Язва

      Какаши с трудом заставил себя подняться. Голова гудела — он не плакал уже очень давно. Глаза слипались, требовали сна. Он тряхнул головой, прогоняя навязчивую дрему. После слез его всегда клонило в сон, но спать в таком жутком месте слишком опасно.       Он прошел в пустую комнату Обито и присел на сломанную кровать. От адских тварей не осталось и следа, но по коже еще пробегала дрожь — остаточная реакция на их скользкие прикосновения.       Собрав остатки сознания в туго соображающей голове, он огляделся вокруг и еще раз старательно проанализировал ситуацию.       Это место, хоть и походило на родную Коноху, как две капли воды, никак не могло ею быть. На генджицу он больше не думал. Чакра продолжала убывать, и в момент прихода темного времени ее расход увеличился раза в три. Такими темпами он уже должен был умереть, но внутренние ресурсы хоть и поистрепались бессонницей и скудным рационом, оказались куда больше, чем он думал прежде. Складывалось ощущение, словно его сила не убыла, а выросла. Это место не столько чакру высасывало, сколько налаживало циркуляцию. Часть чакры будто возвращалась обратно, но была другой. Какаши не мог объяснить, что в ней изменилось, но больше не сомневался: такого генджицу быть не может.       Соответственно, он имел дело с параллелью, копирующей окружающую действительность. Он уже слышал прежде о параллельных мирах и разных измерениях, но шанс угодить в одно из них ему представился только сейчас. Что делать и как вернуться он не представлял. И все же, наличие хоть какой-то теории внушало уверенность. Какаши провел рукой по пыльному, разорванному покрывалу, обожженному с одного края. Ладонь стала темно серой, он потер ее другой рукой. Пепел. Конечно, что еще могло сыпаться с потолка сожженного дома?       В этот мир его протащила женщина, поселившаяся на втором этаже папиного дома. Сделала она это с помощью ванной, наполненной черной водой. Если это и есть портал, то Какаши надо просто снова в нее нырнуть и вынырнуть с другой стороны. Лезть опять в вонючую жижу не хотелось, но других идей не было.       Он поднялся и медленно подкрался к ванной комнате, заглянул внутрь. Грязные стены с разбитым кафелем и покосившаяся раковина были на месте, а вот вода из ванной исчезла. Какаши подошел ближе, поднял со дна пробку на ржавой цепочке и заткнул ею слив, повернул кран с холодно водой. Трубы загудели и завибрировали, из крана рывком вырвались грязные капли застоявшейся воды, собрались в тонкую струйку и нитью ударили о дно ванной. Он повернул кран с горячей водой, но напор не прибавился. Удивительно, что водопровод вообще работал. Такими темпами ванна будет наполняться не один час, а сирена могла завыть снова в любой момент.       Какаши глубоко вздохнул, по спине снова пробежали мурашки. Липкий безотчетный страх пробрался под футболку, и он резко обернулся, оглядывая пространство за спиной. Приоткрытая дверь притягивала взгляд.       Следовало ее закрыть, но он не был уверен, что в случае нового наплыва монстров хлипкая деревянная дверца сможет защитить его. Оставаться в доме — не лучшее решение. После пожара он был не прочнее классических бумажных домов.       Проверив походную сумку, он немного успокоился. Кунаев и сюрикенов хватит надолго. И все же он решил расходовать их экономно. Неизвестно насколько он тут застрял. Да и толку от них не много.       Какаши чуть шире раскрыл дверь и выглянул в коридор. На лестнице было тихо. Он выбрался из ванной комнаты и, прижимаясь спиной к стене, прокрался к спуску на первый этаж. Идти по лестнице было рискованно, она сильно обгорела и в некоторых местах обвалилась. Какаши перегнулся через поломанные перила, держась за стену рукой. Внизу тоже никого не было. Трижды глубоко вздохнув и напомнив себе, что он шиноби, а не маленький беззащитный ребенок, он спрыгнул вниз, сразу же быстро огляделся и прижался спиной к стене. Опора внушала уверенность.       Первый этаж дома куда больше пострадал от огня. Перегородка между кухней и гостевой комнатой прогорела насквозь, образовав черную по краям дыру. Какаши шагнул в гостиную и заглянул в кухню.       