Язва

      Освежающий морской воздух спасительным ветром ударил в лицо. Столько времени на жаре без воды сделали свое дело. Два легендарных саннина поднялись на борт «Морены» совершенно без сил.       Головы кружилась от жары, а языки пересохли и опухли от жажды. По дороге они так и не встретили ни одного колодца со свежей водой, каждая скважина в городе была отравлена мертвечиной и источала ароматы, отбивающие всякую охоту пить.       В том, что это дело рук проклятой кассеты, а точнее того, кто ее записал, они не сомневались. Обсудив записи погибших шиноби еще сто раз по дороге, они окончательно убедились, что движутся в верном направлении. Кем бы ни был загадочный злодей, он явно не желал, чтобы его загадку разгадали. Но без этого им не найти то, что ищет он, и не дать ему этого.       Но зато отсутствие воды здорово подгоняло, и они добрались до моря почти в два раза быстрее, чем планировали. Время подбиралось к трем часам. Солнце забралось на самый верх небосвода. И Джирайя, и Орочимару готовы были прыгать от радости, что безветренные леса Страны Огня остались позади, и дальше пешком идти не придется.       Они устроились в общей каюте и неспешно оглядели соседей. Пароход был почти пустым, страна Воды, как и Коноха, готовилась к грядущей войне, потому желающих ее посетить было не так уж и много.       Переодевшись в ближайшей деревне в менее приметную одежду, Джирайя повесил на шею фотоаппарат-минутку, чтобы сразу дать понять окружающим, что они имеют дело с любопытным туристом. Он выцепил взглядом в жидкой толпе пару симпатичных девиц и, схватив недовольного Орочимару под руку, направился к ним.       — Дамы! — радостно воскликнул он, привлекая внимание женщин. — Позвольте представиться. — Он поднял фотоаппарат и запечатлел представительниц прекрасной половины человечества на мгновенную карточку. — Меня зовут Асакава Акио, а это мой друг Кобаяси Иори, — он ткнул локтем Орочимару, и тот выдавил из себя подобие улыбки. — Он стесняется, — шепотом добавил Джирайя, чуть наклонившись.       Девицы захихикали. Расценив смех девушек, как сигнал к тому, что они могут и должны составить им компанию на время путешествия, Джирайя уселся рядом с полногрудой брюнеткой и придвинулся неприлично близко.       — Могу ли я узнать ваши имена?       Брюнетка покраснела и пододвинулась к подруге.       — Ее зовут Наоко, — сказала ее рыжая подруга и протянула Джирайе руку, — а я Харуми.       Джирайя смачно чмокнул протянутую руку, мысленно пожалев, что сел не с той стороны.       — Вы путешествуете? Уже бывали в водяном царстве?       — Мы родились там, — охотно выпятив грудь, громко заявила Харуми, — возвращаемся домой из страны Травы. А вы туристы?       — Журналисты, — сказал Орочимару, присаживаясь рядом с рыжей.       Девушка поежилась, бросив короткий взгляд на жутковатого бледного соседа, и толкнула бедром скромную подругу, желая быть ближе к румяному смуглому Джирайе.       — Журналисты? — удивилась Наоко. — Что же могло заинтересовать вас на нашем маленьком островке?       Джирайя бросил на Орочимару предостерегающий взгляд, но тот проигнорировал его.       — Мы расследуем дело о проклятой кассете, вы когда-нибудь слышали о ней? — в лоб спросил он, заставив девушек поежиться.       В тот же миг Харуми демонстративно поднялась, закинула на плечо тяжелую сумку и процокала каблуками на другое место, подальше от навязчивых журналистов.       Побледневшая Наоко прикусила губу и тихо пискнула:       — Зря вы о ней заговорили.       — Почему? — удивился Джирайя.       Но Наоко вслед за подругой поднялась с места и тоже удалилась, прокатив по полу тяжелый чемодан.       Джирайя разочарованно выдохнул, глядя вслед двум привлекательным женщинам. Орочимару никогда не был силен в работе под прикрытием и, как и ожидалось, все испортил.       — Ну, ты пень, — сказал он товарищу, почесывая вспотевший затылок. — Наверняка они что-то знают.       — Да, — согласился Орочимару, — но вряд ли расскажут.       — Дай ты мне чуть больше времени, я бы их разговорил.       — Чем? Пытками? — спокойно отозвался Орочимару. — По-другому они бы ничего тебе не сказали. Посмотри внимательно, — он кивнул головой в сторону сжавшихся в углу девушек. — Они до смерти перепуганы.       Джирайя нахмурился.       — И все же мы могли получить больше информации от них, не окажись ты таким бараном.       — Мы и так получили достаточно, — он оглядел толпу вокруг. Немногочисленные пассажиры парохода «Морена» кидали в их сторону обеспокоенные напряженные взгляды.       — Тут почти все знают о кассете.       — И все боятся, — кивнул Джирайя.       Пассажиры украдкой сверлили товарищей взглядом, в их глазах угадывался и страх и неподдельный гнев, словно они вторглись на запретную территорию.       — Выйдем на воздух? — предложил Джирайя.       Орочимару согласно кивнул.       Товарищи вышли на пустынную палубу. Небо хмурилось, и все пассажиры закрылись в каюте, опасаясь дождя. Джирайя облокотился о борт и досадно вздохнул. Все оказалось куда труднее, чем он думал. Мысль о том, что во всем виноват Орочимару, не давала покоя, но открыто обвинять товарища было бесполезно. Тактичности ему при рождении не досталось. И вряд ли он когда-нибудь исправится.       Джирайя перегнулся через борт и невольно залюбовался морской пеной, вырывающейся из-под корабля. В стране Огня морей не было, и такой плотной и темной воды он прежде никогда не видел.       Он готов был поклясться, что она темнела прямо на глазах, хотя до ночи было еще далеко. Протухший запах застоялой воды внезапно ударил в нос. В воде промелькнул смутный белесый силуэт. Он стал вырисовываться все четче, не отдаляясь от корабля, хотя тот несся с сумасшедшей скоростью. Вода вокруг вмиг остановилась и еще больше почернела.       — Мы бросили якорь?       Наклонившись ниже, он вгляделся в воду. Белое платье прилипло к телу, четко обрисовав хрупкий девичий силуэт, длинные черные волосы разметались в воде, опутав лицо и шею. Девушка не двигалась и, казалось, не дышала.       — Человек за бортом! — воскликнул Джирайя во все горло и стал поспешно стягивать с шеи фотоаппарат. Закинул ногу на борт, намереваясь спрыгнуть в воду.       Орочимару схватил товарища за руку и дернул назад. Тот повалился ничком на пол палубы, но тут же вскочил на ноги.       — Ты что! Там же женщина тонет!       Шум встревоженной судном воды вновь ударил в уши, Джирайя вздрогнул и заглянул за борт. Корабль шел в прежнем темпе, вспенивая синюю морскую гладь.       — Галлюцинации, — спокойно изрек Джирайя, залез в походную сумку и достал смятый доклад погибших сыщиков. — Как она выглядела?       Джирайя побледнел и снова внимательно оглядел море. От утопленницы не осталось и следа.       — Молодая женщина, — севшим голосом проговорил Джирайя, — с длинными…       — Черными волосами и в белом платье, — закончил за него Орочимару, — мокрая.       — Конечно, мокрая! Она же была в воде!       Орочимару перевел спокойный взгляд с него за его спину. Джирайя обернулся. За ним стояла молоденькая девушка лет семнадцати в сером балахоне с натянутым на голову капюшоном.       — Вы посмотрели ее, да? — спросила она, внимательно оглядывая гостей ее родной страны.       Джирайя кивнул и сделал шаг навстречу.       — Ты знаешь о кассете?       Девушка коротко кивнула и отступила на шаг назад. Тень падала ей на глаза, но Джирайя готов был поклясться, что они блестели страхом.       — Расскажешь? — спросил Орочимару.       