Фобия.

      В детстве, Намджун всегда спал один, в полнейшей тишине. Она давила на уши мальчишки, нагоняя немой ужас. Неохотно и несмело, мальчик вглядывался в темноту, напрягая слух, он слушал эту ужасную тишину. Тишина пугала только тем, что она рождала ненужные мысли. Он думает постоянно, и это отключается только благодаря сну. И только сейчас, он начал справляться со своей фобией. Если он остается один, то он засыпает прямо в наушниках, а когда он убирается, то пытается делать все очень шумно, то есть начинает петь, говорить сам с собой и включать музыку на телефоне.       Еще ему бывает одиноко, и тогда даже сопение мемберов помогает ему справится с этим. Временами он бурчит, что все ему мешают и что они слишком громкие, но через пару минут понимает, что лучше этого шума рядом с собой, у него ничего нет. Наверное, это из-за частых посиделок в компании самого себя. Тишина съедала его по кусочкам, и только в голосах близких и музыке он нашёл укрытие от этого чувства.       Самым близким человеком сейчас являлся Джин, потому что чаще всего он проводил свободное время вместе с мамой группы. Но почему-то, он начал чувствовать какие-то новые чувства к нему…       » Вчера я так четко прочувствовал момент, когда влюбился. У меня такого еще никогда не было. И… вдруг чувствую, чувствую каждой клеточкой, каждой ниточкой тела, каждой кровинкою души, как ты меня покоряешь. Я буду помнить эту долю секунды всю жизнь. Я не шучу, правда. Смело могу считать, что влюблен в тебя с этого момента. У меня тогда, наверное, все было написано на лице. "       Сейчас все сидели за большим столом и ждали, пока Джин приготовит им поесть. Из кухни приятно пахло, идиллия, разговоры мемберов и резкий громкий вопль СокДжина. По крикам было понятно, что тот порезался и ему очень страшно из-за этого. BTS хотели уже вставать и помогать парню, но их опередил Намджун:       — Сидите, я помогу Джину. Только кто-нибудь сходите за аптечкой. — он быстро исчез в дверях к кухне.       — Я! Я пойду! — сказал макнэ и пошел в ванную, где начал искать аптечку, а точнее пластырь и перекись водорода. Намджун же увидел «Маму» группы со слезами на глазах. И тут RM вспоминает рассказ певца…       » — И что? Ты серьезно боишься боли? А почему? — спрашивал Намджун очень давно, смотря на парня, который приклеивал пластырь на свой палец. Он не впервые резался, пока готовил. Его временами чрезмерная забота вызывает непонимание, но это все от того, что СокДжин боится. Боится за мемберов, когда они куда-то едут, уходят или делают что-то, где они могут пораниться. Переживает, тепло ли они одеты, защищены ли они от неожиданностей жизни. Порой он забывает подумать о собственной безопасности, потому часто спотыкается, режется, ударяется, что вгоняет его в страх перед всем. — Ну… Я однажды увидел, как моя мама поранилась по моей вине. Я отвлекал ее своими играми, когда она тоже готовила и она полоснула свою руку ножом, оборачиваясь ко мне. Так что теперь я стараюсь не допустить этого снова. Мне очень важна ваша сохранность, потому что не хочу, чтобы кому-то снова было плохо из-за моей плохой реакции…»       Ким СокДжин сидел на полу и смотрел на свой палец, дрожа. Да уж, маленький порезик, а он уже в ужасе. Волосы всклокочены, лицо бледное, глаза выпучены, зрачки широкие, руки дрожат, глаза прикованы к источнику боли. С пальца капает кровь.       — Ну, слушай… Это, не бойся. Я вот, боюсь тишины и это смущает меня. Боль — это не самое страшное, что есть. — Рэп-Монстр медленно подходит к парню и присаживается рядом, обняв его. — Сейчас мы заклеим порез и все будет как было раньше, — улыбнулся и потрепал его по голове.       — Правда?.. — спросил Джин, смотря на рэпера. Тот одобрительно кивнул, а в комнату вошел Чонгук. Он держал красный ящичек с таблетками, бинтами и всем, что хоть как-то связано с медициной. Парень присаживается рядом с ними и смотрит на палец.       — Хён, но он же лишь чуть-чуть порезан… — он удивился такой реакции «Мамы» на какой-то маленький порез. Но все-таки достает пластырь с перекисью и начинает обрабатывать ранку на указательном пальце Джина. Тишина надавила снова на уши Намджуна и он тяжело вздохнул.       — Гуки, ты можешь идти обратно к мемберам. Джин-хёну полегчало, он скоро даже шутить будет, так что ждите леДжиндарные шуточки. — и тут они услышали смех Джина. А точнее стеклоочиститель. Он засмеялся над своей же шуткой и начал хлопать парня по плечу, чуть ли не задыхаясь от смеха. — Вот видишь.       — С-спасибо, Гуки. — он вытерев, выступившие слезы, поблагодарил младшего и кивнул ему. Тот лишь улыбнувшись, ушел обратно ждать еду от великолепного повара-старика-со-»смешными«-шутками.       — Ну что, отошел от смеха? Или еще какую шутку вспомнил? — он встал с пола и протянул «больному» руку, а когда тот встал, то снова засмеялся, так как снова смог пошутить. Именно так… — Блин, тут прохладно. Ты окно открыл?       — Да. Но если тебе холодно… ВСТАНЬ В УГОЛ, ТАМ ДЕВЯНОСТО ГРАДУСОВ! — дальше снова громкий смех и даже вроде бы Чим за стенкой засмеялся.       — Ах, господи. Джин-хён, не сходи с ума. Ты не настолько прекрасно шутишь. — он злостно посмотрел на него, когда тот снова прыснул в руку.       — ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ВЫЙТИ ИЗ СЕБЯ, ТО Я МОГУ ПРИНЕСТИ ТЕБЕ ДВЕРЬ! — Джун заскрипел зубами и ударил парня по боку, и тот прекратил свой адский ор. — Прости-прости. Так и хочу шутить. Иди к другим, мне немного приготовить осталось.       — Нет, я не хочу оставаться с людьми, которые ржут с твоей шутки. Хотя, могу Юнги забрать оттуда точно. — он медленно подошел со спины к СокДжину, который снова готовил, и обнял его за талию, уткнувшись носом в его шею. Еле уловимый запах тела парня сводил с ума Мона и тот обнюхав его там, мог сказать, что пахнет он клубникой. Такой алой, вкусной и сочной… За окном послышался гром.       Сильный и холодный ливень начал хлестать за окном бедные деревья, а громыхания становились громче, чем шелест листьев, шум проезжающих машин по дроге с лужами и капли, бьющиеся об бедное чистое окошко. Джун погладил бок парня из-за чего тот немного покраснел, но молча он продолжал готовить. Не хотелось чтобы бедные мемберы видели такую сторону Мона.       Недавно, Джин тоже заметил непонятную тягу к парню, так что отталкивать не собирался, но когда руки оказались под его розовой кофточкой, то он не удержался и тихо вздохнул, хватая воздух ртом. После снова начал молчать. Через пару мгновений руки уже блуждали на его бедрах, упругой попке, из-за чего он еще больше покраснел, смутившись.        — Джун, что с тобой?.. — произнес тот шепотом. — Я никогда не видел тебя таким…        — Кажется, что пришла пора наказать тебя… Ты этого не понимаешь, приди в мою спальню и сегодня, раб, готовься я накажу тебя. Хорошо? ~ — прошептал тот на ухо парня и тот нервно сглотнул, кивнув ему. — Хороший мальчик. Сегодня надо тебе выгнать Юнги из комнаты, так что придумай как. Хотя-я… Я сделаю это сам. Только надо Чимина предупредить и еще надо тогда других куда-то отправить… Придумаешь что-нибудь? ~ — снова кивок. — Молодец, малыш. Я буду ждать тебя сегодня вечером у меня. Не придешь — накажу жестче. Ну, а сейчас я к другим пойду. Так не терпится поесть твоей еды~~. — он ушел в гостиную и сел за стол к парням.