Раковину вывернуло, из трубы на пол брызгала черная вода, наполняя пространство затхлым запахом разложения. Он невольно поморщился. Разрушенный кухонный гарнитур обуглился и местами покрылся плесенью. Холодильник завалился на бок, опершись о разбитую тумбу, его дверца была распахнута настежь. На нижней полке лежал белый целлофановый пакет, сочащийся черной густой жижей.       По спине пробежала дрожь отвращения. Пакет шевельнулся. Какаши напрягся и отступил на шаг назад. Из белого целлофана выпала прядь перепачканных темной кровью серебристых волос.       Сердце замерло в груди. Какаши выхватил кунай и, выставив его вперед в боевой готовности, медленно подкрался к холодильнику. Дыхание перехватило, страх сковал движения, и двигался он медленно, осторожно переступая с ноги на ногу, словно боясь потерять опору.       Он беспомощно заскулил перед тем, как протянуть руку к грязному белому пакету. Осторожно двумя пальцами развернул его, вскрикнул и шарахнулся в сторону, неуклюже свалившись назад. Выронил кунай и прижал руку ко рту. Слезы полились из глаз, и он беспомощно всхлипнул.       На нижней полке холодильной камеры перепачканная запекшейся кровью лежала голова его отца. Черные застывшие глаза, поддернутые тонкой пленкой омертвения, без выражения смотрели на сына.       — О, господи, папа…       Мертвые глаза моргнули. Какаши дернулся в сторону, прижался к стене и застыл, неуклюже обхватив себя руками. Сердце то прыгало, то замирало. Перед глазами заплясали черные круги, легкие сковало, и плотный тягучий воздух едва добирался до них.       Рот Сакумо приоткрылся и из него раздался глухой булькающий хрип, срывающийся на низкий стон.       — Ка.Какаши… уходи… уходи отсюда…       — Папа… прости… — сквозь слезы прошептал Какаши, на четвереньках подползая к голове отца, — прости, папа, я… мне так жаль…       — Уходи… — прохрипела голова, — беги отсюда…       Какаши протянул к лицу отца руку, но еще до того, как успел дотронуться, оглушительный вой сирены заполнил сознание. Он зажал уши руками и пронзительно закричал, заглушая ужасающие звуки.       Покончив с процедурой оформления нового пациента, Рин вернулась в палату Такако. Девочка лежала на кровати, прижав к груди культю, и смотрела в окно. На появление врача она не отреагировала. Рин тихонечко присела на стул в углу и раскрыла книгу.       Буквы не сразу сложились в слова. Искаженное безумной яростью лицо Сато Кейташи все еще стояло перед глазами. Даже лекарства не помогли его успокоить, и им с Цунаде пришлось надеть на него смирительную рубашку.       Когда Рин уходила, Кейташи стоял в углу палаты и, покачиваясь, бился лбом о стену, без конца приговаривая: «Это не мой ребенок… это не мой ребенок…».       Цунаде решила, что Такако к нему лучше не пускать, и строго настрого наказала Рин не сводить с девочки глаз.       Рин и не собиралась оставлять Такако одну, она получила тот же приказ от сенсея раньше и, нарушив его однажды, не собиралась повторять ошибку.       Воспоминания о мертвой женщине за домом Какаши холодили душу. Тогда она здорово испугалась, но сейчас анализируя подробности, испугалась еще больше. Ее напугало ее же собственное поведение. Та женщина не походила на привидение или призрака, или кем еще их принято называть. Это была мертвая, а может быть раненная женщина, к которой Рин испугалась подойти.       Она глубоко вздохнула. Вернуться туда снова она не осмелится, но послать кого-то из взрослых необходимо. Вопрос только в том, как объяснить им, откуда на заднем дворе Какаши взялся труп, и не навести на товарища подозрения. Рин не видела лица жертвы за черными волосами, и если та была еще жива, то…       Она всхлипнула и заставила разум погрузиться в книгу.       «Мертвые среди живых. Психология призраков. Том первый. Автор — Кавакаси Микайо», — прочитала она про себя.       Книга приехала в Коноху из страны Земли. Человек, написавший ее, жил в деревне, скрытой в Камне. Враг. Война набирала обороты, с каждым днем в больнице было все больше раненых шиноби. Она вспомнила о шпионах, взятых в плен на последнем задании. Интересно, узнали ли от них что-нибудь местные АНБУ?       Еще она думала о Какаши. Стоило позвонить сенсею и спросить, как у него дела. Сердце сжималось беспокойством и чувством вины. Мертвая женщина с заднего двора снова предстала перед глазами. Кого она могла бы отправить туда? Как не подставить Какаши? А что, если заходить в дом опасно? А что, если та женщина все же была призраком? «Введение. — Прочитала Рин. — Одни считают, что призраков не существует, другие уверены в обратном, и даже встречались с ними лицом к лицу. Правы первые».       