Девушка развернулась и бодрым шагом направилась на карму парахода. Джирайя досадно вздохнул, уверенный в новом провале, но незнакомка вдруг обернулась и тихо спросила:       — Вы идете?       Коротко переглянувшись, товарищи отправились за ней следом.       Дом Какаши возвышался над улицей темным пятном. Внешне он не был ни чернее, ни страшнее других домов, только лишь запущеннее и заброшеннее. Но царящая в нем атмосфера уже на расстоянии десятка метров заставляла кровь стыть в жилах. Повинуясь древнему инстинкту Минато, Обито и Рин замедлили шаг.       Раздраженный замедлением, Обито рывком смахнул со лба пот и выбился из компании, уверенно зашагав вперед. Сердце в груди гулко ухало, но не от страха, а от нетерпения. Какой бы магией ни обладали оборотни, на него она не действовала. Он толкнул калитку и обернулся на товарищей.       — Обито, не ходи один, — попросила Рин, охрипшим от страха голосом.       Несмотря на расстояние, она побоялась говорить громко. Он едва ее расслышал.       — Тогда не отставайте, — рявкнул Обито. — Чего вы еле плететесь?       — Не шуми, — строго, но спокойно сказал Минато, — мало ли.       Он подошел ближе и, положив руку на плечо ученика, прошел вперед.       — Пойдешь замыкающим.       Рин проскользнула вслед за учителем, а Обито надулся.       — Почему я последний? — недовольно воскликнул он. — Сенсей, эти твари боятся только моих глаз! Мне лучше пойти вперед, я…       — Именно потому, что они боятся только твоих глаз, ты и пойдешь последним, — спокойно отозвался Минато. — Я и Рин должны всегда быть у тебя на виду. — Он повернулся к Обито и строго добавил:       — Мы не знаем, что ждет нас там, понимаешь?       — Я прикрываю, — Обито кивнул.       Минато кивнул в ответ и прошел во двор, заросший высокой сорной травой. Тропинка до двери едва проглядывалась. Он осторожно переступал с ноги на ногу, стараясь производить как можно меньше шума. Рин молча пробиралась вслед за учителем, опасливо озираясь по сторонам, и только Обито напряженно смотрел вперед, не сводя с товарищей пристального взгляда.       Слабый ветерок повеял с заднего двора дома и принес с собой гнилостный запах разложения. Тошнота мигом подкатила к горлу, и Обито поморщился. Густая слюна наполнила рот. Он поспешно сплюнул и уставился на застывшего учителя. Тот неспешно обернулся к Рин, она скуксилась и, кивнув, указала пальцем на тропу, опоясывающую дом.       — Я видела ее там.       Обито положил руку на плечо подруги, выражая немую поддержку.       — Если хочешь, останься здесь, — предложил он.       Рин покачала головой. Решительно сжала кулаки и, сделав несколько уверенных шагов, обогнала учителя. Завернула за дом.       — Рин, стой! — обеспокоенно воскликнул Обито и рванул с места вслед за подругой, едва не сбив Минато с ног.       Рин первой добежала до мертвой женщины. Та лежала на боку, неестественно свернув голову. Нос уткнулся в жесткую пересохшую от многодневной жары землю. Потускневшие черные волосы закрыли лицо. Пожелтевшая, покрывшаяся трупными пятнами кожа вздулась, и заблестела от натяжения. Бодрый рой черных и зеленых мух кружил вокруг, садился на скрюченные руки и испачканную помятую одежду.       Запах гнили ударил в нос с новой силой, по спине пробежала неприятная дрожь. Не сдержав надрывный кашель, Обито согнулся пополам и отвернулся к зарослям густой травы. Желудок свело спазмом, но со вчерашнего вечера он ничего не успел в него закинуть, потому и удобрять заросшие грядки Какаши было нечем. Сплюнув желтый сгусток горькой желчи на траву, он вытер рукавом рот и не без труда выпрямился.       — Все хорошо? — обеспокоенно спросила Рин, натягивая на руки извлеченные из походной аптечки медицинские перчатки, — может тебе на дороге лучше подождать?       — Я в порядке! — воскликнул Обито. — Просто не ожидал…       Минато подошел к телу мертвой женщины и присел на корточки.       — Похоже, она тут уже давно.       Рин отрицательно покачала головой и аккуратно ощупала суставы. Кое-где кожа женщины уже начала облезать, но на такой жаре это совсем не удивительно. И все же, когда Рин приходила сюда в прошлый раз, она, скорее, всего уже была мертва, по меньшей мере, четыре часа. Груз вины свалился с плеч, но вонь разлагающегося тела не позволила вздохнуть полной грудью.       — Я думаю, она умерла ночью, около трех часов. Но это не точно, лучше, если ее осмотрят наши эксперты.       Минато кивнул и поднял голову вверх. Обито проследил за взглядом учителя. Наружная дверь чердака была раскрыта, но лестницы нигде не было видно. Еще одна странность, которую требовалось объяснить. Не призраки же ее спрятали, в конце концов. Трудно было представить, чтобы оборотни заботились о сокрытии своих преступлений и путали улики.       «Стойте-ка…» — он удивленно распахнул глаза.       Когда он в прошлый раз был на чердаке у Какаши, он не видел, чтобы там была входная дверь. Пустив в ступни чакру, он в несколько прыжков забрался наверх и ошарашено застыл. Весь чердак был завален пыльными коробками, мешками с ненужными вещами и прочим, давно неиспользуемым хламом. Ничего удивительного в этом не было, у него самого на чердаке царил бардак не хуже, но ведь в прошлый раз тут было совершенно пусто.       — Это не тот чердак… — прошептал он себе под нос и посмотрел вниз.       Минато и Рин с вопросом в глазах смотрели на него в ответ.       — Что там? — спросил Минато. — Тебе нужна помощь?       — Сенсей, — крикнул Обито сверху, — это не тот чердак!       Он ловко спрыгнул вниз и, не успев выпрямиться, помчался в дом. Рывком распахнул входную дверь, пронесся по коридору, взбежал по лестнице и ворвался в комнату Хатаке Сакумо.       Вид комнаты сильно изменился. Раньше аккуратно расставленные по полочкам вещи валялись на полу. Кто-то сдернул с кровати тяжелое покрывало и, скомкав, бросил. Растревоженная борьбой пыль неровными ошметками и мелкими клубочками разбежалась по углам.       Минато нагнал ученика и заглянул ему через плечо.       — Здесь кто-то был, сенсей, — хрипло проговорил Обито.       Минато кивнул, и аккуратно потянул его назад, взяв под руку. Обито вопросительно приподнял брови. Учитель достал из кармана кунай нестандартной трезубой формы и протянул ему.       — На всякий случай.       Обито на автомате засунул кунай в оружейную сумку и подошел к шкафу, отодвинул дверцу в сторону.       — Я проверял, — сказал Минато, — там нет люка на чердак.       — Я тоже проверял, сенсей, — ответил Обито, толкнув пальцами потолок шкафа. Легкая крышка люка, скрипнув, приоткрылась, — люк здесь был.       Он многозначительно посмотрел на учителя, тот удивлено приподнял брови и шагнул ближе.       — Осторожнее.       Обито кивнул, подтянулся на руках и вскарабкался на абсолютно пустой пыльный чердак. Тусклый свет прорывался в помещение через маленькое окошко. Слабый запах разложения ударил в нос, хотя окно выходило на дорогу, а не на задний двор. Обито сделал несколько шагов и остановился.       Тихий шорох в дальнем неосвещенном углу заставил его замереть.       Минато поднялся на чердак вслед за учеником. Низкий потолок не дал ему выпрямится во весь рост, и он чуть пригнулся, подходя к подопечному.       — Сенсей, — шепотом проговорил Обито, — там что-то есть.       Он указал пальцем в сторону источника шума.       — Я не вижу, — так же тихо сказал Минато.       Обито пустил в глаза немного чакры, активируя шариган. Темнота дальнего угла отступила, открыв его взору белый мусорный мешок. Легкое движение внутри полиэтиленовой оболочки вызвало тихий шуршащий звук. Обито сделал несколько шагов и остановился, повинуясь приказу учителя.       — Не спеши, — шепотом проговорил он, ступая следом. — Расскажи, что ты видишь.       — Я вижу большой мешок для мусора, — проговорил Обито и сделал еще один шаг в сторону. — В нем кто-то есть.       Минато побледнел и прищурил глаза, силясь что-нибудь разглядеть, но кроме деревянных стен ничего не увидел.       — Оно движется, — Обито шаг за шагом приближался к находке. Старые половицы скрипели под ногами, вторя тихому шуршанию полиэтилена. Гнилостный запах мертвечины усиливался. Неужели еще один труп? Но почему Минато-сенсей его не видит?       Глубоко вздохнув, Обито преодолел оставшееся расстояние, протянул руку к пакету и аккуратно приоткрыл его. Его взгляду предстал ворох черных спутанных волос, из пакета вылетела толстая муха и закружила по комнате. Минато раздраженно отмахнулся от нее и подошел ближе. В руках Обито неясно вырисовывался бесформенный силуэт мешка.       — Вижу, — сказал он и схватился рукой за другой край пакета. — Режь.       Обито кивнул, нервно облизал губы и достал из кармана острый трезубый кунай. Аккуратно разрезал пакет и, вскрикнув, отскочил в сторону. Тело еще одной мертвой женщины упало к его ногам. Ее застывший взгляд с покрасневшими белками уставился в окно, густая черная кровь брызнула изо рта, словно она только что разбила губы. Бледная кожа, лишенная трупных пятен, но уже потерявшая цвет блестела влажностью. Глаза Обито в ужасе расширились, он растерянно посмотрел на учителя и сказал:       — Минато-сенсей, это она. Она утащила Какаши в Дзигоку.       Звук шагов за спиной заставил обоих вздрогнуть и обернуться. За их спинами, пространно покачиваясь и низко опустив голову, стоял Какаши. Его серебристая челка закрывала глаза, а руки расслабленно висели вдоль тела без следа напряжения в мышцах.       — Какаши… — выдохнул Обито, едва не задохнувшись от болезненного удара сердца.       — Какаши! — крикнул он громче и рванул вперед.       — Стой! — Минато перехватил ученика за руку и притянул к себе. — Не спеши, не спеши…       Чутье подсказывало ему, что что-то здесь не так. Обито бросил на учителя короткий взгляд и снова посмотрел на пропавшего товарища.       — Но, сенсей, это же…       — Посмотри внимательно, — настойчиво попросил Минато.       Обито пустил больше чакры в глаза и ошарашено ахнул. По телу Какаши беспорядочными потоками разливалась черная вязка чакра, настолько плотная, что казалось, ее можно потрогать рукой. И ни следа его прежней чистой и белоснежной чакры. Обито умерил пыл и отступил на шаг назад.       Медленно покачиваясь, переступая с ноги на ногу непривычно маленькими шагами, Какаши подошел к люку, ведущему в комнату Сакумо и спустился вниз. Выпутавшись из рук сенсея, Обито помчался следом, спрыгнул в шкаф, выбрался из него и обеспокоенно огляделся.       — Какаши, — неуверенно позвал он.       Его нигде не было. Обито сорвался с места и выбежал из комнаты. Рывком раскрыл дверь в соседнюю комнату, громче позвав товарища. Ответила ему тишина. Он сбежал вниз по лестнице, заглянул в гостиную, на кухню, в ванную и понесся к входной двери. На пороге он едва не сбил с ног Рин. Девочка ойкнула и отскочила в сторону.       — Ты видел… — едва не задохнувшись, проговорила она.       — А ты видела? — спросил он в ответ.       Рин отрицательно покачала головой. Обито медленно опустился на корточки и закрыл лицо руками. Слезы навернулись на глаза. Он тяжело судорожно вздохнул и всхлипнул. Как же он мог его упустить. Страшные мысли беспорядочным роем полезли в голову. Неужели Какаши умер и то, что он видел — оставшийся след от его чакры? Что если теперь он, действительно, стал оборотнем и его прежнего уже не вернуть? Он быстро помотал головой, вытряхивая из нее ужасные мысли. Нет, этого не могло быть. Не должно было так случиться.