Вечер.

      Джин справился со своим поручением и в общежитие стало тихо, так как почти все ушли в отели, где решили заняться сексом. Те же самые Мин и Чим. Джин дал им пару вещичек и презервативы, ну, и они конечно же ушли. Потом Гуки и Ви согласились сразу же. Но сказали что пойдут просто в кафешку и погуляют, но было ясно, что это не так. Они конечно же ушли тоже в отель, но, а вот одинокий Хоуп ушел гулять, сказав что хочет купить себе что-нибудь и поесть где-нибудь.        СокДжин стоял напротив двери Джуна и сомневался: стучать же или лучше бежать за Хоби. Он взяв всю волю в кулак, тихо постучал в белую дверь, тяжело вдохнув напряженный воздух. Ему открыл Мон.       В комнате была темнота и резко закрыв глаза Джину, тот затащил его в комнату. Повязка. Мягкий матрас кровати. Тишина. Щелчок двери и шаги по направлению к Киму. Намджун навис сверху парня и поцеловал его в шею, улыбнувшись. Потом почему-то отстранился и включив запись с телефона, включил звук на нем. Там было слышно стоны Джина.       — И так. Я хотел бы узнать: почему ты стонал сегодня в ванной? Пришел предпоследним и занял ванную, а я не под помыться, но был рад послушать такое~. Что же это у нас? Ты шлюшечка или же сам справлялся? ~~ — шептал он на ухо парню       — Ну… Я не скажу, потому что это вовсе неважно. Особенно тебе знать об этом не надо…       — Ах та-ак. Значит, слушай меня. Если не сделаешь все возможное, чтобы мне стало ужасно приятно, то можешь прощаться с тихой жизнью. Я покажу эти звуки всем остальным. Понимаешь? ~       — Л-ладно. Я сам себе делал приятно, все же понятно… Утро было… — он говорил это, тяжело дыша от нарастающего возбуждения.       — Хороший мальчик. — улыбнулся тот и снова поцеловал его в шею, а после и вовсе начал теребить соски того. Стоны наслаждения Джина вырывались из груди, но через пару минут, когда они разделись, то дверь скрипнула. В проеме стоял Хосок, которому скорее всего стало одиноко гулять одному и ему было интересно почему все должны уйти, а только Джун и Джин остаться.       — Оу… — только что и сказал парень.       — Хей, выйди, пожалуйста, Хо. — сказал Джун и погладил любимого по спине, отвернув его голову в сторону.       — К-конечно! — он кивнул и смутившись, ушел в свою комнату.

***

      На следующий день почему-то у «мамы» группы болела попка и пока он готовил, то морщился и иногда шмыгал носом, шипя. Все ничего не понимали, но лишь Хосок, который видел это, знал ответ. Кстати о фобии Джуна… Он стравился с ней сегодняшней ночью, так же как и Джин со страхом боли, который преодолел благодаря сексу с Джуном. Наверное, им стоит повторять это, да и потом мемберам про отношения рассказать… Но это точно не сегодня.