Она нахмурилась. Ей показалось странным, что книга о психологии призраков начинается с утверждения, что призраков не существует. Она перелистала книгу в конец и заглянула в содержание, но главы имели неоднозначные названия. В основном там были имена: Каяко, Мимико, Лили, Мэгуми, Садако, Алесса и другие. Заметив знакомое имя, Рин раскрыла книгу на нужной странице.       В начале главы изображалось большое генеалогическое древо с нарисованными на нем плодами, похожими на яблоки. В крайнем яблочке слева было изображено лицо Мидзуномы. Далее следовала краткая биография, дата и место рождения и смерти, ближайшие родственники, источники информации и доказательства дальнего родства с неким кланом Хираи.       Рин нахмурилась и захлопнула книгу. Нет, вразнобой это не прочесть. Она кинула взгляд на Такако и снова раскрыла книгу сначала.       «Введение. — Еще раз прочитала она. — Одни считают, что призраков не существует, другие уверены в обратном, и даже встречались с ними лицом к лицу. Правы первые. Мои многолетние исследования подтверждают теорию проклятого клана. Проклятье — сказки, но сила, таящаяся в телах представителей древних кланов — нет».       Жестокая жара плавила тела, и Джирайя с Орочимару не экономили воду. На окраине страны Огня должна быть деревня, а в деревнях всегда есть колодцы. Главное успеть добраться до темноты и пополнить запасы до первого отбоя, чтобы на утро не выступать под палящее солнце с опухшими от жажды языками.       Джирайя сносил жару куда легче, чем Орочиамру. Его смуглая кожа легко впитывала солнечную энергию, а светлая голова отражала жар. Орочимару приходилось куда труднее, его бледная кожа быстро обгорела, а голова закружилась от теплового удара и бессонной ночи. Из-за чего они приняли решение остановиться на привал и переждать пик солнечной активности.       — А еще саннином называешься, — фыркнул Джирайя.       Орочимару не ответил, он устроился под раскидистыми ветвями деревьев и снова погрузился в чтение отчетов. Время было сильно ограничено, но излишняя торопливость ни к чему. В их знаниях имелось слишком много пробелов, которые Орочимару стремился заполнить, тщательнее изучив материал. Они не знали, зачем точно гнались, и спешка могла выйти им боком.       Раскрыв описание пленки, он внимательно перечитал все предожение за предложением. Затем перешел к личным расшифровкам АНБУ. Они писали, что человек с покрытой головой говорил на том же диалекте, что и старуха, но расслышать его можно было только при специальной обработке видео, которую другие команды не проводили. Диалект острова Изо относился к мертвым языкам и сохранился только частично в памяти местных стариков, потому слова старухи перевести не удалось, но то, что говорил человек с белой тканью на голове все еще было на слуху в современной жизни страны Воды. Им удалось найти специалиста сумевшего расшифровать фразу.       «Веселись в море, и гоблины будут твоими».       Гоблины. Это была аналогия огненных оборотней, утаскивающих в ад. В стране Земли были призраки, забирающие людей в мертвый мир, а у Молнии духи и заграничье. У страны Ветра тоже была похожая легенда, но там были фантомы и «та сторона».       Джирайя опустился рядом и заглянул товарищу за плечо.       — Дошел до оборотней? Детская сказка, не думаю, что имеет смысл копать в эту сторону. Люди всегда приписывают им проказы, которые не могут объяснить.       Орочимару мысленно согласился и перевернул страницу. Далее шло рассуждение об отразившемся в глазу иероглифе. В современном международном языке он не имел никакого значения и использовался только в именах, читался как «Сада». Орочимару мысленно записал его в память, как подсказку.       Джирайя кивнул.       — Должно быть, это все она делает. Сада, Садами, Садако… как ее может звать? Орочимару пожал плечами и перешел к описанию ползающих людей. Те явно пытались спастись от чего-то. На заднем плане их мук мелькал иероглиф «извержение».       — На острове Изо есть вулкан?       — Черт его знает, — Джирайя пожал плечами. — Там про это ничего не написано.       