, пытаюсь сделать вид, что сплю. Слышу, как он раздевается, надевает свои ночные штаны. Он не делает ни малейшего лишнего звука, наверное, не хочет разбудить. Йен медленно опускается на кровать. Сидит так около нескольких минут. У меня такое ощущение, что все это время его взгляд сосредоточен на мне. Чувствую, как его теплая рука накрыла мое плечо. Я не могу сдержать улыбку, которую итак не видно в темноте. - Спокойной ночи, Энтони... - говорит он почти шепотом, и наконец ложится в постель. Я не отвечаю ему, лишь в мыслях благодарю. Еще через некоторое время я слышу, как он тихонько посапывает. Наконец, уснул. Сегодня он лег не так поздно, как ложился раннее. Я поворачиваюсь к нему лицом. Йен полностью расслаблен, погружен в сон, его грудь то поднимается, то опускается от дыхания. Сейчас я искренне рад, что он позволил себе отдохнуть. Я хочу, чтобы он снова был тем же несерьезным и дурашливым Йеном, которого я помню всю свою жизнь. Моего самого любимого человека в этом мире. Мне очень хочется обнять его. Я прижимаюсь к нему всем телом, кладу свою голову ему на грудь. Слышен тихий стук его сердца. Тук, тук, тук. Ах! Как же временами мне не хватает этих моментов, когда я могу насладиться тишиной вокруг нас. Когда никто не мешает мне вот так просто любоваться им, утопать в его голубых, как море, глазах. Его таинственный, искренний и такой игривый взгляд всегда сводил меня с ума. Он идеален, прекрасен, непредсказуем. Я провожу пальцами по его груди, доходя до живота. Совершенно неожиданно чувствую, как его рука накрывает мою. Идиот! Неужели разбудил? Я приподнимаюсь в надежде, что он снова заснет. Йен сонно смотрит на меня, на его лице появляется легкая улыбка. Спросонья он не очень хорошо понимает, что происходит. Нежно улыбнувшись ему в ответ, я склоняюсь к его губам и нежно целую их. Он лениво отвечает на мой поцелуй. - Спи, Йен, - я пытаюсь отстраниться от него. На его лице сию секунду появляется хитрая, до ушей растянутая улыбка. Он хватает меня за плечи и притягивает к себе. Его губы накрывают мои, и я издаю протяжный стон наслаждения, закрываю от удовольствия глаза. Да что ж ты делаешь, черт тебя дери! Вдруг Йен резко меняет позу, уложив меня снизу. Похоже, он окончательно проснулся. Гаденыш. Ну и как его заставить лечь спать?! Ему абсолютно все равно. Своим языком он уже проводит по моей щеке, плавно переходя на шею, начинает легонько покусывать её. Мне нужно прекратить это сейчас, иначе всю дальнейшую ночь на сон просто не будет хватать времени. Моя голова постепенно затуманивается, чувствую, что вся эта обстановка меня возбуждает, медленно осознаю, что я не прочь немного развлечься. Вся усталость Йена как будто исчезла, он начинает набирать темп, своими мягкими ладонями гладит мои бедра. Я хватаю руками пылающие щеки моего партнера и страстно целую его губы. Наши языки вступают в схватку за доминирование. Победа за власть, как не странно достается ему. Я больше не могу сдерживать в себе волну возбуждения. Издаю гортанный стон. Он тоже теряет над собой контроль. Моё колено натыкается на что-то твердое. Ого, он уже настолько возбужден! Его руки опускаются вниз, к моим ягодицам. Черт, как нам сейчас хорошо, находясь в объятьях друг друга. Мне приятно осознавать, что это доставляет ему удовольствие. Он резко убирает свои руки, тянется к своим пижамным штанам. И все-таки мне немного не по себе, что я разбудил его. Я не хотел этого несвоевременного секса. - Йен, - обращаюсь к нему почти шепотом, - тебе точно нужно это сейчас? Он нависает надо мной, смотря мне прямо в глаза, как на диковину. Затем на его лице опять появляется эта ласковая улыбка. Я не могу сдержать восторга. - Больше, чем когда-либо, - говорит он нежно, нагнувшись и даря мне легкий поцелуй в нос.