Орочимару снова кивнул. В горле пересохло, пот струился по лбу. Он откинул назад прядь длинных черных волос и потер влажную шею. Джирайя протянул ему флягу с водой. Орочимару отвернул крышку, сделал глоток и тут же выплюнул воду, закашлявшись и брезгливо морщась.       — Ты чего? — удивился Джирайя, забрал флягу и принюхался.       Острый гнилостный запах ударил в нос. Он брезгливо вытащил язык и дернулся, убрал руку с флягой в сторону, переверну ее, выливая воду. Зеленоватая жижа потекла из емкости, захватывая с собой наружу черную нить. Джирайя нахмуился и тряхнул флягу, остатки воды вылились на землю. Скомканная прядь черных волос вывалилась следом, прилипла к горлышку и повисла до самой земли.       — Ты зачем волос туда своих напихал?       Орочимару закатил глаза и неодобрительно покачал головой. Шутка была неуместна.       — Это ее? — удивился Джирайя. — Я воду только с утра набрал, и мы весь день из нее пили.       Орочимару кивнул на отчеты.       — Тут написано про галлюцинации.       — У обоих одинаковые? Больше похоже на гендзюцу. Может, она где-то рядом?       Он завертел головой по сторонам, ища средь листвы женщину с черными волосами.       — Вряд ли, — сказал Орочимару, — будь все так просто, АНБУ поймали бы ее. Они же элита.       — В любом случае, на улице плюс сорок по Цельсию, а мы без воды, — расстроился Джирайя.       Орочимару устало откинул голову назад. Путешествие обещало быть не легким.       В магазине было немало посетителей. Жители Конохи любили читать. Обито оглядел зал, отыскал в нем продавщицу, с энтузиазмом рекламирующую новый любовный роман, и перевел взгляд на сенсея. Минато ободряюще хлопнул ученика по плечу и подошел к пожилой женщине.       — Нимура-сан, — обратился он к ней, — меня зовут Намиказе Минато, могу я поговорить с вашей дочерью?       Нимура извинилась перед покупательницей, сунула ей книгу и, коротко заверив ее, что она не пожалеет, если прочтет, отошла в сторону.       — Вы насчет Какаши, да? — спросила она.       Обито ошарашено уставился на нее.       — Вы же говорили, что не помните его!       Когда они пришли сюда за подарком для Какаши, продавщица не смогла вспомнить его имя или попросту наврала. Обито грозно сдвинул брови и сжал кулаки. Раньше он никогда не дрался со старушками и сейчас не станет, но вот врезать, как следует, по прилавку мог бы. Мало того, что мама его бросила, так еще и бабушка, судя по всему, прекрасно обо всем зная, так равнодушно к нему отнеслась. Оборотень Какаши или нет, не имело значения, они ведь родные люди!       Минато положил руку на плечо ученика, успокаивая.       — Да, мы пришли поговорить о вашем внуке.       Женщина усмехнулась.       — Внук, — сказала она, задумчиво прикусив губу, и отрицательно покачала головой.       — Риоко уехала за товаром в город, она вернется вечером. Может, я могу вам помочь?       — Возможно, — кивнул Минато, — если у вас найдется минута.       Он окинул взглядом переполненный зал.       — Не проблема.       Нимура зашла за стойку и подключила маленький портативный микрофон для объявлений.       — Уважаемые покупатели, в связи с небольшими неполадками магазин срочно закрывается на технический перерыв. Мы убедительно просим вас покинуть помещение. Оставьте, пожалуйста, выбранные товары на прилавке, мы придержим их для вас.       Недовольные посетители вмиг зароптали, но дружно приступили к выполнению просьбы. На полное освобождение магазина от покупателей ушла всего пара минут.       — У меня тут все покупатели постоянные, — пояснила Нимура. — Они поймут и заглянут ко мне вечером.       Она заперла магазин и провела их в подсобное помещение. Помимо коробок с книгами в тесной комнатушке ютился маленький столик с цветной скатертью и два обитых пурпурной тканью стула. А справа от него расположилась дверь в жилое помещение дома. Она была распахнута настежь. Войдя в большую гостевую комнату, Обито в первую очередь увидел себя в большом подвесном зеркале с широкой резной рамой.       — Присаживайтесь, пожалуйста, — предложила Нимура, указав рукой на диван у стены. — Чай у меня закончился, но я могу предложить вам лимонад.       — Это ни к чему, — улыбнулся Минато, опускаясь на мягкую обивку дивана, застеленного покрывалом ручной вязки.       Обито остался стоять, он заинтересовался книжным шкафом. В нем была целая полка, заставленная книгами из раздела «мистика». В основном они все были посвящены ясновидению и гаданию.       — Ты не найдешь здесь то, что нужно, — сказала Нимура, — я уже отдала вам книгу, а вы ее потеряли.       Обито обернулся.       — Ту, которую мы Какаши хотели подарить? Откуда вы знаете, что книга не у нас?       — Твоя подружка спрашивала про нее, она пришла очень рано утром. Я часто ночую здесь и не запираю двери. В Конохе все свои. Обычно никто не заходит до открытия, но ее надпись «закрыто» не остановила.       Минато нахмурился и недовольно поджал губы. Обито хорошо знал этот взгляд. Похоже, позже Рин достанется от учителя хорошая взбучка.       — А что именно нам нужно? — спросил Минато, вернув разговор в нужное русло.       — Вам нужно узнать о призраках, преследующих мальчика, — ответила Нимура и печально вздохнула. — Они теперь не только его преследуют, мы все попали под их проклятье.       — Все? — Обито приподнял брови и кинул еще один рассеянный взгляд на полку с книгами. — Что за проклятье? его можно развеять?       — Любое проклятье можно развеять, — кивнула она, — но не каждый может это сделать.       — Однако Хатаке Сакумо это удалось, — сказал Минато. — Вы ведь были с ним знакомы? Расскажите мне об отношениях между ним и вашей дочерью.       Нимура прикрыла глаза и закивала головой, глубоко вздохнув.       — Риоко очень его любила, и была готова пойти на все ради него. Но, вы знаете, чувства далеко не всегда бывают ответными.       Обито прикусил губу. Кулаки невольно сжались, и он, проигнорировав предостерегающий жест сенсея, воскликнул:       — Это не повод бросать сына! Как она могла так? Какаши же даже не знает…       — И не надо ему знать, — повысив голос, сказала Нимура. Она сделала еще один глубокий вдох и прижала руку к груди.       — Она сделала все, чтобы защитить его, но он ее не послушал… — с горечью закончила она. Голос сорвался на скрип, показав ее истинный возраст.       — Какаши? Так он знает? — запутался Обито.       — Сакумо, — качнула головой Нимура. — Они встречались, конечно, деревня маленькая, но к Какаши он ее не подпускал после того случая. Да и она желанием не горела. В день, когда Сакумо выгнал ее из дома, она в слезах пришла ко мне и сказала, что ей очень страшно.       — И что же там случилось? — опередил Минато раскрывшего рот Обито. — Что за случай?       — Это страшная история. Возможно, вы не поверите мне, но так все и было. Они жили вместе довольно долго, Какаши было чуть больше года, когда это случилось. Я не знаю подробностей, только то, что рассказала мне дочь.       Минато кивнул, подбадривая женщину. Было видно, рассказ дается ей с трудом. Она подбирала слова.       — Сакумо ее очень сильно ударил. — Продолжила Нимура, нервно потерла щеку, провела рукой по шее. — Когда она пришла ко мне, у нее на шее были следы от пальцев.       — Домашние побои? — уточнил Минато.       — Нет, — мотнула головой Нимура. — Сакумо был спокойным человеком и не обижал ее. Дело было не в нем, а в Какаши.       — Хотите сказать, что он придушил ее годовалыми ручонками? — нахмурился Обито.       — Слабо верится.       — Нет, — снова замотала головой Нимура. — Душил ее Сакумо, но у него была причина.       — Какая причина? — разозлился Обито. — Расскажите уже, что произошло!       — Она убила Какаши.       Желудок в животе Обито резко сжался. Он замотал головой, старательно переваривая услышанное. Но информация не усвоилась. Он фыркнул и выкрикнул:       — Что за чушь?!       — Она взяла подушку, положила ему на лицо и надавила изо всех сил, — пояснила Нимура. — Когда она ее подняла, мальчик не дышал. Его маленькие черные глазки безжизненно смотрели в потолок, а ручки и ножки расслабленно лежали на кроватке, раскинутые в стороны. Она убила…       — Хватит! — резко прервал ее Обито, — Какаши жив, понятно?! Нечего пороть ерунду!       — Обито! — повысил голос Минато. — Успокойся.       — Я говорю ее словами, — выдохнула Нимура. — Сакумо все увидел, он ударил ее по лицу и попытался привести младенца в чувства, но было поздно. Мальчик умер. Он плакал очень долго. А когда Риоко сказала, что так будет лучше, он схватил ее за шею и выволок в коридор. Он несколько раз ударил ее по лицу и начал душить. Он бы ее убил, и это не стало бы излишней жестокостью, правда? Я бы тоже убила его за дочь. К счастью, моя девочка вернулась ко мне живой.       Минато прикрыл глаза и устало потер лоб рукой.       Обито закрыл лицо руками и снова замотал головой. Если так Какаши стал оборотнем, тогда многое сходится. Послеродовая депрессия — не редкость. И если дело было в ней, Какаши мог и разозлиться. Но почему тогда он вырос? Очередной логический провал отозвался болью в висках. Это доказывало только одно. Рассказанная история — выдумка. Черта с два он в нее поверит!       — А почему не убил? — дрожащим от гнева голосом спросил Обито, до боли сжимая кулаки.       — Он отвлекся, и ей удалось сбежать, — ответила Нимура, опустив взгляд в колени.       — На что отвлекся? — без особого интереса спросил Обито. Мало ли что могло его отвлечь. Вопрос слетел с губ, потому что-то надо было спросить. Откуда ему было знать, что это тот самый вопрос, который надо было задать?       — На детский плач, — ответила Нимура, вытерев вдруг выступившие слезы. — Он отвлекся на детский плач. Это не простой ребенок, очень не простой. Я… я очень боюсь за дочь. Тогда он был еще совсем маленьким, но теперь мы так просто не отделаемся. Помогите нам, Боги, если вы еще не оставили этот мир и нас с ним…       Минато уронил голову на руки и покачал головой. Видно, у него в голове картинка тоже не складывалась.       Обито все больше злился. Если Какаши стал бакэмоно, когда Риоко его задушила, он не должен был вырасти. Мимико же не выросла. А если он рожденный, тогда понятно, почему Риоко не смогла его убить. Но тогда либо она, либо папа Какаши должен были быть оборотнем. Но они оба люди. Ренджи заверил их в этом, но, может, и врал. Черт ногу сломит!       Последней пришедшей в голову надеждой была книга, которую они хотели подарить Какаши.       — Что было в той книге? — опередил его Минато.       — Ответ, — сказала Нимура. — Или его иллюзия. А может быть, версия. Найдите ее и прочтите, я не смогу пересказать. Я ее не читала, это книга моей дочери. Она ездила за ней в страну Земли и привезла в единственном экземпляре специально для Какаши.       — Чтобы извиниться? — язвительно спросил Обито.       — Чтобы объяснить, — ответила Нимура, — чтобы он знал, насколько опасен.       Минато перевел взгляд на ученика. Обито стоял в стороне, нервно кусая губы. Глаза, как всегда, были на мокром месте.       — Где она? — спросил Минато.       Обито не сразу понял, что обращаются к нему.       — Книга? У Какаши дома. Мы забыли ее на кухонном столе.       Минато кивнул, уточнил, когда вернется Риоко, спросил разрешения зайти позже и вместе с учеником покинул магазин.       — Заберем книгу? — решительно спросил Обито.       — Да, — кивнул Минато, — но сначала Рин. Если проклятье легло на всех, то лучше нам быть вместе. А точнее, лучше нам быть поближе к тебе.       Обито на автомате расправил плечи, почувствовав в себе небывалую ранее силу. Мало того, что его шаринган наконец пробудился, и теперь он сможет без проблем защитить своих друзей. Так еще и именно этот самый шаринган являлся единственным в данной ситуации оружием. Все зависело от него, и внутри вскипел огонь ликования. Вот он и превзошел Какаши. Теперь он будет его защищать, а не наоборот!       Какаши...       Обито удрученно опустил голову и тяжело вздохнул. Проклятье, может, и легло на всех, но обвинять во всем его было низко и подло. Превосходить соперника, когда он не в лучшей форме и не в лучшей ситуации, оказалось совсем не приятно. А бессовестная ложь о его смерти и вовсе вывела из себя. Скорее всего, они просто хотят свалить вину за происходящее на него. Нимура Риоко и Ренджи были в одной команде. А что если они сговорились? И с какой целью? Ну а Нимура старшая просто поддерживает дочь. Она ясно дала понять, на чьей она стороне.       Обито не до конца понял, кто такие бакэмоно, но то, что после смерти они не меняются, запомнил хорошо. Второй свидетель, и опять вранье! Сердце защемило. Как же правдоподобно она обо всем рассказывала!       Перед мысленным взором возник маленький пухлый младенец с серебристым хохолком на голове и мертвыми стеклянными глазами. Он яростно тряхнул головой, прогоняя видение, и зашагал вперед. Вечером их ждет еще один свидетель. Пусть только попробует хоть что-то скрыть, Обито закончит то, что много лет назад начал Хатаке Сакумо!